Глава 14

— Ты, походу, весь в мамашу, — хмыкнул я, рассматривая лопоухого мальчишку, прожигающего меня блестящимим глазенками. В руке он зажал нехилого размера шокер, и судя по всему был настроен крайне решительно, судя по пылающим ушам. Честно говоря. Я бы мог запросто скрутить пацана. И отобрать его смертоносное оружие. Но по здравому размышлению решил, что связываться с ребенком себе дороже. Еще и виноватым останусь. А эта полудурочная Ева этим точно воспользуется. Да и просто стало интересно, что предложит мне юный предприниматель.

— Я вас отпущу, при условии, что ни мама, ни Галя не пострадают, — насупленно пробурчал мальчишка. — И плейстейшен мне не нужен никакой. Это же из — за меня они так поступили. Вас украли, я видел по телевизору у бабушки. Я виноват. Мне мама нужна, а недурацкая приставка. У меня нет кроме нее и Гали никого. Они хорошие, только наивные слишком.

— А ты не боишься, что я тебя обману? — спросил я, чувствуя странную, какую- то щемящую жалость к этому маленькому мужчине, стоящему напротив. Надо же, маленький герой. Не побоялся прийти ночью, чтобы отвести беду от двух идиоток, которых судя по всему очень любит. — Скажу, что не стану их закладывать, а сам в тюрягу упеку за неправомерное лишение свободы. Где им самое место. Кстати. Кого они из тебя вырастят, с такимим наклонностями? У тебя отец — то где?

— Нету. Он нас с мамой бросил, когда я еще не родился, — вздохнул пацан. — Бабушка говорит, что я байстрючонок, а я даже не знаю, что это такое, — бесхитростно поделился Ванюшка. — А мы с вами письменный договор заключим, что вы претензий не имеете к маме и Гале. Я набросал вот, посмотрите.

Мне в руку лег, криво вырванный из ученической тетради, клетчатый листочек, на котором аккуратно выведен был вполне себе сносный договор. Пацану прямой путь в юристы, если конечно не пойдет по кривой дорожке, с такой то матерью. Хотя, ждать хорошего вряд ли приходится. От осинки то не родятся апельсинки. Я пробежал глазами по ровным строчкам и посмотрел на напряженнно замершего мальчика.

— Ну, зачем ты пришел я понял. А ты подумал, что будет завтра, когда твои бандитки — родственницы утром обнаружат мое отсутствие?

— Я разберусь, — выпятил Ванька подбородок, и мне снова показалось, что я уже его где — то видел. — Так что, по рукам?

— Давай ручку, — ухмыльнулся я. Конечно я не скажу ему про то, что этот договор не будет иметь юридической силы. И естественно заложу ментам этих идиоток. Не могу же я простить этим двум курицам своего позора.

— А вы дайте мне слово мужика, что сдержите обещание, — улыбнулся нахаленок.

— Гадом буду. Если не сдержу слова я надену Галкино боди, и пройдусь по улице. Слово пацана, падлой буду, — дурашливо выдохнул я, по детски скрутив пальцы. Видимо идиотизм передается воздушно капельным путем. Ваня протянул мне дешевый BIС, которымя поставил размашистую роспись, очень надеясь, что церемонии закончены.

— Прекрасно, — улыбнулся мальчик, аккуратно складывая лист бумаги. — И прежде чем мы соблюдем условия договора, я покажу вам еще кое что.

Я уставился на экран мобильника, который возник в руках гаденыша словно из воздуха, и задохнулся от злости. На фотографии, которую он явно сделал, когда застал меня при неудавшемся побеге, я увидел странного мужика в женских трусах сверающего голым задом обтянутым кокетливым кружевом, на котором болтался оскалившийся пес. Физиономию адского извращенца перекосило, и потому я не сразу опознал в нем себя.

— Это, и запись нашего с вами разговора сразу улетит в сеть, в случае несоблюдения вами контракта, — пообещал мелкий террорист. — Кстати, на аудиозаписи не видно, как вы скрещиваете пальцы. И кроме того, думаю я еще подзаработаю, если продам эту фото — бомбу желтой прессе. Прямо представляю заголовки «Руслан Вольский трансвестит — зоофил»

— Откуда слова только такие знаешь, шантажист? — зло рыкнул я, но нахаленок и бровью не повел. Только нос сморщил, такой же курносый, как у матери. — Далеко пойдешь.

— Нет, дяденька. Я вырасту и стану налоговым полицейским. Буду наказывать тех, кто совершает экономические преступления, и людей оставляет без средств к существованию, — обжег меня не детским взглядом Иван. — Надеюсь вы к тому времени еще будете в бизнесе. А теперь вы свободны. Пока. Пока я не вырос.

Мальчишка кинул мне пакет, в котором я нашел толстый свитер, женские хлопчатобумажные трусы, слава богу без кружев, спортивные штаны, и кеды, Галкины судя по всему. У Читы нога маленькая. Размера тридцать пятого, как у ребенка. Ну, да. Успел рассмотреть. Не знаю почему в глаза бросилось. Я оделся, под пристальным взглядом мальчишки, и проникся благодарностью к этому маленькому мужчине.

— И вот еще, — протянул Ваня мой кошелек, — деньги, которые потрачены я верну, а документы на месте все, — твердо, по мужски ообещал ребенок. И я ему, почему — то сразу поверил. В груди поселилось странное чувство. Этот вихрастый ушастик, мне вдруг показалось, что я еще услышу о нем

— Увидимся, — пожал я маленькую ладошку.

— Надеюсь, что не скоро, — хмыкнул пацан. И посторонился пропуская меня вперед. — Идите. И еще я надеюсь, то вы сделаете правильный выбор.

Я выскочил на улицу, и пригнувшись ломанулся в сторону калитки, которую заприметил еще вечером. Только бы эти две курицы не проснулись. Ощущение свободы гнало похлеще страха. Я даже сорвался в галопп, наслаждаясь ощущением в застоявшихся мышцах. На небе забрезжил бледный рассвет, когда я выскочил на пустынную трассу. Машина рядом со мной остановилась спустя десять минут, которые показались мне вечностью. Старый москвич, вздрагивающий, словно в предсмертной агонии. Проржавевшими боками

— Куда тебе сынок? — спросил через приоткрытое стекло богообразный дедуля.

А и вправду «Куда?» Домой — эти две бандитки знают адрес. И хотя я сомневаюсь, что у них хватит наглости явиться туда вновь. К отцу? Не думаю, что мне там очень обрадуются.

— В ближайший полицейский участок, — приказал я, сразу вытащил из кошелька сумму, в разы большую, чем услуги старичка — водителя, и передал их ему.

— Много, — пожевал губами водила.

— Не капризничай, отец, ухмыльнулся я, откинувшись на спинку сиденья, которое тут же перевернулось назад, словно атракцион в детском парке. Москвич громко пукнул выхлопными газами и затрясся по дороге. А я лежал кверху ногами, обутыми в расписанные цветами кеды, и почему — то никак не мог выкинуть из головы мелкую идиотку Еву и серьезного мальчишку.

— Дед. я передумал. Не надо мне в полицию, я на работу опаздываю- проклиная себя за идиотизм, наконец выдохнул я и назвал адрес концерна. В конце — концов, я всегда успею сдать бандиток органам правопорядка. Просто сегодня я не в том настроении.

ЕВА

Утро началось не с кофе. Не со страстных объятий, я уж и забыла, что такие бывают. И даже не с горького похмелья. Хотя, я бы предпочла последний вариант, адскому воплю несущемуся в окно, и последующему за ним дурдому.

Крик, разбудивший меня несся с улицы. Он был похож на смесь звуков издаваемых, умирающим в муках слоном и визг циркулярки. Я подскочила на кровати, решив, что нас бомбят вражеские истребители. Заметалась по спальне. в поисках халато, но потом плюнула и выскочила в коридор. Ломанулась в детскую, спасать свое единственное сокровище. Ванька сладко спал, обняв потрепанного медвежонка, подаренного ему моим бывшим мужем Павлом, которого он считает своим отцом. Я знаю — сын скучает по папе, и ему очень не хватает мужского присутствия в нашем доме. Но так получилось, что человек, сбежавший от проблем, испугался отцовства. Просто не смог принять. Что сын, которого мы так долго ждали, не будет носителем его гена. Теперь Павлик счастливый отец двойняшек, их ему родила новая жена. И я очень за него рада. Просто мы оказались несовместимы, вот и все.

Убедившись, что с сыном полный порядок, и он спокойно спит — хоть ты из всех орудий пали, я пошла на начинающий стихать звук.

Галка уже не орала. Просто булькала горлом, широко раскрыв свою зубастую пасть и вытянув вперед указующий перст. Я уставилась на распахнутую дверь подвала и подавила желание выдать тираду из непечатных слов. А еще хотелось выдрать дрын из забора и перетянуть по горбу подружку, втравившую меня в эту поганую историю.

— Его кто — то выпустил, — вякнула Галка, проследив мой жадный, ищущий взгляд. — Замок открыт ключом. И кошелек мажорский пропал. Вместе с моими любимыми кедами.

Галька сузила свои и без того маленькие глазки, и подозрительно уставилась в мою сторону.

— Ты? Ты все время говорила, что этого козла надо отпустить. и кеды мои говнодавами обзывала Ах ты…

— Дура, да? Да я бы в жизни сама… Да никогда. — задохнулася я от несправедливого обвинения.

— А кто по твоему? Бобчинский? У него лапы коротки. Убью, — рыкнула Подвигалкина и вцепилась в мои и без того не пышные кудри. Я завизжала и пнула ее по по ноге. Мы завертелись на месте пыхтя отплевываясь. Жалкое зрелище, надо сказать. Но довольно традиционное, идущее из нашего беззаботного детства.

— Чего орете? — заспанный Ваняткин голос слегка охладил наш пыл. Галька расцепиола сведенные судорогой пальцы. И мы виновато уставились на нашего единственного, самого любимого мужчину, который не сводил с нас укоризненного взгляда.

— Вань, у нас крыса пропала, ну, та, что мы ника поймать не могли, — вякнула Галка. Я закатила глаза, услышав глупость. Но более умного объяснения мне на ум тоже не пришло. А точнее вообще ничего не пришло. Мозг словно парализовало.

— Ну радуйтесь тогда. Это я ее выпустил. — хитро улыбнулся Ванька, показав недостаток переднего зуба. — Жирный крысюк был. Вы бы поосторожнее с вашими приколами. Взрослые тетеньки, а шутки у вас…

Я посмотрела на отвисшую челюсть подруги, и то, как она судорожно нащупывает на земле холудину и поняла, сына надо спасать. Хотя, честно говоря, у меня тоже появилась подлая мыслишка, что возможно я неправильно воспитываю своего ребенка.

— Беги, — выкрикнула я, вцепившись мертвой хваткой в Подвигалкинскую задницу.

— Воспитали партизана, — вырываясь, брызгала слюной Галюся, размахивая найденной на земле корягой. — Его не Ванькой надо было назвать, а Павликом, как того поганца, заложившего отца.

— Он был пионером героем, — попыталась вразумить я подругу.

— Он был иудой. И Ванька такой же. Делать то чего? — глупо спросила подруга. Обмякнув в моих руках. — Довел нас наш мальчик до цугундера. Интересно, как это за нами не пришли до сих пор?

— Галь, он обещал, что не пойдет в полицию. — выглянул из — за дерева Ванятка. — И я ему верю.

— Ну, конечно, а я мать Тереза. Верить этому поганцу — себя не уважать. Я все равно тебя выпорю. Поймаю, и надеру твою слишком умную задницу. А пока собирайтесь, — встрепенулась Подвигалкина, с силой швырнув корягу за забор, откуда тут же раздался отборный мат. Судя по всему моя меткая подруга попала в алконавта Гогу, облюбовавшего себе будуар в зарослях сирени, растущих возле моего коттеджа. — У моей бабки есть дом в деревне. Она уже и сама не помнит о нем. Отсидимся там. Бобчинского придется в багажнике везти. Ты — ткнула она пальцем с коротко обстриженным ногтем в меня, — чеши в мгазин. Купишь круп, тушенки и хлеба на две недели. Ванька — собирай свои вещи. У нас полтора часа.

— Почему полтора? — задал резонный вопрос Ванюшка. Но посмотрев в безумные глаза своей крестной испуганно прошептал, — дядька ушел часов шесть назад. Давно бы уже привел полицию. Если бы хотел.

— Собираемся, — гаркнула Подвигалкина. Я белкой метнулась за деньгами. В этот раз Галюня права. Надо рвать когти, и как можно скорее.

Вот только уехать в этот день нам так и не удалось. Все пошло совсем не по плану. Хотя. чему уж тут удивляться. У нас всегда все наперекозлячку.