Глава 19

– Всего доброго! Приходите к нам ещё, – отчеканила я дежурную фразу, которая к концу рабочего дня уже скрипела песком на зубах.

– Обязательно, деточка, – милая старушка оставалась милой во всём до самого конца.

В своём бежевом берете поверх благородной седины, красных бусах, таким же цветом маникюром и слегка оттопыренным мизинцем правой руки при потреблении кофе ей больше подошло бы распивать более благородный напиток на какой-нибудь французской площади среди мимов и хрустящих багетов.

– До свидания, дорогуша, – улыбнулась она ни разу не фальшиво и, прихватив зонт-трость, вышла из кафе, наполним легких звоном дверного колокольчика всё кафе.

– До свидания, – прошелестела ей вслед и прибрала за ней стол, тем более что благородная леди оставила после себя лишь кофейную гущу на дне чашки и чаевые, которые превышали сумму её заказа почти в два раза.

Нет, это не я такая особенная, что мне с ней так повезло. Эта женщина бывает в этом кафе два-три раза в неделю, заказывает чашечку кофе, с милой улыбкой смотрит, как официанты суетят по залу и, оставляя щедрые чаевые, тихо уходит. Администратор сказал, что она не с прибабахом, просто ей приятно знать и видеть лично, что наше поколение еще не всё потеряло, и есть те, кто совмещает учебу и работу, а не просто втыкают сутками в телефон, просматривая или снимая глупые видео. Ей приятно видеть в нас, суетящихся, себя, когда она сама, будучи студенткой, тоже совмещала учёбу и работу. Романтика, одним словом. Наверняка, она была спортсменкой, комсомолкой и просто красавицей.

– Яся, – окликнул меня Дима, бодро вышагивающий из-за барной стойки с зажатым в руке телефоном.

– Что? – остановилась с подносом в руке и по его лицу поняла, что мне точно не понравится то, что он сейчас скажет.

– Постой, пожалуйста, за меня за баркой десять минут, – бровки домиком, губки умоляюще вытянуты.

– Нет, – отрезала коротко и обошла его по дуге. – До закрытия полчаса. Потерпи.

– Яся, пожалуйста! – гнусавил он, идя за мной. – Моя девушка проездом в городе со своими родителями. Мы почти пять месяцев не виделись. Будь человеком. Она и так с трудом уломала родителей повернуть на остановку рядом с нами. Пожалуйста, Яся!

Под звуки его мольбы, схожие с отпеванием, передала поднос мойщику, Жениному сменщику, и вернулась в зал.

– Ясенька-а, – продолжал стонать о своей несчастной доле Дима, увязавшийся за мной хвостом. – Пожалуйста. Ты всё в моей барке знаешь. Тем более, сама сказала, что до конца смены полчаса. Мало кто придёт в такое время. Молитвенно молю!

– Ты нудно ноешь, Дим, – протёрла столик, поправила на нем вазочку с искусственными цветами и, выпрямившись, посмотрела на едва ли не подпрыгивающего парня. – Боже. Ладно. Иди.

– Спасибо, дружище! – засияла его улыбка. Сильные ладони легли на плечи потрясли в каком-то вибро режиме, сотрясая меня и мой внутренний. – Ты лучшая! Я ушёл!

– Куртку надень! – крикнула ему уже в спину, когда он коснулся ручки двери.

– Точно. Спасибо! Ты – потрясающая, – указательный палец был направлен в мою сторону, а затем парень выскочил из кафе, громко тренькнув колокольчиком.

Проследила за тем, как он скрылся из виду за стеклом и прошла к его барке, заняв стратегический важный для кафе пост.

После примерно пяти минут имитации деятельности бариста с протиранием стойки и перемещением с места на место банок с кофейными зернами разного размера и оттенка кто-то вошёл в кафе. Паника подкралась к горлу и перекрыла кислород. Сейчас посетитель закажет какое-нибудь фраппучино и вся легенда о том, что я занимаю своё место, посыпется как сахар с чайной ложки.

– Добрый вечер! – растянула губы в вялой дежурной улыбке, приветствуя мужчину средних лет.

– Добрый, – взъерошил он светлые волосы и нетерпеливо глянул на улицу за окном. – Мне эспрессо с собой и побыстрее, пожалуйста.

– Хорошо, – кивнула и оперативно выполнила заказ, для которого, к счастью, нужно было нажать всего одну кнопку в уже подготовленном для этого аппарате. – Ваш кофе, – поставила перед ним на стойку закрытый стаканчик и положила на него пакетик с сахаром.

– Спасибо, – ответил мужчина, не глядя на меня. Приложил телефон к терминалу и, взяв кофе, быстро вышел из кафе в сторону автобусной остановки.

Ясно, боялся опоздать на автобус.

Продолжила протирание стойки. Так как просто стоять за баркой, было равно по ощущениям тому, когда мама оставляла меня в кассе держать очередь и уходила еще что-то добирать в корзину. И ходила иногда так долго, что очередь приближалась ко мне, которая и двух слов связать не могла, чтобы объяснить ситуацию. А тут… у меня есть белое вафельное полотенце, значит, можно смело сделать вывод, что я точно знаю, для чего я здесь.

Кухня гремела посудой. Запах готовки уже не такой сильный, так как нет привычной текучки заказов. Все блины испечены и съедены, супы выхлебаны, поэтому им осталось только привести кухню в порядок к завтрашнему дню и понадеяться на то, что никого голодного не занесет в наше кафе за пару минут до закрытия.

В сотый раз прошлась жесткой тканью по стойке, начиная с легким нетерпением и раздражением поглядывать на входную дверь, в которую по моим подсчетам вот-вот должен был влететь Дима и забрать у меня своё полотенце.

Но нет.

Удача, вообще, меня игнорирует с самого моего рождения. Она, наверное, даже и не в курсе, что на круглой планетке ещё есть я. Поэтому, вместо ожидаемого мной Димы, в кафе, вошёл Климов, всё еще не переодевший постиранную мной толстовку. Пробежался ленивым взглядом по столикам и, заметив меня, стоящую за баркой, слегка выгнул черную бровь и едва заметно улыбнулся уголком губ.

Конечно, веселье начинается…

Обреченно вздохнула и с трудом подавила желание закатить глаза. Не отказала себе только в ещё одном злобном взгляде на входную дверь, в которую так и не вошёл Дима.

По пустому залу кафе звук неторопливых шагов Климова отзывался ударом гвоздя в висок: чем ближе он подходил к барной стойке, за которой мне хотелось спрятаться, тем глубже входило в мозг понимание безвыходности моего положения.

– Привет, – выронил парень почти небрежно, и даже несколько доброжелательно. Отодвинул стул немного подальше от барки и сел ровно напротив меня, сложив руки на столешнице. Длинные пальце мягко побарабанили по деревянной поверхности рядом с его телефоном.

Собралась с силами для дежурного ответа и такой же улыбки:

– Добрый вечер, – смотреть на него не стала. Вместо этого сосредоточила всё внимание на полотенце, которое складывала пополам до тех пор, пока это было возможно с ним сделать. – Чего желаете? – выдавила фразу, которая органична Диме и его радушной улыбке, но совсем не вяжется со мной.

– Как обычно, – ответил Климов незамедлительно и уставился на меня с полуулыбкой на расслабленном лице.

Вопросительно выгнула брови. Я не обязана знать, что это такое его «как обычно». И плевать, что я знаю. Пусть потрудится – расскажет подробнее. Он, конечно, пуп мира, вот только я тусуюсь где-то ближе к заднице и не в курсе вкусовых предпочтений местного господина.

– Не запомнила? – его брови неестественно съехались.

Отвратительная актерская игра в удивление.

– А должна была?

– Мне показалось, что в прошлый раз ты смотрела достаточно внимательно.

– Верно. Тебе показалось, – парировала я и отложила, наконец, многострадальное полотенце в сторону. Оперлась ладонями о барку и уставилась на парня напротив, с переменным успехом прыгая взглядом от его глаз к татуировке на шее, часть которой прикрывал ворот толстовки. – Чего желаете? – повторила вопрос с нажимом, надеясь на этот раз услышать внятный ответ.

– Что ж, – протянул он задумчиво, прочистил горло и побольше навалился на барку между нами, словно сокращая расстояние. – Раз мне сегодня не светит мой любимый напиток, то, пожалуй, закажу твой. Что ты любишь?

Слегка дёрнула бровями, мол «сам напросился». Взяла чистый стакан и, наполнив его негазированной водой из бутылки, поставила перед парнем.

– И всё? – посмотрел он в стакан, словно на дне его можно было что-то найти.

– Лимон, – делано улыбнулась и закинула в его стакан лимонную дольку. – За счёт заведения.

– Любопытно, – хмыкнул Климов и прокрутил стакан, вглядываясь во взбунтовавшие из-за него волны. – Ещё совсем недавно ты упрекнула меня в том, что я разбрасываюсь, как ты говорила, деньгами родителей, а сегодня делаешь то же самое с деньгами кафе.

– Дурной пример заразителен.

Движение его пальцев, между которыми он прокручивал стакан, завораживало. В любом случае, лучше смотреть на его руки, нежели в глаза или на изрисованную шею.

Плавные уверенные движения длинных пальцев, медленно проворачивали стакан, вынуждая лимонную дольку держаться в центре водной глади и рассылать волны к стеклянным стенкам.

Костяшки пальцев не сбиты. Значит, воспитательная беседа с Равой (если она, вообще была) прошла без рукоприкладства. Либо Климов настолько крут, что всю грязную работу за него делают другие. Например, Данияр, или для него – Диск.

– Почему ты их прячешь? – раздался спокойный голос над водной рябью.

Резко вскинула взгляд к его лицу и увязла в сосредоточенном на мне взгляде голубых озёр. Сегодня, отчего-то, они казались особенно яркими.

– Кого «их»? – нахмурилась, не понимая, когда успела потерять нить разговора.

– Глаза, – ответил он всё так же спокойно, продолжая смотреть на меня без капли иронии.

– Они, вроде, на месте. Один из них – точно, раз я тебя всё ещё вижу.

– Из-за линз, наверное, не так хорошо?

– Достаточно. Они мне не мешают, – снова опустила взгляд к его рукам, понимая, что слишком долго мы смотрим друг другу в глаза.

– Без них гораздо лучше.

– Не мне, – отрезала резко и снова вцепилась в полотенце, которым стала натирать столешницу и проклинать Диму на всех известных мне языках: русском и матерном.

– И всё-таки, – стоял он на своём. – Почему ты прячешь свои глаза? Да так тщательно, что даже твоя соседка ничего не знает?

По спине пробежал холодок, на затылке волосы встали дыбом, ногти впились в жесткую ткань полотенца:

– Ты ей рассказал? – вперилась в него взглядом и поймала почти оскорбленную моську.

– Завуалированно спросил о цвете твоих глаз. Она не догадалась. Просто ответила, что они у тебя слишком темные для цвета твоих волос.

– Больше не лезь и вообще забудь о том, что видел. Ясно? – смотрела на него пристально. Полуулыбка слетела с его губ, оставив место недовольству.

– Почему? Это ведь не уродство…

– Тебе-то откуда знать? – с трудом сглотнула горький ком воспоминаний.

Озёра напротив померкли и перестали казаться такими яркими. Словно солнце над ними заслонило черными тучами. Его взгляд сполз к моей шее, будто он мог видеть с каким усилием и болью я глотаю горечь, пытаясь придушить её внутри себя и не дать ей разрастись, чтобы снова уничтожить.

– Прости, – произнес Климов, глядя на меня из-под сведенных бровей.

– Тебе не за что извиняться, – продолжила я излишне тщательно натирать столешницу. – По крайней мере, сегодня.

Повисло долгожданное молчание, но каждой своей клеточкой я чувствовала, как наэлектризован между нами воздух. Казалось, ещё одно лишнее движение или слово – шарахнет так, что нас раскидает в разные стороны и больно прижмет к противоположным стенам.

– Твоя смена кончается через десять минут, – к моему облегчению Климов сменил тему разговора. Но облегчение оказалось слишком коротким. – Я подвезу тебя до общаги…

– Слушай, – вспылила я. Замерла с полотенцем в руке, вжимая его в столешницу. Прямо посмотрела в глаза парню напротив. – Не знаю, что ты затеял и зачем тебе это нужно, но попрошу тебя – не лезь. Ни ради понтов перед дружками, ни ради своего эго, ни ради галочки на потрепанном ремне – не лезь ко мне. Ясно?

Молчание между нами натянулось звенящей струной. Порвется – кому-то из нас точно прилетит по носу.

– Что с тобой? – отодвинул он стакан в сторону и внимательно вгляделся в моё лицо, словно считал каждую веснушку. – Кто-то тебя обидел?

– Не лезь, – повторила я севшим голосом. Сердце загрохотало в груди, грозясь проломить пару ребер.

Снова это гнетущее молчание. Снова этот взгляд потускневших озёр, словно теперь он не просто запоминал количество веснушек на моем лице, но и впечатывал в свою память форму каждой из них.

Тонкие губы приоткрылись, готовые вот-вот высвободить очередную необдуманную фразу.

– Как скажешь, – капитулировал Климов.

Взгляд его стал отрешенным и холодным – таким каким я привыкла его видеть в универе, когда он находился в компании своих шакалов и/или «сосок».

Достав из кармана джинсов несколько купюр, он положил их рядом со стаканом, из которого не сделал ни единого глотка.

Снова слишком крупное вознаграждения за ничтожную услугу.

Больше не посмотрев на меня, вышел из кафе, хлопнув напоследок дверью.

Только когда за окном взревел двигатель, и припаркованная рядом с кафе машина со свистом сорвалась с места, позволила себе выдохнуть и расслабить плечи. Руки пробрало мелкой дрожью, ноги казались ватными и непослушными. Воспоминания последних лет накатили волной и захлестнули меня с головой, вынуждая потерять равновесие и ориентиры, ведущие меня подальше от прошлого.

Может, я напрасно на него сорвалась, но, с другой стороны, чем он лучше всех них?…