Глава 21 – Точки на i

Миша

Нина такая тёплая и родная, что в груди от счастья, просто видеть её и прикасаться, почти глохнет мотор. Троит. Рвётся наружу. Ошалело затихает, впадая в какое-то коматозное состояние от нежности и любви.

Я веду носом по её затылку, вдыхаю аромат её сочного, налитого женственностью, тела и почти слетаю с катушек, так сильно прибивает меня волной сокрушительного желания. Вскипаю за долю секунды. Прохожусь кончиком языка по нежной шее, чуть прикусываю мочку.

Наливаюсь бурлящим свинцом, услышав тихий, сонный стон.

Улыбаюсь.

Сейчас кому-то будет очень-очень хорошо. А потом мы уже поговорим. Серьёзно и без прикрас. А дальше пойдём рука об руку по жизни вместе, потому что я не хочу иначе.

И она тоже.

Срываю с себя футболку через голову, дальше берусь за брюки и трусы. А затем стягиваю с Нины одеяло и сажусь сверху, принимаясь осторожно, но настойчиво её будить. Гладить её по женственным и таким охренительно сексуальным изгибам, что уже, стоящий колом, член недовольно дёргается.

На Нине надет лишь домашний костюмчик: маечка и коротенькие шортики. И это, честно сказать, никакая преграда перед тем, что я собираюсь с ней сделать. Ведь пальцы уже нахально порхают по её эрогенным точкам: вдавливаются на затылке, в ямочки поясницы, а затем добираются до самого сладкого — ягодиц.

Чуть съезжаю ниже и принимаюсь наглаживать аппетитные булочки. Сжимаю их, развожу в стороны, пробираюсь под ткань шортиков и в быстрой, но ощутимой ласке касаюсь Нину между ног.

И это…

Как объяснить?

Короче, фляга моя конкретно так засвистела!

Но и тормозить я не собирался, а только чуть развёл в сторону ноги Нины и принялся активнее ласкать её девочку, пока довольно не заурчал, ведь женщина подо мной наконец-то запела. Чуть дёрнула бёдрами ко мне. А мои пальцы почувствовали, какой горячей и влажной она стала для меня.

— У-м-м…

— Да, — наклонился и поцеловал её левую ягодицу. Затем правую. Чуть прикусил и усилил нажим там, где она уже конкретно вся текла от желания.

— Ах… Миша…

Дважды повторять мне было не нужно. Я убрал ткань шортиков в сторону, приставил к её уже готовой девочке свой член и принялся преступно неторопливо водить им вверх-вниз, пока не услышал недовольный всхлип.

Глубже. Но не сразу на всю длину, а дразняще, так, что погрузилась лишь головка.

— Миша, — тихо, но требовательно.

— Рано, — намотал я её волосы на кулак и резко потянул на себя, врезаясь в её рот, коротким, но голодным поцелуем.

Протестующий вопль, вялая попытка оттолкнуть. Мой смех. Её рычание. А затем я просто скрутил Нину, жёстко удерживая руки за её спиной. И только тогда до упора вошёл в неё на всю длину, сразу же срываясь в ритмичные, почти грубые от едва сдерживаемой страсти движения.

Животная потребность присвоить её себе навсегда взяла надо мной верх. Пометить. Затрахать так, чтобы она растеряла весь свой запал к ругани и только стонала в голос под аккомпанемент влажных звуков нашего соединения. С открытым ртом. С глазами, закатившимися от запредельного кайфа. С дрожащими от подступающего оргазма бёдрами. И хриплым дыханием, в спешных попытках надышаться сковавшим нас электричеством.

Жара!

Она кончина почти сразу, но я не намерен был так быстро сдавать этот раунд и заставил её сначала орать в подушку от экстаза, а затем плакать от эйфории, которая в третий раз скрутила все её тело.

И только тогда я перешёл черту вслед за ней, почти теряя сознание от крышесносного наслаждения. Кажется, на пару секунд отключился. А когда вновь вернулся с небес на грешную землю, то поймал себя на том, что глажу плоский живот Нины и мечтаю, что бы в нём уже росло и развивалось моё продолжение.

И пока я предавался сахарным мечтам, моя женщина медленно, но верно приходила в себя, осознавая всю прелесть сложившейся ситуации: я (скотобаза) вломился к ней в квартиру, трахнул её, а до этого весело развешал на её ушках килограмм отборной лапши, строя из себя тренера Мишутку.

Виолетту я в расчёт не брал. Тут уж никто не застрахован от неадекватных баб и их кривых выгибонов.

— Ну ты и гад, Миша, — услышал я тихий голос Нины, но звучал он как пуля, выпущенная из пистолета с глушителем. Убийственно!

— Нин, послушай…

— Не могу я тебя сейчас слушать, — только было рыпнулась она, чтобы убежать от меня, но я тут же дёрнул её на себя, а затем и подмял так, что она и пикнуть не могла. Просто смотрела на меня глазами, полными обиды и безмолвно кричала мне: «как ты мог?».

— А придётся, — улыбнулся я ей, чмокнул в нос, а затем изогнулся и протянул руку к своим брюкам, что остались лежать недалеко от дивана. Вытащил из заднего кармана документ, развернул его на нужной странице и сунул под нос любимой, но разгневанной женщине. — Вот, гляди, душа моя — разведён. А посему — безгрешен.

— Ага, прям святой!

— Прям да. Смотри, говорю!

— Отпусти, и посмотрю, — буркнула в приказном тоне и хмуро на меня зыркнула из-под грозно сведённых бровей.

Пришлось подчиниться, а затем ждать, пока Нина налистается вдоволь моим паспортом, проверит на свет его подлинность, вглядится пристально в штамп о разводе, а затем хмыкнет и вновь удостоит мою персону вниманием.

— Ладно, допустим, — молчание в секунд пять, а потом её темперамент всё-таки вырвался наружу, и я облегчённо выдохнул, так как гнев этой очаровательной бестии был направлен уже не на меня, а на мою бывшую жену. — Тогда какого чёрта эта твоя высушенная Виола Тараканова вдруг принеслась ко мне с совсем другой информацией?

— Во-первых, не моя, — выдохнул я, аккуратно подхватил дрожащие пальчики Нины, переплёл их с моими горячими, а затем потянул девушку на себя, заключая её в ласковые объятия. — А, во-вторых, Виолетта ещё до развода дважды «теряла» свой паспорт, чтобы отсрочить неминуемое.

Тяжёлый, полный замешательства и надежды вздох, а затем Нина подняла на меня глаза, коснулась ладошками моих щёк и прошептала.

— Я не хочу задавать вопросы, Миша. Пытать тебя. Выискивать нестыковки. Расскажи мне все сам, а там уж я решу, верить тебе или нет, засранец ты эдакий.

— Хорошо. Я познакомился с Виолой чуть более десяти лет тому назад в Питере. Она работала официанткой в одном зачуханском ресторанчике, в который мы с мужиками как-то совершенно случайно ввалились, чтобы по-быстрому навернуть по шашлыку и крепко накатить. Я был молодой и ветреный, трахал всё, что было с сиськами. Так что неудивительно, что спустя несколько часов застолья я заприметил её, округлую и сочную, усердно строящую мне глазки. В гостиницу я уехал не один. Пару месяцев с ней отрывался без обязательств, но где-то прокололся. И когда пришла пора возвращаться в Москву, мне сообщили, что мы беременны.

— У тебя есть дети, Миша? — закусила губу Нина.

— Нет, детей у меня нет. И я уже говорил тебе об этом.

— Ладно. И что же было дальше?

— Дальше я забрал Виолу с собой, так как её деликатное положение подтвердилось, и решил поступить по-мужски, а не просто признать и содержать будущего ребёнка с его матерью. Вот только сразу же после свадьбы совершенно неожиданно случился выкидыш. Затем Виолетта в кратчайшие сроки помешалась на болезненной худобе и превратилась в тощий камышик. Отношения быстро скатились в разряд катастрофы. Несколько раз я пробовал разойтись по-людски, но каждый раз она разыгрывала очередной спектакль, запугивала попытками что-нибудь с собой сделать и без устали «беременела». Я устал от этого бесконечного поедания моих мозгов, поэтому на какое-то время просто абстрагировался от Виолетты и ушёл с головой в работу. Гулял как чёрт, не скрою. И в открытую.

— А она?

— По нулям. Эта женщина пребывала в спокойном расположении духа только тогда, когда я с ней не разводился и не мешал ей спокойно сорить моим баблом.

— Но?

— Но однажды я был вынужден поехать в командировку, это случилось чуть более полугода тому назад. Дома осталась Виолетта и мой больной шестнадцатилетний кот Витас, который вёл уже малоподвижный образ жизни и передвигался лишь от лежанки до кормушки и обратно. Вот только когда я вернулся через три дня, моего питомца дома уже не было. Жена же уверила меня, что животное отправилось на радугу и ласково принялась утешать меня.

— Боже, Миша…

— Естественно, я начал выяснять, где останки, в какой ветклинике она его кремировала, требовал, умасливал и даже угрожал. Но внятного ответа так и не получил. А затем просмотрел камеры и форменно охуел, Нина.

— Что это дрянь с ним сделала?

— Засунула в переноску и вывезла на пустырь загород. Когда я нашёл его, Витас был уже мёртв. Эта женщина даже еды ему не оставила. Просто бросила его на верную смерть, потому что он посмел улечься на её кашемировый свитер, на который она даже не заработала.

— Можно, я найду и придушу эту суку? — вспыхнула Нина от негодования и даже пошла красными пятнами.

— Это ещё не всё.

— Нет?

— Нет. Когда запахло жареным, и я начал копать под Виолетту в полную силу, то выяснилось, что выкидышей у неё никогда не было. Ни одного, мать её за ногу. Каждый раз, как и в самый первый она делала себе аборт.

— Но…

— Я знаю, что она тебе рассказала, Нина. Можешь не озвучивать. Тоже самое отборное дерьмо Виолетта вылила на головы нашим общим знакомым.

— И она всё ещё жива? — зарычала моя любимая, но я лишь стиснул её в своих руках и впился в её губы влажным, совершенно порочным поцелуем.

И вновь загорелся.

— Нет, нет, Миша! Сначала разговоры, потом секс.

— Не секс, Нин. Любовь! — щёлкнул я её по носу и со вздохом, нехотя продолжил. — Понимаешь, есть такие личности, с которыми лучше не воевать. Сначала с ними нужно договориться, пусть и на их условиях, а потом уже утопить, если ещё будет желание, конечно. И они сами с этим прекрасно не справятся.

— Ты чудовище! — охнула Нина, а я рассмеялся.

— Мне просто плевать на неё. Всегда так было. Женился по дурости, но если бы не все это, то я мог бы никогда тебя так и не встретить. Порой, к настоящему счастью, ведут длинной и трудной тропой.

— На этом месте, пожалуйста, поподробнее.

— Чёрт, да. Это не моя квартира, а я не тренер. Всё, фух! И только не бей меня, Нина. Я ведь люблю тебя.

А она зависла, лишь смотрела на меня бесконечно потрясёнными глазами, а затем сама потянулась ко мне и ласково прикоснулась губами к моим губам.

— Я тоже люблю тебя, Миша, но…какой же ты всё-таки гад, — ворчит шёпотом.

— Змей Горыныч?

— Как минимум.

— Да ладно тебе. Просто я хотел, чтобы меня любили, а не мои банковские счета.

— Вот и мама так сказала.

— Она умная женщина, фигни не скажет.

— И чего там дальше?

— Чего-чего… квартира друга, а я здесь от жены своей бывшей прятался, пока развод шёл полным ходом. Допекла меня невероятно. А тут ты. И все — потеряли пацана. Влюбился с первого взгляда, Нинка. Как мальчишка, ей-богу. Вот, — схватил её ладошку, приложил к своей груди, туда, где бабахало сердце и произнес проникновенно, — слушай, оно теперь бьётся только для тебя. Веришь?

— Верю… И что дальше делать будем, Миш? — заглянула она в мои глаза и улыбнулась.

— Жить.

И мы снова потонули в друг друге, нашей страсти и взаимной любви…