Глава 20 – Та самая

Миша

— Мишенька! Ох, что же ты не предупредил, что приедешь?

— Да я как-то не подумал, мам, — пожимаю я плечами и тут же попадаю в самые родные объятия не свете. Жмурюсь от удовольствия, тяну носом аромат её волос: как всегда, они пахнут сдобной выпечкой, чуток домашним сыром, который так сильно любит папа и розами, что с таким удовольствием мама выращивает круглый год в своих теплицах.

— Ну и правильно. В этом доме тебе всегда рады, но я, может, что-то особенное для тебя бы приготовила.

— У тебя всё получается особенным, мам.

Она рдеет счастливо. Такая маленькая, пухленькая. Любимая. И Нина мне её напоминает невероятно — сгусток теплоты и света, что вошла в мою жизнь и согрела всё вокруг одним своим присутствием.

— Улыбаешься так по-особенному, сынок. Давно я не видела такой улыбки на твоём лице, — женщина гладит меня по бородатой щеке ладошкой, а меня распирает. Но я держусь, не хочу огорошивать её вот так — с места и в карьер.

— Просто я очень рад видеть вас, Майя Михайловна.

— Подлиза, — лупит меня шутливо по плечу. — Голодный? У меня курочка как раз в духовке поспела.

— Как волк!

— Тогда иди мой руки и к столу, — и тут же переключила внимание на лестницу, ведущую наверх, — Гриша, сын приехал!

— Миша? — слышится бодрое откуда-то со второго этажа и топот ног по деревянным ступеням. — Уже бегу!

Через минут пять все собрались на просторной и светлой кухне. В камине потрескивает огонь — мама теплолюбивый человек, немного засквозит на улице и всё, принимается усердно греться. Папа же крутит в руках домашнюю настойку.

— Я за рулём.

— Ну, Миш?

— Нет, я не останусь. Меня сегодня в городе очень ждут, — соскальзывает с моего языка урчащие, как у кота, и довольные интонации.

Вот только мама тут же меняется в лице. Бледнеет. Поправляет трясущимися руками на голове шифоновую косынку и переводит встревоженный взгляд на отца. А затем рубит мне вопросом прямо в лоб.

— Мишенька, ты снова с Виолеттой сошёлся, да?

— Мам, — тепло сминаю я дрожащую женскую ладошку. — Пап, — перевожу на встревоженного отца глаза.

— Ну не томи, — хватается за горло мама и я более не смею трепать ей нервы. — Окончательно поседею же!

— Я женщину встретил.

— Миша…

— Сынок…

— Ту самую, понимаете? — родители переглядываются между собой, но кивают мне.

— Ту самую?

— Ты уверен?

— Ту самую. Уверен, — улыбаюсь я.

— И где она? — хмурится мама.

— Почему не привёз к нам? — бурчит отец.

— Предупредить вас хотел. Ну и напроситься в гости в эти выходные. Вы как на это смотрите вообще?

— Миша! Ну ты с дуба рухнул, не иначе! — подскочила на ноги мама, но тут же уселась обратно, а затем затараторила. — Вези её к нам скорее! И никаких выходных не жди, слышишь!

— Понял. Принял. Осознал, — отрапортовал я и дурашливо отдал под козырёк.

— А какая она? — сложила мама руки на груди.

— Любимая, — пожал я плечами, не зная, что ещё сказать. В этом одном слове было заключено всё, что я чувствовал к Нине. Как встретил её впервые пьяным в дугу, так сразу и растерял серое вещество от любви. Ну и от страсти тоже. Накосячил, как безмозглый недоросль. А потом не знал, на какой козе к ней подъехать, чтобы вину загладить.

Всё потому, что я в её присутствии робел, словно мальчишка, а ещё забывал собственное имя. Куда уж мне там было до того, как женщину охмурять. Все прежние, заточенные годами навыки были успешно позабыты, стоило мне только окунуться в глубину её волшебных и практически бездонных глаз. А ведь я даже несколько раз репетировал то, как подойду к ней, что именно скажу и с какой интонацией. А потом видел её и все — тушите свет.

Неизменно оставалось только одно — я безудержно капал на неё слюной и считал самой роскошной женщиной на свете. И мечтал обладать ею, присвоить её себе по максимум. Так чтобы фамилию мою носила, будущих наших детей под сердцем и любовь ко мне в свой душе.

Короче, если резюмировать всё это кратко, то Миша Валецкий спятил от чувств.

— А она про Виолетту знает? — уточнил отец.

— Да, я сказал, что был женат, но это в прошлом.

— А сама твоя бывшая супруга чего? — скривилась мама. — Она за последнюю неделю три раза под нашим забором горлопанила, Миш. Даже меня проклинала, что я такого нерадивого мужика родила и воспитала.

— Я не знаю, как воевать с женщиной, мам, — нахмурился я и сцепил руки в замок. — Я и так ей всё причитающее по закону оставил и даже больше. Что ты от меня хочешь? Я тысячи раз пытался с ней поговорить по-людски, объяснил реальное положение дел и то, что оно уже никогда не изменится. Вот только Виола слушать меня не желает, она упёрлась рогом и видит лишь один выход, чтобы мы снова были вместе, как и прежде.

— Боюсь я за тебя, Миша, — охнула мама. — И за женщину твою теперь боюсь тоже.

— Не волнуйтесь, пожалуйста. Я всё решу…

На том и зафиналили тему. Мама принялась всё выспрашивать про Нину, чуть ли не хлопая в ладоши на каждое моё слово о ней. Отец только улыбался счастливо и смотрел на меня впервые за долгие годы с внутренним спокойствием, будто бы знал, что теперь я в надёжных руках.

— А как вы с ней познакомились, сынок? Ты так и не рассказал, — с зашкаливающим любопытством воззрилась на меня мама, а я только хмыкнул и сильно сократил реальную историю.

— Мы с ней соседями оказались по лестничной клетке в той квартире, куда меня Вадик пустил временно пережить бурю после развода. А теперь вот выселить никак не может, потому что у меня за стенкой любовь всей моей жизни обнаружилась.

— Так, погоди, так это что получается? — свёл кустистые брови вместе отец. — Она ничего про тебя не знает? Думает, что ты просто её сосед и по совместительству тренер?

Я же только развёл руками и пожал плечами. Ну да, малость затянул, согласен.

— Дурак ты, Миша, — хохотнул отец.

— Это слабо сказано, — покачала головой мать, а я лишь клятвенно заверил их, что всё решу и скоро привезу к ним Нину, чтобы они любили её, холили и лелеяли.

А затем откланялся и покатил в сторону города, чтобы провести ещё один волшебный вечер в компании своей светловолосой нимфы. Сочной. Вкусной. Самой сексуальной на свете!

Вот прямо мчал к ней и сам себе завидовал, что уже совсем скоро умру и воскресну в её объятиях, а потом залюблю так, что она простит мне всё на свете. И то, что я не тренер. И то, что квартира по соседству не моя, а моего хорошего друга, который мне помог спрятаться от поползновений бывшей жены.

Вот только на моё удивление дома Нины не оказалось. И телефон её не отвечал, а потом и вовсе объявил мне монотонным компьютерным голосом, что абонент находится вне зоны действия сети. Я тут же прыгнул за руль и помчал в её салон красоты. Поцеловал замок и окончательно впал в транс от беспокойства.

Но уже через секунду взял курс на квартиру чудесной женщины, которая подарила этому миру и мне мою любимую Нину. Припарковался у нужного дома уже через пяток минут, а затем пулей долетел до нужной квартиры. Позвонил в дверь и оцепенел от ожидания.

И выдохнул, когда через минуту мне открыли.

— Нину потерял, — без приветствия и на нервах выдохнул я.

— Мишенька, — улыбнулась мне женщина, но посмотрела при этом на меня предельно кровожадно, — а скажи-ка мне, касатик, ты женат на Виоле или уже нет?

— Уже нет, — без предварительных уточнений всё понял я и скривился.

— А вот она говорит, что да, так ещё и паспортом своим перед честным народом размахивает, где штамп о браке есть, а о разводе отсутствует. Представляешь?

Вот же… сучка!

— Нина где? — вскипел я в моменте.

— Домой поехала разборки с тобой чинить, — процедила моя будущая тёща, но я в ответ ей лишь криво улыбнулся и отрапортовал.

— Понял, — кивнул я и только было сорвался на поиски своей разгневанной женщины, как меня остановил вопрос в спину.

— Миш, ты её любишь?

— Люблю, — кивнул я, а затем добавил, — и даже больше…

Что было дальше, помню смутно. Единственное, что осело в памяти — это почти бесконтрольная ярость. На бывшую супругу, такую вроде как слегаю шизанутю на всю голову, супругу. Которой мало было десять лет бесплатно пить мне кровь, так она удумала и дальше это делать, но уже за чужой счёт.

И я знал только один способ, дабы раз и навсегда поставить точку в этом грёбаном марлезонском балете.

Продышался, спустил чутка пар и только тогда набрал номер, который мечтал забыть, как страшный сон.

— Алло, Мишенька, любовь моя, — услышал я елейное, но такое обманчивое воркование уже на первом гудке.

— Ну привет, что ли.

— Привет, если не шутишь, — голос Виолы был тягуч и сладок как мёд, но я прекрасно знал, сколько яда замешано в нём.

— Ой, да что ты, жена моя бывшая, какие могут быть шутки? Я тебе даже больше скажу. Например, о том, что решил стать предельно серьёзным и всё-таки перестать косить под доброго самаритянина.

— О чём ты? — словно по щелчку пальцев сменила свои, пропитанные сахаром, интонации на змеиное шипение Виола.

— О чём я? О том, милая моя, что удумал я не давать тебе всё-таки сверх того, что тебе причитается в пределах нашего брачного контракта.

— Что?

— Не заслужила, — рубанул я. — И вообще, думаю, что тебе было бы полезно вернуться туда, где я тебя и подобрал — на окраины Питера, к твоему брату-наркоману, который вашу общую квартиру давно превратил в притон.

— Ты совсем там припух, Валецкий?

— Ага, совсем. Впрочем, как и ты, — хохотнул я.

— Да я тебя!

— А я тебя, Виола. Оставлю с голой жопой и без средств к существованию. Заберу салон твой чёртовый, квартиру в центре и те две милые машинки, на которых ты так любишь рассекать по столице. А ещё…

— Ты не посмеешь! — заголосила она и я прямо представил себе картинку, где бывшая супруга в полнейшем ахере носится по комнате и дерёт на голове свои драгоценные волосы.

— Я — нет. А вот у моего адвоката чести будет поменьше, Виола. И стыда тоже. А потому он с удовольствием сольёт в круг твоей богемной тусовки информацию о том, откуда ты выползла и чем занималась, пока добрый Миша не наткнулся на тебя на свою голову.

— Урод! Ты просто конченый урод, Валецкий!

— Спасибо, очень приятно, — вновь переключился я на спокойный, немного шутливый тон.

— И новую подстилку под стать себе нашёл! Эта Нина-просто безобразная корова. Да у неё же корма размером с Тихий океан! Господи, как у тебя вообще на неё встал, Валецкий! Ты просто извращенец!

— Ну так радуйся, что наконец-то избавилась от такого убого мужика, Виола.

— Не могу я радоваться! Я тебя люблю, грёбаный ты мудак!

— Да не меня ты любишь, а цифры на моём банковском счёту, — фыркнул я и понял, что окончательно утомился от этого разговора.

— Да пошёл ты!

— Да не вопрос. Но предупреждение тебе всё-таки будет, Виола. Последнее и, как говорится, китайское — ещё раз и в глаз.

— И что это значит?

— Это значит, милая моя, что мы начали с тобой игру на раздевание. Одну машину я у тебя всё-таки заберу, за то, что ты сунулась к моей женщине и вылила ей на голову поток своего больного сознания. Дальше — хуже. Точнее, я заберу ещё одну машину, ходи пешком. Потом на очереди будет твой салон. Затем квартира. Не забывай, что всё это до сих пор принадлежит мне. Сиди тихо и не отсвечивай. Поняла меня?

— Позорный скупердяй!

— Я вопрос тебе задал!

— Поняла, но…, — трёхсекундное молчание, а затем Виола начала свою излюбленную часть в ругани, которую, честно сказать я слушать не хотел от слова «совсем», — но и ты знай, что я никогда тебя не любила, Валецкий! Слышишь? Никогда! И оргазмы с тобой я имитировала! Ты мне никуда не упирался вообще! Мне всегда были нужны от тебя только деньги, сраный ты козёл! Ты просто…

— Короче, я тебя предупредил, — на усталом выдохе озвучил я свою позицию и отключился.

Затем в раздражении потёр лицо и поехал выяснять отношения ещё с одной женщиной, на адекватность которой я очень надеялся. Мне цирка-шапито в жизни хватило. И единственное, чего я теперь хотел от грядущего будущего с Ниной, так это спокойствия и любви. Настоящей, а не той, что осталась у меня за спиной.

Вот только с пробуксовкой зарулив во двор, где последние месяцы сосуществовал со своей красавицей-соседкой, припарковав машину и взлетев на пятый этаж в кратчайшие сроки, я был вынужден признать тот факт, что Ковалёва не планировала вести со мной разборки, а ушла в глухую оборону, да ещё и в квартире своей окопалась.

— Ну только этого мне не хватало для полного счастья! — принялся я наяривать ей на телефон, но тоже был послан в дальние дали. Мои звонки тупо игнорировали, хотя я прекрасно слышал, как из её квартиры отчётливо доносится звук работающего телевизора.

Сериалы она там, Жопа-С-Ручкой, смотрит, пока я тут весь сварился вкрутую от невозможности её обнять, поцеловать и залюбить так, чтобы у нее уши в трубочку свернулись от счастья.

Исчерпав все возможные попытки добраться до Нины легальным путём, я покачал головой, развёл руками и пришёл к выводу, что с меня хватит. А потому, не откладывая дело в долгий ящик, я снова разблокировал свой мобильный и набрал номер одного очень хорошего друга, который, на моё счастье, был мне сильно должен.

— Миха? Здорово, братан. Сколько Лен, сколько Зин?

— Привет, Пах. Слушай, я по делу звоню.

— Важному?

— Архиважному.

— Внимательно.

— Я тут ключи от квартиры Зотова потерял, а он вне зоны доступа.

— Засада.

— Поможешь? А то ведь я не собственник.

— Помогу, не вопрос, Миш. Кидай адрес, ребята подъедут, все сделают в лучшем виде.

— Спасибо, Пах.

— Не благодари, братан. И приезжай в гости на шашлыки, я дом свой почти достроил, да и супруга моя тебя будет рада видеть.

— Обязательно заскочу, охлаждай «ягер».

— Замётано. Ну, бывай, Мих, — и отключился, а я принялся без остановки, но в крайней степени взвинченности расхаживать по лестничной площадке, попеременно пробуя дозвониться и достучаться до своей строптивой соседки. Но, увы и ах, меня ждал полный провал.

Правда, парни друга приехали на удивлении быстро, а затем без особых расшаркиваний вскрыли Нине дверь и откланялись. Я же только поспешно поблагодарил ребят за труд и шагнул за порог, удивляясь тому, что мне навстречу ещё никто не вылетел с чугунной сковородой наперевес.

Закрыл дверь на верхний, оставшийся нетронутым, замок. И пошёл дальше, ступая, как по минному полю. А через пару секунд обалдело открыл рот от удивления.

— Ну точно — та самая, — усмехнулся я и покачал головой.

Вот! Другая бы женщина уже давно куклу вуду по мою душу смастерила и планомерно откручивала мой многострадальный член, попутно выкалывая мне глаза. А эта вот, поглядите — спит себе спокойно без задних ног.

Блин, всё! Женюсь!

И шагнул ближе, не в силах более быть на расстоянии от любимой женщины…