Глава 24

Один только треск щепок сломанного стола, объятых пламенем в камине, заставлял чувствовать себя теплее.

Взглянула на часы на телефоне. Время уже перевалило за час ночи. Но, кажется, в этом доме спать никто не собирался.

Карина с Данияром всё ещё возились в кухне. Судя по запахам, они что-то готовили, а, судя по звону посуды, частенько прерываемым смехом, про нас они забыли почти сразу как оказались наедине.

Неторопливо обошла гостиную, единственным источником света в которой был камин, по периметру. Климов сидел на широком кожаном диване и смотрел прямо перед собой на разгорающееся пламя. Мне на выбор осталось два кресла близ камина прямо перед ним. Долго собиралась с силами, но, всё же, устроилась в том, что было ближе всего к огню и, соответственно, к теплу.

С трудом сдержала желание подтянуть ноги к груди, чтобы можно было уткнувшись подбородком в колени, смотреть на то, как языки пламени поглощают лакированную древесину. Наличие ботинок на ногах стало хорошим ограничителем моей маленькой вольности. Наверное, не стоит так сильно «одомашниваться» в этом доме?

Одну щеку грело теплом камина, другую – прожигало примагниченным ко мне взглядом.

Он смотрел. Он точно смотрел. Возможно, даже не на меня, не в упор, но тот факт, что его взгляд проходил по касательной меня и прямо на огонь, вынуждал затаившуюся когда-то паранойю вновь выглянуть из чулана.

Отвернулась от камина и уставилась на свои руки, сложенные на коленях. Рукава толстовки натянула до кончиков пальцев и обняла себя за талию.

– Не греет? – донесся до слуха слегка осипший голос Климова.

– Всё хорошо, – бросила на него быстрый взгляд и снова повернулась к огню.

– Есть плед, если нужно, – не унимался парень.

– Не нужно. Спасибо, – в этот раз поворачиваться не стала.

Конечно, очень хотелось снять ботинки, завернуться в плед и бездумно смотреть на языки рыжего пламени, но, во-первых, я не хотела так сильно расслабляться в неизвестном мне доме рядом с людьми, которым не доверяю, а, во-вторых, при таком расслаблении я могла очень быстро и легко уснуть. Недосып и напряжение, что тянулись за мной уже несколько недель, поджидали за углом и в любой момент могли дать мешком по голове.

– Ребят! – неожиданный возглас Карины порвал звенящую тишину.

Невольно вздрогнула, но поворачиваться к ней не стала. Резким движением руки завесила часть лица волосами.

– Ого, вас разбросало! – следом появился и Данияр. – Поссорились, что ли?

– Яся просто греется. Никто не ссорился, – ответил за нас двоих Никита.

Голос его казался усталым. Похоже, в этом доме спать хотела не я одна.

– А мы поесть приготовили, – почти хвастливо объявила соседка. – Ну, ни то, чтобы прям приготовили. Просто разогрели то, что было нетронутым из доставки. И чай ещё с лимоном сделали? Перекусим?

– Поздно уже, – снова ответил за нас двоих Никита.

– Камон, Ник! – теперь пространство заполнил голос Данияра. – Давай пожрём и в люлю потом. Нифига же не поели с этим футболом.

Эти двое заполняли своим присутствием каждый тихий угол гостиной. Даже молча, они умудрялись издавать кучу звуков: от шуршания одежды до тихих вздохов и смешков.

– Яся? – обратился ко мне Никита.

– Что? – слегка повернула голову в его сторону.

– Перекусим?

– Я не голодна.

– Врёт! – вопль Карины вновь отлетел от стен. – Я сейчас буду жаловаться, но накипело – она почти не ест. Я серьёзно! Яся, либо работает и приходит поздно, ничего не поев ложится спать, либо она на учебе, но потом в общаге ест как воробей. Да, что там воробей?! Дюймовочка с её половинкой зернышка в сравнении с Ясей – обжора. Так что идем на кухню! Не пойдёшь сама, я понесу тебя на руках или принесу всё сюда и не отстану, пока ты всё не съешь.

– А если она в самом деле не голодна? – кажется, я была внутренне благодарна Никите за то, что сейчас на все вопросы отвечает он один.

– Каблук, – буркнул Данияр и тихо усмехнулся.

Что-то оказалось в него брошено. Кажется, диванная подушка.

– Яся, – с нажимом продолжала Карина.

– Мы сейчас придем, – снова Никита. – Идите.

– Точно придете? – Карине бы пытать кого-нибудь, а не к ужину звать.

– Точно, – уверено заявил Климов. – Идите. Мы вас догоним.

– Идём, кудряшка, – Данияру, наверное, пришлось нести ее на руках. Упорства этой девушке не занимать.

Когда их шаги отдалились, а кухню снова заполнил звонкий смех Карины, я смогла расслабить плечи и отвести взгляд от камина.

– Я не пойду, – произнесла я коротко, наблюдая за тем, как Никита встал с дивана.

– Они не отстанут.

– Отстанут. В какой-то момент им либо надоест меня уговаривать, либо закончится ночь.

– Но ведь ты, и правда, мало ешь, – произнес парень. Звук неторопливых шагов утонул в ковре между диваном и креслами.

– Потому что много в меня не влезет.

– Яся, – тяжелый вздох. Почувствовала его совсем рядом.

Скосила взгляд в его сторону. В поле зрения попали белые кроссовки и светлые джинсы. Подтянув ткань на коленях, парень плавно присел рядом с моим креслом и потянул руку, вероятно, намереваясь убрать волосы от моего лица.

Опередила его. Заправила пряди за ухо и посмотрела прямо в глаза, что в полумраке гостиной казались синими. Огонь, отражающийся в них, создавал чистую магия изо льда и пламени.

Завораживающе, чёрт возьми!

– Что? – выдавила я сухо.

– Тебе действительно нужно поесть, – произнес Никита мягко.

– Я не хочу есть, – ответила я уверено, и в эту же секунду желудок решил меня предать, издав характерный для голода звук.

Легкая улыба коснулась тонких уголков губ парня. Опустив голову, он коротко хохотнул.

– Кажется, тебя только что выдали.

– Просто, – опустила я взгляд, пряча улыбку. – Чай с лимоном – мой любимый.

– Буду знать. Идём? – спросил Никита и протянул мне раскрытую ладонь.

– Глаза, – напомнила я ему шёпотом.

– Ты можешь прятать их всю ночь. Я тебе в этом помогу, но утром, когда я повезу вас в общагу, тебе не смогу помочь даже я. Я могу выключить лампочку под потолком, но не солнце в небе. Да и ты сама не сможешь прятать глаза все четыре курса обучения.

– Но они же всё увидят.

– Даник точно никому не расскажет, если его попросить. Хранить чужие секреты он умеет. Да и Карина, думаю, после того, что ты для нее сделала, будет держать язык за зубами.

– Ты не понимаешь, – качнула я головой. – Они…

– Что?

– Они будут смеяться.

– Над чем?

– Надо мной, – выдохнула я, подняла голову и прямо посмотрела в его глаза. – Все всегда смеются. Сначала смеются, а потом…

Договаривать я не стала. Слово «издеваются» застряло в горле острым стеклом.

– И я тоже? – спросил Никита и едва заметно придвинулся ближе.

– Ты… Тебе просто пока еще любопытно и, наверное, тебе льстит, что об этом знаешь только ты. Но пройдет еще пару дней, и ты придумаешь какую-нибудь шутку, кличку или диагноз…

– Чушь! – оборвал он меня резко. – Ты видела своё отражение? Ты хоть представляешь, насколько твои глаза красивы и необычны?

Кажется, пламя начало разгораться теперь уже не в камине, а в его глазах. Но при этом лёд продолжал сохранять свою стойкость.

– Я знаю лишь только то, сколько проблем они мне дали, – заключила я тихо.

– Послушай, – дипломатично начал Никита и оперся ладонями в кресло по сторонам от моих коленей. – Если кто-нибудь из этих двоих скажет хоть одно слово, которое покажется тебе обидным, я вышвырну их из дома. Идёт?

– Ты не сможешь, – качнула головой. – Данияр – твой друг. Его ты точно не тронешь.

– Если он заставит меня в нем разочароваться, из дома его вынесут санитары, – сказано это было без тени шутки. – Идем? – перед глазами вновь появилась раскрытая ладонь, ожидающая моего решения.

Нерешительно вложила свои пальцы в его теплую ладонь. От мягкого пожатия в груди что-то встрепенулось.

– Я об этом пожалею, – шепнула, скорее, сама себе.

– Я не позволю, – таким же тихим шепотом отозвался Никита, уводя меня за собой.