Глава 20

Из кафе в общагу вернулась ближе к полуночи. Натянутые после разговора с Климовым нервы требовали уединения. Поэтому из автобуса вышла на одну остановку раньше, чтобы дать прохладному осеннему ветру похозяйничать в моей голове и раскидать по темным углам грязные воспоминания, которые Климов успел распотрошить и вынести в центр моих мыслей лишь парой вопросов.

Нужно уметь меньше загоняться. Давать меньше анализа происходящему. Должна же быть в моей башке беззаботность и лёгкость, присущая всем восемнадцатилеткам? Все мои ровесницы открыты общению, ярко одеваются, громко смеются… Складывается впечатление, что после выпускного все они, как одна, каким-то образом обнулились. Словно у них нет и никогда не было плохого опыта школьных лет, ни одна из них не плакала в кабинке школьного туалета, мечтая о том, чтобы всё плохое в её жизни поскорее закончилось.

Хотя… Может так оно и есть? Все они открыты и беззаботны потому, что детство их и юность прошли в здоровой полноценной семье; среди одноклассников не было сброда, которое больше походило на стадо, думающее одной извилиной на всех; у каждой из них были друзья, подруги, прогулки допоздна и ночевки друг у друга. Всё то, о чём мне приходилось только мечтать. Впрочем, с какого-то момента жизни и мечтать об этом было уже неинтересно. Просто стало ясно, что как у всех у меня не будет.

Всё лучшее – детям. Как видно, и в этом правиле есть одно исключение – я.

Можно, конечно, стать другой. Не той, которой я была в школе. Находясь в новом месте, где никто не знает меня настоящей, не знаком с прошлым моим опытом, можно было бы создать не только новый цвет глаз, но и в целом новый портрет личности, которой я всегда хотела бы быть. Можно было бы, но… Видимо, правду говорят, что если долго чего-то сильно желать и каждый раз разочаровываться, не получая это, то потом, когда оно пришло, оказывается, что уже не надо. Сменились приоритеты, видение мира. Да и зачем мне тот розовый трёхколесный велосипед сейчас? Нелепо. Раньше надо было…

Пройдя мимо полусонной вахтёрши, которая, как обычно мазнула скучающим взглядом по моему пропуску, поднялась на свой этаж внутри спящей общаги и тихо вошла в комнату, зная, что всё ещё болеющая Карина, спит.

Соседка свернулась калачиком уткнула нос в покрывало с моей постели, которым я накрыла её ещё утром поверх её одеяла и покрывала, когда она пожаловалась на то, что никак не может согреться и, вообще, ей кажется, что от окон дует.

Аккуратно стянула с себя куртку и ботинки в импровизированной прихожей, рюкзак оставила на своей постели. Подсвечивая телефоном в тумбочку, взяла косметичку, полотенца, контейнер для линз и на цыпочках пошла к выходы из комнаты, чтобы, наконец, принять душ и получить долгожданный за эти два дня сон.

Взгляд зацепился за белый лист на столе, сложенный вдвое и поставленный домиком. Подсветила телефоном и увидела на нём пару ровных строк, написанных девчачьим почерком:

«Твои спагетти с сосисками – лучшие спагетти с сосисками в мире.

Без тебя #ябсдох(( Спасибо, Яся!»

Невольно улыбнулась. В солнечном сплетение стало неожиданно тепло. Бушующее море черных эмоций внутри внезапно обрело штиль и проблеск солнечного лучика.

Аккуратно вернула бумажный домик с посланием на место и только сейчас заметила шоколадку и лежащую на ней заколку с камнями изумрудного цвета. Красивая. Подушечки пальцев закололо от желания прикоснуться к ней, но подсознание догнало меня логичной мыслью о том, что, скорее всего, Карина всё это приготовила на утро для себя или для одной из своих подружек.

Ещё раз прочитав оставленное для меня послание, вышла из комнаты, быстро приняла душ и вернулась обратно, почти с разбегу прыгнув под одеяло. Казалось, если идти очень медленно, то можно уснуть на ходу.

Положила контейнер с линзами под подушку и проверила в телефоне, поставила ли я будильник на утро. Заодно проверила звонки. Мама звонила только один раз в универе, больше не перезванивала. Стало быть, меня ждал пустой разговор, большую часть которого мы обе дышали бы в трубку, чтобы хоть чем-то заполнить понимание того, что онам не о чем больше говорить.

Отвернулась к стене и прикрыла глаза. Глубоко вдохнула и протяжно выдохнула, наконец, испытав облегчение и спокойствие. Из головы ушли все мысли, только назойливый образ Климова и его громкий хлопок дверью до сих пор никуда не делись, словно служа мне неким упрёком. Это раздражало. И раздражало не потому, что он повёл себя так, а потому что причиной его такого поведения стала я.

– Ты опять ничего не поела, – слабый голос Карины заставил вздрогнуть и напрячься всем телом. Распахнутые глаза уставились в стену напротив.

Только не включай свет! Только не включай свет!

– Я в кафе поела, – ответила я тихо, теперь уже делая вид, что ужасно хочу спать.

– Ты почти не ешь, Яся, – продолжала Карина. Одеяло и покрывала на ней зашуршали. Деревянная кровать издала треск, свидетельствуя о смене положения. – Иногда завтракаешь, а еще иногда ужинаешь, когда нет смены в кафе. Так и сознание можно в какой-то момент потерять. Это из-за экономии, да?

– Нет. Я, в принципе, никогда много не ем. Просто не хочется.

– А я тебе шоколадку на столе оставила. Видела? – в её голосе была слышна легкая улыбка.

– Видела. Спасибо, Карина.

– И заколка тоже для тебя. Не понравилась, да? – в вопросе послышалась печаль и что-то напоминающее обиду.

Повернулась на другой бок. В темноте разглядела светлое пятно её постельного белья.

– Понравилась. Очень, – улыбнулась я, словно Карина могла разглядеть эмоции на моем лице. – Но я подумала, что это для одной их твоих подруг.

– Нет, – в темноте, к которой уже почти привыкла, заметила, как она мотнула головой, глядя в потолок. – Я сегодня решила немного прогуляться, чтобы совсем тут не протухнуть. Сходила в торговый центр и увидела там в витрине эту заколку. Сразу вспомнила про тебя. Тебе очень идут распущенные волосы, особенно, когда ты часть их собираешь заколкой на затылке. Только заколка у тебя слишком простая. А эта тебе очень подойдёт.

– Спасибо, Карина, – улыбнулась я, снова чувствуя то согревающее тепло в солнечном сплетении.

Впервые в жизни мне что-то подарили. Просто так. Просто потому, что вспомнили, что есть я. Просто потому, что захотели меня порадовать. Разве такое возможно? Со мной?

Наверное, нужно ждать подвоха. Ничего в моей жизни не бывает просто так. Ничего.

– Я знаю, почему я заболела, – произнесла Карина в тишину. Моё сердце на мгновение сбилось с ритма. Вот он – подвох. Сейчас я всё узнаю. – Это из-за того, что я соврала тебе.

Я же говорила, что не бывает ничего просто так…

– Соврала? Когда? – спросила я, подтянув одеяло к подбородку.

– Когда сказала, что Данияр просил взять тебя с собой на вечеринку в доме Клима, – в ее голосе отчетливо слышалось сожаления. – Прости, Яся. Я просто хотела, чтобы со мной пошла ты. Думала, тебе нравится Клим, но просто ты это хорошо маскируешь. А после того, как они с Даником к нам пришли, я поняла, что он тебе на самом деле не нравится.

– М, понятно, – только и смогла я изречь.

Люди врут – это нормально.

– Может, сходишь со мной просто так?

– Куда?

– На вечеринку к Климу.

– А что твои подруги? Как их там… Вупсень и Пупсень, короче, – не смогла я вспомнить их имён. Для меня они просто – стервозная блондинка и её поддакивалка.

– Вупсень и Пупсень, – прыснула Карина. По комнате прокатился звонкий смешок. – Прикольно. Оля и Катя хорошие, с ними весело, просто они вечно тянут одеяло на себя и иногда это раздражает.

– Так и ты тяни одеяло. В чем проблема? Если Данияр пригласил тебя из трёх подружек, то ему хочется видеть тебя, а не этих двух.

– И, всё-таки, они тебе не нравятся, – вздохнула Карина. – Я думала, мы все подружимся и будем проводить в комнате вечера. За сериальчиками или просто разговорами обо всем.

– Мне они не не нравятся. Мне на них всё равно, – уточнила я. – С ними дружишь ты, а я не в праве давать тебе советы, с кем дружить, а с кем нет. Мне достаточно того, что они не навязываются ко мне. Позови их с собой на вечеринку. Думаю, они будут рады.

– Ещё бы! – фыркнула Карина. – Вчера, когда ты с Женей ушла в кафе, они зашли к нам в комнату и чуть не раздели Клима, прикидываясь, как им холодно в нашей общаге. Я думала, они с него толстовку с мясом сдерут.

– А он что? – непрошенное любопытство просочилось непойманным вовремя захлопнутым ртом.

– Ничего. Сказал, что не раздает свои вещи кому попало, а потом ушёл. А вот мне Даник потом оставил свою толстовку. А я ведь даже не просила его. И… – таинственная пауза, и Карина скинула с себя слои одеял. – Та-дам! Я в ней! Но девчонкам её я не покажу. Потому что я не Клим или Даник, с меня они её точно с мясом сдерут. Еще и клок волос с башки прихватят.

– Тогда тебе лучше её спрятать в сейф какой-нибудь, – усмехнулась я. – Ну, или вернуть владельцу.

– Ещё чего?! – цокнула Карина и запаковалась обратно под одеяло и покрывала. – Обойдётся. Теперь эта толстовка моя, – ехидные интонации в её голосе забавляли.

– Ясно, – улыбнулась я устало. Глаза держать открытыми не хотелось совсем. – Ты не обидишься, если я вдруг усну посреди разговора? Устала просто…

– Нет, конечно! – всполошилась соседка. – Всё, я заткнулась. Отдыхай, Яся. Спокойной ночи.

– Спокойной, Карина.

– А заколка тебе правда понравилась? – раздался робкий голосок в темноте, снова вызвавший улыбку.

– Очень, – шепнула я в ответ.

– Всё. Теперь я точно заткнулась.