Глава 14

И точно.

Скала в желудке разрасталась. Каждый звон наддверного колокольчика поднимал волну легкой паники и заставлял сканировать каждого нового посетителя кафе.

Тревога нарастала вместе с ветром за окном. К концу рабочего дня я стала похожа на комок оголенных нервов. Тьма за стеклами кафе, которое мне нужно будет вот-вот покинуть, вселяла еще больше паники.

Паранойя на пустом месте раздражала меня куда больше, чем вероятность того, что кто-то может прийти по мою душу.

– Яся, – позвала меня Катя, заставив крупно вздрогнуть.

Оторвалась от протирания стола и повернулась к девушке, идущей ко мне.

– Бросай ты всё это, – махнула она на стол. – Я сама всё уберу. Ты на автобус опоздаешь.

– А ты?

– Я тут рядом живу, – махнула она себе за спину. – За кафе, через двор. Иди. Мы с Димкой тут всё закроем.

– Хорошо, – вложила в протянутую мне руку тряпку, которой Катя сразу продолжила протирать столик.

Переоделась в подсобке и вышла из кафе, прощаясь со всеми на ходу.

Автобус уже подъезжал к остановке, когда я вышла из кафе и едва не оказалась в полёте вместе с дверью, которую ветер буквально вырывал из моих рук.

– Чёрт! – выругалась себе под нос и, быстро глянув по сторонам, побежала через дорогу к автобусу, уже отъезжающему от остановки. – Стойте! – махала руками, надеясь на то, что меня заметит водитель или пассажиры. – Подождите!

Но автобус лишь набирал скорость, пока не растворился в горизонте, оставив меня на остановке одну.

– Класс! – выплюнула я безрадостно. Отошла к остановке и открыла приложение со списком маршрутов онлайн. Нужный мне автобус оказался последним на сегодня. До остановки другого автобуса, который сможет максимально близко подвезти меня к нужному месту, я просто не успею добежать. – Молодец, Яся! Работница года.

Закинула телефон в карман куртки, надела наушники на голову и двинулась до общаги пешком. Другого варианта у меня нет. Можно, конечно, вызвать такси, но для студентки с мизерной зарплатой это самое настоящее расточительство. Да и идти не так уж и много: буквально четыре остановки, и я в общаге.

Ветер рвал кроны деревьев. Издалека донесся запах дождя, которого город ждал уже неделю, но небо все никак не могла «разродиться», лишь продолжая гонять свинцовые тучи над головами.

От очередного порыва холодного ветра вжала голову в плечи и посмотрела в пасмурное небо.

– Потерпи, – шепнула я ему. – Дойду до общаги, а потом лей сколько хочешь. Полчаса потерпи только.

Но как насмешка, небо ударило мне в лицо парой крупных капель, а уже в следующее мгновение обрушилось потоком дождя, словно над моей головой лопнул шарик, наполненный водой.

– Блин! Блин! Блин! – куртку с плеч лихорадочно натянула на голову и перешла на бег.

С таким же успехом можно было вплавь по реке добираться до общаги. Косой дождь, гонимый сильным ветром, рвущим ветки, забрался под одежду и уже стекал ко мне в джинсы.

Смысла прятаться от дождя не осталось – я уже была насквозь мокрая и просто отпустила ситуацию вместе с курткой, позволив той вернуться мне на плечи. Сняла наушники и закинула их в рюкзак.

Кто-то из прохожих пытался удержать зонт, который ветер вырывал из его рук, а я просто шла, обняв себя.

Вот он этот момент – когда, попав под дождь, не пытаешься от него спрятаться, ибо попросту промокла до нитки.

Морщась от потоков воды, стекающих по лицу, бросила озлобленный взгляд на черное небо. В голове промелькнул вопрос: доволен или ещё что придумаешь? Метеорит?

Опустила голову, продолжая смотреть прямо перед собой на размытую дорогу, и зашагала дальше. Уверена, если бы не шум дождя, то можно было бы услышать, как я топаю.

Сощурилась от света фар едущей мне навстречу машины. На всякий случай отошла к краю тротуара подальше от дороги, иначе меня бы точно окатило еще и водой из-под колес.

Судя по звукам за мной, проехавшая машина решила развернуться. Я ускорилась. Рядом был только небольшой городской парк с детской площадкой, которая даже не освещалась.

Шум двигателя машины становился всё ближе, пока прямо у тротуара не остановился черный «гелик» Климова.

Тонированное стекло поползло вниз.

– Садись, – бросил мне коротко парень.

– Нет, спасибо, – ответила я нарочито вежливо и спокойно, но голос дрогнул, когда дрожь из-за холода прокатилась по всему телу.

Обнимашки с самой собой под потоками холодного осеннего ветра и дождя мало напоминали тропики.

– Садись, простынешь, – настаивал Климов, едущий вровень со мной, настойчиво топчущей тротуар.

– Нет, спасибо, – бросила я, продолжая идти дальше, глядя на размытую перед глазами дорогу.

Рокочущий рядом мотор взревел, машина сорвалась с места и, к моему облегчению, поехала дальше. Но, проехав меньше ста метров, остановилась. Аварийные огни заморгали красным. Буквально через пару мгновений водительская дверь открылась и из тачки вышел Климов голый по пояс.

Опешила.

Какого…?!

Он же был в толстовке! В дождь что-то добавлено? От холода бывают галлюцинации?

Широкими шагами парень подошёл ко мне и, щурясь от потоков дождя, произнес.

– Садись в машину.

Шокированным взглядом осмотрела его с ног до головы. Джинсы уже намокли. Кожа крепкого спортивного торса была покрыта большими мурашками. Этот ненормальный замёрз в то же мгновение как вышел из машины.

Ко лбу прилипли мокрые черные пряди. Голубые глаза, которые, казалось, были подсвечены холодным пламенем, смотрели на меня в упор.

– Ты дурак? – спросила я и тут же облизнула губы, по которым стекала дождевая вода с лица.

– Это ты дура – тащиться в такую даль под проливным дождем, – отрезал он жестко. – Сядь в машину или я провожу тебя до общаги прямо так, – указал он на себя полураздетого.

– Сядь в машину, – теперь моя очередь говорить, что ему делать.

Климов качнул головой. Настойчиво сделал еще полшага ко мне и скрестил руки на груди. Взгляд голубых глаз неотрывно держал мое внимание на его лице.

– Я сяду в машину только с тобой, – проговорил он, взяв себя в руки. Крупная дрожь прокатилась по его плечам, но, кажется, он её даже не заметил. В светлых глаз блеснула хитрая искорка. – Если я заболею и умру, то это будет на твоей совести.

– Чтоб тебя! – выругалась я и широкими быстрыми шагами первой пошла к машине. Открыла пассажирскую дверь и запрыгнула на сиденье, громко хлопнув дверцей, как в старом советском холодильнике.

– То-то же, – сел Климов за руль и сразу включил весь имеющийся обогрев в салоне.

В упор смотрела прямо перед собой. И плевать, что сейчас я походила на капризного ребенка, который планировал назло маме отморозить уши, но и садиться в машину к малознакомому парню я не хотела.

Уложила мокрый рюкзак на колени и стиснула зубы покрепче, чтобы они не стучали в тишине салона.

Боковым зрением уловила, как Климов продрог, черная татуировка на шее покрылась крупными каплями, срывающимися вниз по широкой груди от каждого его движения.

– Зачем ты разделся? – спросила, искоса на него посмотрев.

– Чтобы быть убедительным, – бросил он небрежно и потянулся к заднему сиденью, почти коснувшись своим носом моей щеки.

– Я намочу сиденья, – отклонилась, сделав вид, что ёрзаю на месте из-за того, что в мокрых джинсах сидеть не очень удобно.

– Сиденья с подогревом – высохнут. И, в отличие от тебя, не простынут. Держи.

Скептически посмотрела на комок серой ткани в его руке.

– Это что?

– Моя толстовка. Надевай, – сунул мне её почти в нос.

– Нет.

– В твоем лексиконе есть ещё какое-нибудь слово, кроме «нет»?

– Нет.

– Я так и понял, – весело усмехнулся Климов. Положил свою толстовку мне на колени, а сам быстрыми движениями надел черную свободную футболку. Поправил ворот, ладонью прошелся по влажным волосам, убирая прилипшие пряди со лба и снова повернулся ко мне. – Надевай. Я специально всё снял, чтобы под дождем не промокло. Снимай свои вещи и надень мою толстовку.

– Просто довези меня до общаги, – взяла толстовку и аккуратно переложила ему на колено.

– Я никуда не поеду, пока ты не переоденешься, – его тон снова стал походить на сталь.

– Тогда я, пожалуй, продолжу своё пешее путешествие.

Схватила рюкзак, дернула ручку двери, но она уже оказалась заперта. Волна паники ударила в затылок.

Резко повернула голову и разу попала в колючий омут голубых глаз, сосредоточенных на мне.

– Не будь идиоткой, – нахмурил Климов густые брови. – И перестань меня бояться. Я ничего тебе не сделаю. Если не доверяешь, я могу выйти из машины и подождать, когда ты переоденешься.

– И опять промокнешь, – бегло посмотрела на лобовое стекло, за которым ночное освещение превратилось в размытые огоньки на горизонте из-за ливневого дождя.

В ответ он лишь дернул плечами, мол «всё равно». Протянул мне толстовку и выжидающе вгляделся в лицо.

Задумчиво прикусил нижнюю губу, прикидывая шансы поймать воспаление легких, если пройду еще хотя бы один километр.

– Ладно, – сдалась я, отпустив дверную ручку. Дрожащая рука потянулась к толстовке. Меня прошибло током, когда наши пальцы случайно нашли друг друга в плотной ткани.

– Прости, – буркнул Климов и положил руки на руль. – Переодевайся и поедем.

– Отвернись, – посмотрела на него исподлобья и сразу опустила взгляд, поймав его усмешку. – Пожалуйста.

Тихо хохотнув, парень, всё же, отвернулся к своему окну и подпёр рукой скулу.

Выждала несколько секунд, оценивая ситуацию и пытаясь понять, насколько сильно ему можно доверять. Смотреть не пытается, подловить меня на раздевании, вроде, тоже.

В машине есть видеорегистратор. Осталось только надеяться на то, что он не записывает всё то, что происходит внутри салона.

Шумно выдохнув, собралась с силами. Толстовку положила на подлокотник. Рюкзак убрала в ноги. Аккуратно стянула с плеч куртку и положила ее на колени. Следом, бросая пугливые взгляды, на смотрящего в окно Климова, расстегнула рубашку, сняла её и сразу прикрыла ею грудь. И плевать, что под ней была майка на тонких бретелях и бюстгалтер. Эту майку вполне можно было отнести к белью из-за прозрачности.

Прикрывая грудь рубашкой и всё так же поглядывая на Климова, быстро надела через голову его толстовку и утонула к чертовой бабушку в его запахе. Что-то пряное, обволакивающее и… тёплое.

Если меня однажды, вдруг, кто-то спросит, чем пахнет Климов, я отвечу – теплом. Никогда бы не подумала, но, оказывается, у тепла есть запах: согревающий, щекочущий, трепетный.

Хотя, может быть, запах тепла знаком всем, и только мне довелось его почувствовать впервые в жизни…

– Я всё, – произнесла тихо и опустила взгляд, складывая свои мокрые вещи на коленях. – Спасибо.

– Не за что, – ответил парень буднично. – Удобно? Тепло?

– Даже слишком, – бросила на него быстрый взгляд и сразу отвернулась к окну. Теперь, когда я была не просто в его машине, но еще и в его одежде, стало невыносимо неловко. Словно кто-то опутал мои плечи и ребра горячими цепями и мучительно медленно затягивал их на мне. – Выключи, пожалуйста, подогрев сиденья. У меня скоро поджарится зад.

Климов молча коснулся какой-то сенсорной кнопки на панели. Зад припекать перестало.

Машина тронулась с места. Парень вырулил на дорогу и вдавил педаль, лихо влившись в движение ночного города, размытого дождём.

Напряжение в салоне нарастало. И, кажется, только для меня.

Дрожь всё еще не отпускала, но, по крайней мере, зубы больше не пытались раздробить друг друга. Сложив руки на коленях и бесцельно разминая пальцы, смотрела на город через стёкла.

Честно говоря, я только делала вид, что заинтересована пейзажем. Всё моё внимание вместе с рецепторами и инстинктами было направлено на сидящего рядом водителя.

Я не доверяла Климову, ждала подвоха за каждым новым поворотом. На светофорах напрягалась каждый раз, когда его рука сползала с руля, а сам он бросал быстрые взгляды на мой профиль и снова возвращал внимание дороге.

На очередном светофоре искоса посмотрела на его руки. Длинные пальцы тихо барабанили по рулю в ритм мелодии, что была едва слышна из колонок. Серебряное кольцо на мизинце поблескивало каждый раз, когда на него попадал луч света уличного фонаря. На запястье тоже был серебряный браслет и какая-то толстая нитка, скорее всего, красного цвета, с несколькими бусинами на ней.

Странный аксессуар для крутого парня. Наверное, подарила одна из подружек.

Поднялась взглядом выше по руке. Жилистый, но не перекаченный. Просто спортивный парень, который, наверняка, любит бывать в спортзалах или занимается каким-нибудь спортом. Кажется футболом. Каринины подружки как-то обсуждали между собой одну из игр, в которой Климов, без сомнения, был главным красавчиком.

Обогнула плечо, скрытое черной футболкой, проследила линию шеи с татуировкой на ней и задержалась взглядом на мужественном профиле. Прямой взгляд перед собой. Без особого интереса скользил глазами по обстановке за лобовым стеклом, по которому периодически проходились дворники: дождь так и не сбавил напор, похоже, намереваясь утопить этот город.

Уголок тонких губ застыл без вечно сопутствующей ему полуулыбке.

Может, он вообще забыл, что в машине не один?

Щетины нет, влажные волосы уже начали подсыхать, в то время как мои липли к шее и щекотали спину под толстовкой.

Осмелев, остановила взгляд на единственном доступном мне глазе. Спокойный, молчаливый, странный…

А где плоские шуточки, свойственные плохим парням вроде него? Где гнилые подкаты с мерзким подтекстом? Где всё это? Кто так бессовестно не следует стереотипам?!

Хотя, о чем это я? Для него я не больше чем тень, которую ливнем загнало в его машину. Ради таких, как я, такие популярные красавчики, как он, не станут расходовать обойму обаяния.

Зачем коту пытаться понравиться мышке? Разве что для того, чтобы потом её сожрать, когда та поведётся.

А этот кот явно был сыт.

– Что? – неожиданно спросил Климов и посмотрел мне точно в глаза, которые я даже не успела отвести. Да и бессмысленно – меня уже поймали за подглядыванием.

– Ничего, – ответила я. Прочистила горло, уронила взгляд на руки на своих коленях поверх мокрых вещей. – Просто… Мы долго едем. Автобус это делает быстрее.

– Решил объехать пробки, – ответил парень и кожаное сиденье под ним тихо скрипнуло, когда он откинулся затылком на подголовник. – Если хочешь, можем повернуть здесь направо и влиться в пробку.

– Нет. Не нужно.

– Голодная? – спросил Климов, чем вынудил снова посмотреть на него.

– Что? – непонимающе нахмурила брови и вгляделась в его черты, силясь понять, не послышалось ли мне.

– Есть хочешь? – повторил он вопрос без капли веселья в светлых глазах. – Здесь недалеко есть кафе. Работает до полуночи. Как раз успеем.

– Нет, спасибо, – качнула головой и снова вернула внимание своим рукам.

– За что спасибо? – короткая усмешка покинула его грудную клетку. – Ты от всего отказываешься.

– Всё, что мне нужно я заработаю сама.

Тихий смешок.

– Снова камень в огород золотого мальчика, – протянул он шутливо. – Да ты стерва, Ярослава.

Краска холодной волной отхлынула от лица. Стерва? Я? Серьёзно?! Вскинула на него взгляд, и увидела, что лёгкая улыбка приклеилась к его губам, пока он трогался с места.

– Я не это имела в виду, – проговорила я тихо.

– Не парься, Ярослава, – посмотрел на меня бегло, поворачивая вслед за едущей перед нами машиной. – Я без обид.

– Яся.

– Что? – чуть нахмурился он.

– Называй меня Ясей.

– Тебе не нравится твое полное имя? – спросил Климов и взгляд светлых глаз прилип к моему лицу, когда мы выехали на прямую дорогу.

– Нет, – ответила я и снова уставилась на свои руки. Выдерживать его такой прямой, открытый, и будто заинтересованный взгляд было невыносимо. – Просто Ярослава звучит как… Ярослава и какой-нибудь… Любомир пошли походом на печенегов.

Парень на соседнем сиденье прыснул. Ему и в самом деле было весело слушать, как я сама же изгаляюсь над своим именем.

– А мне нравится твоё имя, Ярослава, – отозвался он, словно дразня.

– А мне нет, Никита, – с нажимом добавила я, намекая на то, что к нему в универе никто не обращается по имени.

– Убедила, – хохотнул он, снова бросив на меня веселый взгляд. – У меня, конечно, нет Любомира, но имя Никита больше подходит мальчику в вязаной жилеточке и с зализанной на один бок челкой.

– Попробуй. Может, это твоё, – повела я бровью и с облегчением заметила, что мы, наконец, подъехали к общаге.

– Думаешь?

– Не без этого, – подтвердила я тихо.

Слегка наклонилась, подняла с полика рюкзак и вместе с мокрой толстовкой и курткой притянула к груди. Пальцами коснулась ручки приготовившись открыть дверцу, покинуть машину и как можно быстрее вбежать в общагу.

Но, когда машина остановилась, меня прострелило мыслью, что я всё ещё в толстовке Климова, которую нужно вернуть.

– Можешь отвернуться, – вновь положила рюкзак на полик, а вещи на колени.

– Зачем? Ты в общагу попадаешь с помощью какого-то тайного танца, который никто не должен видеть? – смотрел он на меня насмешливо.

– Нет. Мне нужно снять твою толстовку.

– Зачем? – снова спросил Климов и в этот раз я посмотрела на него, сразу наткнувшись на непонимание в светлых глазах.

– Затем, что она твоя.

– Оставь себе, – отмахнулся он с легкостью. – И куртку мою возьми, дождь ещё не кончился, – потянулся он к заднему сиденью, в этот раз задев мою щеку кончиком носа.

Тело прошибло током. Меня словно булыжником придавило к двери. Сам Климов не заметил ничего, взяв с заднего сиденья свою куртку и протянув ее мне.

– Держи.

Отрицательно потрясла головой. Воздух со свистом покидал легкие. Слишком много телесного контакта для салона, который теперь стал казаться сжимающейся комнаткой.

– Всё нормально? – спросил Климов, бегая обеспокоенным взглядом по моему лицу. Его веселость моментально улетучилась.

– Нормально, – выдавила я сухо. Не глядя, нащупала рукой лямку рюкзака и потянула на себя. – Спасибо, что подвёз. Толстовку я тебе верну завтра.

Не дожидаясь ответа, под пристальным внимание Климова, практически вывалилась из его салона в прохладу ночи. Капли дождя били в лицо, когда я хлопнула дверцей и без оглядки, взбежала на крыльцо, чтобы затем как можно быстрее оказаться в стенах общаги.

– Здравствуйте, – на автомате поздоровалась с вахтёршей. Показала ей пропуск, который трясущейся рукой достала из бокового кармана рюкзака.

– Проходи, – выдохнула та устала, небрежно мазнув по мне взглядом по верх очков и снова вернув внимание сериалу в маленьком телевизоре на ее столе.

Прижав свои вещи и рюкзак к груди, чтобы спрятать от всех толстовку Климова, которую, наверняка, могут узнать, поднялась на свой этаж. Ключом открыла комнату и ввалилась в её темноту.

Карины всё ещё не было и пока ее нет, поспешила стянуть толстовку и кинуть ее на свою кровать. Продолжая дрожать от холода достала из шкафа сухие теплые вещи и быстро переоделась в них.

Горячий сладкий чай смог усмирить мою дрожь. Захотелось спать, но прежде…

Взяла с кровати толстовку Климова, прихватила тазик и порошок. В умывальне, к моему облегчению, никого не было. Набрала в таз воды, засыпала порошка. Расправив толстовку, поймала себя на желании снова ее понюхать.

Серьёзно?! Как какая-то сумасшедшая фанатка?

Еще чего…

Безжалостно утопила ткань в пенистой воде. Постирала, сполоснула и выжала. Вернулась в комнату, где всё еще не было Карины. Оставив толстовку на батарее, забралась под одеяло и приготовилась уснуть, чувствуя, как гудела голова, а вместе с ней и ноги, которые за сегодняшний вечер намотали десятки километров внутри кафе.

Всеми силами гнала из головы мысли о Климове. Сердце, которому не чужды, девичьи загоны, отчаянно пыталось натолкнуть меня на то, чтобы я искала подтекст и скрытый смысл в его поступке. Холодный разум же, которому я верила безоговорочно, говорил мне о том, что в его поступке не было ничего особенного. Может, какой-то замысел в нем и был, но он совершенно точно был далек от романтики.

Расслабляться и млеть не стоит.

Особенно сейчас, когда в дверь кто-то скребется и не может попасть ключом в замочную скважину.

Приподнялась на локте, прикидывая, смогу ли тапком снести с ног неуклюжего взломщика. Но когда дверь открылась, а свет в коридоре, осветил тонкую фигурку с приглаженными дождем волосами, я позволила себе рухнуть обратно на подушку.

– Разбудила? – виновато шептала Карина в темноте комнаты.

– Я не спала, – ответила ей, кутаясь в одеяло.

– Вот это дождина на улице! Бьёт как град, – продолжала шептать Карина, переодеваясь в темноте. – Пришлось брать с девчонками такси и ехать до общаги. Хорошо, что город в такую погоду пустой. Быстро доехали. Холодно, пипец!

– Ммм… – протянула я, делая вид, что слушаю её.

Потому что глупое сердце взяло верх и сейчас отбивало морзянкой в моих ушах о том, что Климов вёз меня около получаса в объезд, похоже, выдуманным им пробкам.