Глава 7

Я потерял счет времени. Эти поганки отобрали у меня все: одежду, телефон, свободу. Хорошо хоть чувство собственного достоинства осталось при мне. Я завернулся в уродское одеяло и свалился на кровать, провалившись в растянутую панцирную сетку почти до самого пола, как в гамак. Холод в этом подземелье стоял просто могильный. Я диранул ногтем по стене, рисуя зарубку. Буду потом, как Робинзон Крузо ориентироваться. Ну да, тупая затея, я же не понимаю, когда день сменяется ночью. Полный беспросвет. Стена поддалась слишком легко, я попробовал расковырять уже накерненую царапину. Ну точно, стена земляная, а это означает…

Додумать я не успел.

— Эй, ты живой там? — от неожиданности я вздрогнул, и попытался выскочить из дурацкого сетчатого гамака.

Я вредно промолчал, слушая шебуршение сверху.

— Галь, давай не пойдем? Молчит, значит все хорошо у него, — хныкнула мартышка. Я узнал ее по голосу. — Он там без трусов.

— Ты какого черта мое имя спалила, Чита? — недовольно откликнулась женщина — викинг. Это именно она меня сковала. И ее я ненавижу больше чем припадочную обезьянку. У той хоть иногда бывают проблески сознания. Не то, что у этой кобылы, которая смогла завалить тренировнного мужика, вырубив его одним ударом.

— Почему Чита? — пискнула блаженная.

— Потому что у Тарзана была подружка — обезьяна Чита, — весело гоготнула Галя. Имечко, как у бабки с рынка, а поди ж ты. Похитительница. — Идем уже, ничего нового ты там не увидишь. Тарзан тоже голым бегал. О, Тарзан голозадый и Чита, вы прям созданы друг для друга.

— Галь, ну что ты такое говоришь? — укорила ее моя надзирательница.

Я не выдержал и засмеялся. Надо же, фантазия у дамочек бурная.

— Ты там не очень то веселись, — грубо окликнула меня мерзавка, — мы сейчас вернемся.

Дверь тихо хлопнула. Интересно, куда понесло этих двух идиоток? Я задумался. Девки, судя по всему, работают не одни. В противном случае они или совсем отбитые, или слишком везучие. Дом, в котором я купил квартиру, натыкан камерами слежения, как ежик иголками. Ну не могли они не проколоться. Все равно засветились. А это значит, что меня найдут быстро. Чита, что — то мямлила про выкуп. Отец не станет скупиться, выкупит меня. Слишком уж он дорожит своей репутацией. А кто будет иметь дело с мужиком, который не заплатил за вызволение своего единственного сына? Никто же не знает наших отношений. Фасад нашей семьи выглядит вполне себе цивильно.

Дверь снова скрипнула. Я сорвал с себя одеяло, и принял как можно более расслабленную позу, покзывая себя во всей красе, так сказать. Даже развалился на кровати, демонстрируя свою гордость. Кожа тут же пошла мурашками от влажного подвального холода.

— Ой, — пискнула мартышка, тащащая на подносе гнутую алюминиевую миску, накрытую кастрюльной крышкой. Уяснила урок. — Галь, я пойду. Можно?

Девка, пряча глаза грохнула об пол поднос, и ломанулась к лестнице, словно за ней черти гнались.

— Стоять, — рявкнула Галя, — а ты срам прикрой. Не видишь что ли, что моя подельница стесняется? Я одеяло зачем тебе дала?

— Вы преступницы, или институтки? — поморщился я, едва сдерживая рвущийся из горла смех. — Вы же должны быть хладнокровными и безжалостными. — А, я понял. вы играете в хорошего и плохого бандита. Хреново у вас получается

— Не твое дело, — хрюкнула Галина из под резиновой маски. — Слушай, не доводи до греха, а? Я ж по хорошему хотела.

Эта дрянь сунула руку в карман и двинула в мою сторону. Аж интересно стало, что она там придумала. Я напрягся. Слишком уж решительно настроена была дамочка. В ее руке заметил странную, похожую на пыточное орудие тряпкую Боже, это же трусы женские. При чем видно ношеные

— Галь, не надо, — вякнула Чита, но кто бы ее слушал. Девчонка дернулась в нашу сторону, но споткнулась о поднос. Крышка с грохотом слетела с гнутой миски, что остановило блаженную, на мою беду. По камере поплыл умопомрачительный аромат мяса и овощей, отвлекший меня от надвигающейся фурии. Потому я и просмотрел, что держит эта дрянь в своей поганой ручонке.

— Не лезь, — голос женщины — палача, прилушеннй маской не сулил ничего хорошего. Я подобрался, готовясь дать отпор. Что мне, кстати, далось с трудом. Каким бы подонком я не был, женщин я никогда не бил. — А ты не заставляй применять к тебе силу.

Интересно, откуда в ней столько силы. Фигурка то тщедушная, может чуть более оформленная, чем у обезьяны. Но тоже не гераклическая. Противная баба сделала молниеносный выпад в мою сторону. Я не успел среагировать, с силой обвалился в продаленное ложе. Представив, как я выгляжу, сложенный пополам, голый с торчащими кверху ногами, а задницей достающий почти до самого земляного пола, я зарычал от злости. Затрепыхался пытаясь вырваться из дурацкого плена проржавевшей панцирной сетки. Галя, вопя как бегемот в брачный период, схватила меня за щиклоткт и что — то натянула на ноги. Оооооо нет, ну вот, теперь у меня отобрали и чувство собственного достоинства, последнее, что оставалось. Мерзавка вытянула меня из провала кровати словно репку, и молниеносно дернула вверх отвратительную кружевную тряпку. Я изловчился, и содрал с этой дряни резиновую маску. Под личиной зомби скрывалась оказывается молодая дама, слишком носатая и скуластая. Терпеть не могу таких колхозниц.

— Красавец, — недовольно констатировала дрянь. — Ну что, насмотрелся? Вижу, что не нравлюсь. Но ты с этим и подохнешь. И попробуй только сними трусишки. Я тогда в следующий раз тебя наряжу в кружевное боди, наделаю снимков и в сеть выкину. Мне терять то нечего уже. А вот ты можешь начинать бояться за свою снобскую, богатенькую жопу.

— Я тебя убью, — прорычал я, проведя пальцем по горлу. — Выверну на изнанку, мразь.

Трусы кололи нещадно. Размер мне явно не подходил. Адские кружева врезались в кожу. Словно специально выбрали бельишко, чтобы доставить мне как можно больше страданий. Но Галина явно была удовлетворена моим позором.

— Вы поешьте, Руслан Олегович, — мартышка вышла из тени, неся перед собой головокружительно — пахнущее блюдо.

— Сама жри свою бурду, — прохрипел я. Я уже слышал этот голос. Просяще — умоляющий. Совсем недавно. Но где? Где, черт ее побери. — И миска подходящая. Как раз для таких поганых сук, как вы. Тебе Галюня, вообще надо в хлеву жрать. Ты же лошадь, а скорее кобыла страшная. А ты дура, — посмотрел я на испуганную Читу. Ну, по крайней мере ручонки у бабы дрожали, значит она совсем не хладнокровна. — Тебя эта овца на дно тянет. Уж поверь, я когда отсюда выберусь, я вас уничтожу.

— Кстати, об этом мы и хотели спросить, — спокойно спросила Галина, — как у вас дела в семье?

— Тебе то какое до этого дело? — ощерился я.

— Видите ли, Руслан, — нахалка оскалила лошадиные зубы, — я звонила вашему папеньке. Но некая Альбина сказала, что ему похрену, что с тобой станет. Смекаешь?

Я застонал. Твою мать, ну конечно. Теперь я точно сгнию в этой поганой дыре.

— Пошла в жопу, — прорычал я, давая понять, что разговаривать сегодня больше не намерен.