8. Дорожная

В электричке оказалось на удивление пусто. Как будто бы никто из жителей города не мечтал убраться на Новый Год как можно дальше. Впрочем, возможно, так оно и было. А возможно, причиной всему было раннее время суток.

Оглядевшись, я присмотрела уютное место у стены по направлению движения, села и уставилась в окно. Мимо чинно проплывали вагоны уставших поездов, многочисленные развязки и какие-то промышленные здания. Как же давно я не наблюдала эту картину… В последний раз это было лет пять назад, наверное: именно тогда я отвозила на дачу коробки. Хотя нет, в тот последний раз меня туда подбрасывал на машине Олег. Впрочем, подбрасывал — неподходящее слово. Оно не отображает ситуацию, когда тебя везут сто тридцать километров туда и столько же обратно. Да ещё и помогают перетащить в дом несколько десятков коробок. Но Олега это не напрягало. Кажется, он даже сам это предложил. Хороший был парень. Почему же мы расстались?..

А, точно, вспомнила: не получив дар, я впала в затяжную депрессию и оборвала все связи. Олег был последним, кого я тогда оттолкнула, заявив, что мне с ним скучно. Он тогда ещё пытался возражать, но…

Вздохнув, я упрямо поджала губы и с усилием заставила себя сосредоточиться. Не время киснуть, время действовать. А голова для действий должна быть ясной. В конце концов, мы только что отъехали, а значит, впереди долгий путь в целых два часа. Два часа продуктивной работы.

Я сладко зевнула и тут же сама себя одёрнула. Поспать можно будет и завтра. А сейчас — определить план действий, и приступить к исполнению, пока не исчез сигнал интернета. Не знаю, как сейчас, но когда я была на даче в последний раз, сигнал полностью пропал сразу после Тосно. Возможно, мой оператор и расширил карту покрытия, но рисковать всё равно не хотелось.

Решив начать с планирования, я открыла заметки на телефоне и задумалась. Что же я могу сделать в данной ситуации? Пожалуй, прежде всего стоит написать Роберто. Вдруг, вопреки нашей договорённости, он всё же сохранил файлы с рецептом? Кроме того, мне стоит поискать информацию в интернете — что, если какие-то из загруженных мною данных утекли в сеть? Или кто-то подсмотрел за работой другого одарённого и выложил видео на сайте любителей эзотерики?

И, наконец, стоило хотя бы попытаться вспомнить, чему же меня всё-таки учила бабушка. Да, вспомнить алгоритм казалось действительно сложной задачей. Дело в том, что последовательности действий для всех обрядов были во многом похожи… И всё же заметно различались. А вот вспомнить, в чём именно, я никак не могла. Тем более, что проводила я этот новогодний обряд с праздничным салатом всего два раза и в обоих случая действовала чётко по схеме. Но попытка не пытка, верно?

Увы, по всему выходило, что вариантов оставалось не так уж и много. А рабочих и того меньше. Что ж, это было ожидаемо: именно по этой причине я сейчас и ехала к чёрту на рога в электричке на Малую Вишеру утром тридцать первого декабря.

Из груди вырвался тяжёлый вздох и тут же затерялся в стуке колёс.

— О чём вздыхаете, девушка? — донёсся вежливый голос. Я обернулась. Рядом со мной уселся интеллигентного вида старичок. Открытый взгляд голубых глаз и обезоруживающая улыбка сразу располагали к себе. Я неуверенно растянула губы в ответном приветствии и вежливо кивнула.

— Добрый день, — сказала я.

— Добрый. Далеко едете?

Покосившись на окно, я разглядела, что электричка отъезжает от станции «Фарфоровская» — мимо окна промелькнула табличка, освещённая фонарём. Значит, здесь и зашёл мой попутчик.

— На дачу еду, — призналась я. — Сто лет там не была.

— Так-таки и сто? — прищурился старичок.

Я вежливо улыбнулась, неопределённо пожала плечами и снова уткнулась в телефон. Чем раньше пробью варианты — тем проще.

Зашла в почту, нашла в истории переписки Роберто и принялась строчить письмо.

— Как это вы, молодёжь, так ловко пальчиком по экрану водите, — заметил старичок. — А я вон никак Т9 не освою.

Мужчина продемонстрировал кнопочную «Моторолу». Мазнув по ней взглядом, я промычала что-то неопределённое и нажала отправить. Ну вот. Теперь оставалось только ждать. Роберто ответит, когда сможет. Если вообще сегодня окажется у компьютера, учитывая, что у него ещё проведение собственного ритуала планируется. Конечно, не слишком верилось, что он мог наплевать на мои требования и сохранить файлы, но надеяться мне никто не запрещал, верно? Если бы он сегодня смог прислать мне сканы моих записей, это бы избавило меня минимум от пары часов рысканья по коробкам. Я ведь даже приблизительно не помню, в какой именно угол запихнула ту коробку с расчётами.

Из раздумий снова вырвал голос соседа слева.

— А на даче ждёт кто-то?

Я вздрогнула. Просто уже напрочь забыла, что на скамейке не одна, и что со мной кто-то вообще может разговаривать. Подозрительно покосилась на мужчину. С какой целью интересуется? Не маньяк ли?

Старичок был не выше меня ростом. Худощавый, седой, одетый в старомодное пальто, запахнутое на левую сторону, потёртые брюки из тёмной ткани и светлый шарф. На коленях лежала шерстяная кепочка. Как ни погляди, ощущения опасности он не вызывал. Поэтому и ответила, мысленно пнув себя за излишнюю подозрительность:

— Никто не ждёт. Да я и сама там уже лет пять не была.

— Зачем же сейчас поехали? — удивился старичок.

— Сейчас мне надо забрать кое-что из старых вещей, — пожала плечами я. И, подумав, добавила: — Меня Лоран зовут.

— Кондратий, — кивнул мужчина и протянул ладонь, которую я с удовольствием и пожала.

Разговор прервал звонок. Извинившись мимоходом, я свапнула по экрану вверх и поднесла телефон к уху.

— Привет, родная! — пропела Лерочка. — Ты до сих пор со своим красавчиком?

Я покосилась на соседа и спрятала улыбку.

— Нет, я сейчас с другим красавчиком.

Сосед усмехнулся и тактично отодвинулся. Выудил откуда-то свёрнутую газету, расправил и принялся изучать.

— С другим? — возмутилась Лера. — И почему я ничего о нём не знаю?

— Потому что мы только что познакомились, — успокоила я подругу и усмехнулась. — Не переживай, я шучу. Ты зачем звонишь?

Если честно, я бы с радостью поболтала с подругой за жизнь. Но если Леру не прервать, она может говорить бесконечно. А я, увы, не обладаю подобным временным ресурсом. Мне ещё нужно… Рецепты загуглить, вот.

— Так за этим и звоню! Расскажи, как вы с тем красавчиком познакомились?

— С которым? — уточнила я.

— С утренним. — Я почти слышала, как Лера закатывает глаза.

— Ах, с утренним… — Я ехидно улыбнулась. Она его не узнала! Действительно не узнала. Пожалуй, ради такого можно и лишних пять минут потратить.

— Знаешь, — продолжила я. — Честно говоря, даже не помню, когда мы с ним начали общаться… Но это было довольно давно, и на данный момент нас связывает очень многое.

— Правда? И что? Вы уже ночевали вместе?

Ох, дорогая, ночевали и не раз. Но ради тебя, так и быть, изображу смущение.

— Я… не могу об этом говорить.

— Расскажи! Ну расскажии…

— Ну хорошо, — я сделала глубокий вдох. — Так и быть. Только никому!

Выслушав слёзные заверения в том, что данная история дальше ушей самой Леры не пойдёт, я начала вкрадчивым голосом:

— Это случилось летом. В тот день стояла ясная белая ночь, и мы с ним решили прогуляться по набережным.

— Вдвоём?

— А ты как думаешь?

— И ты ничего не рассказывала!

Я улыбнулась: забавно, что мой встречный вопрос она истолковала как согласие.

— Ты будешь слушать или возмущаться?

— Всё, всё, не перебиваю.

— Итак, как я уже и сказала, мы оказались в центре города после полуночи — гуляли по набережным, смотрели на разведённые мосты, прошлись по Стрелке…

— Как романтично…

— И в какой-то момент мы осознали, что оказались заперты на Васильевском острове. Мосты развели, было уже два часа ночи, и я ну очень хотела спать…

Да-да, самая банальная Питерская причина не возвращаться домой.

— И вы поехали к нему?

Лера умирала от нетерпения и жаждала подробностей.

— Всё верно, — ухмыльнулась я. — Мы пошли к нему. Я, он… и моя подруга.

— Кто? — возмутилась Лера.

— Ты! — рассмеялась я.

— Да иди ты!

Слушая, как возмущённое сопение подруги постепенно сменяется удивлённым молчанием, я улыбалась. Да, такого Лера точно не ожидала.

— Подожди… Это Серёжа, что ли? — И так обиженно её голос прозвучал, что я не выдержала — прыснула от смеха.

— А ты его не узнала, да?

— Не узнала… — её голос звучал совершенно растерянно. — Он так изменился. Я же его со школы не видела.

— Да, я тоже, — кивнула я. — А несколько лет назад мы по работе встретились.

— Несколько лет? — раздалось из трубки, и я всерьёз испугалась за свой динамик. — И когда ты собиралась мне сказать, что несуразный мальчик, который бегал за тобой в школе, превратился в такого горячего парня, что хоть блинчики жарь?

Я поморщилась.

— И вовсе он за мной не бегал.

— Ой, да брось! Он от тебя ни на шаг не отходил!

— Мы дружили…

— Конечно. Дружили они, — фыркнула подруга. — Я тебе так скажу. Я бы на твоём месте прямо сейчас брала быка за рога и тащила его в постель.

Ну, началось. По мнению Лерочки, в постель стоило тащить всех, кто тебе нравится — чем быстрее, тем лучше, пока не опомнились. Кто только на моей памяти не становился жертвой её сексуальности, и мне она старательно пыталась привить то же подход. Впрочем, почему-то на этот раз мысль про постель не вызывала у меня столь же стойкого отторжения, как обычно. Возможно потому, что она выглядела более заманчивой, чем перспектива несколько часов копаться в коробках в обледеневшем доме.

— Прямо сейчас не могу, — вздохнула я. — Я в электричке, а он на работе.

— Ну, тогда вечером, — легкомысленно согласилась подруга. — Секс на Новый Год самый острый.

Я прикрыла глаза, подумав, что секс на Новый Год мне предстоит в лучшем случае с Оливье. В том смысле, что мозг мне этот салат любит уже с утра. Короче, не праздник, а сплошное разочарование.

— Я подумаю, — вздохнула я.

— Не думать надо, а действовать…

— Мне пора, — прервала я подругу. — Нужно кое-что сделать.

Лера притихла. Явно поджала губы, как она обычно это делала, когда я отмахивалась от непрошенных советов. Наконец, в трубке прозвучало:

— Ладно. Не буду отвлекать.

И Лерочка отключилась. А я с облегчением выдохнула, отняла трубку от уха и уставилась на экран. И вздрогнула, увидев, что индикатор батареи горит красным. Да уж, стоило зарядить его дома полностью, а не до 70 %. Впрочем, в тот момент я и подумать не могла, что через несколько часов придётся оказаться за сотню километров от дома. Знала бы — положила бы в сумку пауэрбанк. И воду. И поесть что-нибудь. Хотя как раз последнее у меня, скорее всего, должно было найтись…

Словно вторя моим мыслям, желудок послушно заурчал, и я вспомнила, что с самого самолёта почти ничего не ела — не считая утреннего кусочка омлета и пары печенюшек.

Порывшись в сумочке, я выудила пару злаковых батончиков. За последние годы я выработала привычку всегда носить с собой несколько штук на случай, если на работе не будет возможности прерваться на обед. А случалось подобное довольно часто. Пожалуй, даже слишком часто. Если подумать, коллеги всегда находили время, чтобы отлучиться на обед, ну а весь объём работы, который они из-за этого не успевали выполнить, ложился на мои плечи.

Осознав, что уже минуту гипнотизирую взглядом два батончика, я встрепенулась и нерешительно взвесила их на ладони. Всего две штуки весом по 60 грамм каждый. Один с черничным вкусом, другой с медовым. Растерянно огляделась по сторонам и наткнулась взглядом на читающего газету Кондратия. Подчиняясь непонятному порыву, вежливо улыбнулась и протянула один батончик соседу:

— Хотите?

Он вздрогнул и поднял на меня удивлённый взгляд. Посмотрел на батончик, и снова на меня. Снова на батончик. На его лице проступило странное выражение: глаза сузились, брови поползли вниз, челюсть напряглась. Это было неожиданно. Я обидела его? Чем?

— Это был вопрос? — сказал он, помедлив.

— Это я вас угощаю.

— Угощаешь, значит…

Кондратий склонил голову, смерил батончик пристальным взглядом. Затем резко выдохнул и каким-то рваным движением сграбастал его с моей ладони, раскрыл, поднёс к сжатым губам и откусил. Глянул искоса.

— Спасибо.

Я растерянно кивнула, принимая условную благодарность.

Вот никак не ожидала удостоиться подобной реакции. А главное, за что? Возможно, он просто не любит мюсли? Но зачем тогда взял? Удивлённо моргнув, я отвернулась, зацепила краешек упаковки собственного батончика и потянула, вскрывая. Поднесла к губам и откусила — мм, блаженство!

Задумчиво уставилась в окно. В темноте с трудом различила силуэты крохотных домиков в отдалении, и решила, что из города мы уже выехали. До рассвета оставался минимум час. Впрочем, к тому моменту, как я доеду до своей станции, уже должно быть светло.

Попыталась воскресить в памяти маршрут следования, но не вышло. В детстве, сидя в электричке с бабушкой, я обычно читала книжку или какой-нибудь журнал, а вовсе не запоминала станции. Так что для меня маршрут всегда выглядел как «Санкт-Петербург — Разные станции — Бабино — Бабино-2». А ещё где-то посредине была Любань — просто название было очень красивое, поэтому я его запомнила и даже просила бабушку сказать мне, когда будем проезжать Любань, чтобы я могла полюбоваться на вид из окна. Говоря откровенно, ничего особенного в этой Любани не было — те же дома и заборы, что и везде, но в этом разглядывании я находила что-то волшебное…

Кстати, о волшебстве… Чему же меня всё-таки учила бабушка? Я готова была поклясться, что она проводила со мной какие-то занятия, рассказывала про дар…

Прикрыв глаза, я попыталась вспомнить. Вот она прикрывает дверь на кухню. Вот говорит: «Сегодня мы будем с тобой учиться…»

Всё. Обрыв. Я разочарованно выдохнула и нахмурилась. Учиться чему? Что она мне сказала?

Медленно выдохнула, расслабилась. Досчитала до пятнадцати и не спеша вызвала в памяти другую картину. Я сидела на кухне в нашей городской квартире. На той, какой она была до ремонта — со старыми шкафчиками советского производства и газовой плитой, у которой не работала правая дальняя конфорка. На столе стояли миски с ингредиентами. Окно было занавешено. За спиной стояла бабушка, её руки покоились на моих плечах. Сквозь пелену я услышала её вкрадчивый голос:

«Лорочка, сосредоточься. Сейчас ты почувствуешь…»

Я выдохнула и подалась вперёд. Чуть-чуть. Ещё совсем немного, и я вспомню что-то важное. Что-то, что я вовсе не должна была забывать… Голова взорвалась очередным приступом боли, и я со стоном откинулась на спинку скамейки. С трудом разлепила веки и зашипела: свет нещадно резал глаза, усиливая резкую головную боль. Перед глазами маячили алые всполохи.

Не глядя, потянулась к сумочке, выудила уже почти пустую пачку обезболивающего, закинула в рот пару таблеток, с силой сглотнула и пожалела, что не взяла с собой воды.

Спустя пару минут я нерешительно приоткрыла глаза, отметила, что алые всполохи исчезли, и тут же наткнулась на ошарашенный взгляд соседа. Он рассматривал меня так, как будто я только что при нём не просто отрастила вторую голову, но и кого-то в неё сожрала. От его внимания стало неуютно. Поёжившись, я подняла брови.

— Всё в порядке?

Старичок кивнул. Затем сглотнул и мотнул головой.

— Ты пьёшь обезболивающие, — сказал он очевидное.

Я нахмурилась.

— Ну да, пью. Голова сильно болит.

Удивление на лице старичка сменилось недоверием.

— И из-за головной боли ты пьёшь… Обезболивающие?

Создавалось четкое ощущение, что мы говорим на разных языках. Спорить не хотелось, поэтому я просто кивнула и включила телефон. Мне был нужен гугл.

Конечно, шанс найти какую-то информацию по нужному мне ритуалу был минимальным, но делать что-то с минимальным шансом на успех казалось лучше, чем не делать вообще ничего. Да и не могла я сидеть без дела — в сложившихся обстоятельствах это давало мне неплохой шанс сойти с ума.

Зато, листая страницы поисковика, я выяснила, что оливье можно готовить с грибами, креветками и даже красной икрой. Что лук можно добавлять или не добавлять по желанию. А также прочла не менее десятка статей о том, почему так вышло, что салат с французским названием оказался неотъемлемой частью российской новогодней традиции.

Но как я ни старалась сосредоточиться и погрузиться в поиск — меня постепенно и неумолимо клонило в сон. Сказывался долгий перелёт и ночь, проведённая в поисках. К тому же, возбуждение от попыток успеть на электричку уже выветрилось, колёса мерно стучали, а впереди было ещё не меньше часа пути.