ГЛАВА 25. СТЕЧЕНИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ

Я вскрыла конверт – тонкий, пахнущий болотной сыростью и травами – и пробежала глазами первые строки. Письмо от новой ведьмы, моей преемницы. Её почерк – неровный, дрожащий – сразу выдал волнение.

«Кикимора на болоте совсем взбесилась. Уже трое пропали за неделю – местные боятся даже к воде подходить. Я пыталась договориться, но она не слушает. Говорит, что „время пришло“. Не знаю, что это значит, но чувствую – дело плохо. Прошу помощи…»

Я отложила письмо, задумчиво постучала пальцем по столу.

– Считаешь, что нам нужно поехать? – Элай, стоявший у окна, подошёл ближе. Он уже прочитал послание – я заметила это по напряжённой складке между бровей.

– Могу съездить одна, – ответила я, сворачивая письмо. – Думаю, хватит пары дней, чтобы разобраться.

Он не стал спорить – только кивнул, но в глазах мелькнуло беспокойство.

– Хорошо. Только будь осторожна. И если что-то случится, не лезь на рожон.

Я улыбнулась:

– Когда это я лезла?

– Постоянно, – фыркнул он. – Именно поэтому и прошу.

Я подошла к нему, коснулась плеча:

– Всё будет хорошо. Обещаю.

– А тебе удалось узнать что-то про оборотней? – сменила тему.

Элай вздохнул, потирая переносицу:

– Пока нет. Наши специалисты работают над этим, но пока мы только снабжаем их тем лекарством, что я давал ранее. Оно помогает сдерживать трансформацию, но не решает проблему.

Он замолчал, глядя в окно, где уже сгущались вечерние тени.

– Слушай, может послать с тобой охрану? – вдруг предложил он.

– Зачем? Я возьму Баламута.

– И чем кот поможет? – скептически уточнил любимый. – Он, конечно, храбрый, но толку от него не особо много.

В этот момент дверь скрипнула, и в комнату ввалился сам Баламут – пушистый, взъерошенный, с торчащим изо рта мышиным хвостом.

– Эй, я всё слышу! – возмущённо заявил он, роняя добычу на пол. – И вообще, я не просто кот. Я – боевой кот.

Элай приподнял бровь:

– Боевой? Ты даже на мышь не смог нормально охотиться – она от тебя удрала.

Баламут фыркнул, отряхивая шерсть:

– Это была разведка! А теперь… – он выпрямился, насколько мог, и гордо заявил: – Я иду с ней. И не потому, что она просит, а потому, что я так решил.

Я не удержалась от смеха:

– Видишь? Он не просто кот. Он – мой напарник.

Элай покачал головой, но в глазах уже светилась улыбка:

– Ладно. Но если что – сразу зови.

– Конечно.

На следующее утро я собрала вещи, которые могут пригодиться в неожиданной командировке. Кот крутился рядом, комментируя:

– Ты забыла верёвку.

– Зачем? – удивилась я.

– Чтобы привязать тебя к дереву, если вдруг решишь геройствовать.

– Очень смешно.

Я закатила глаза, но внутри всё сжалось. Баламут редко говорил всерьёз – значит, дело и правда серьёзное. Перед отъездом Элай обнял меня и долго не отпускал, а еще подарил браслет с отслеживающей магией. Отказываться не стала, ведь это еще одна гарантия моей безопасности.

– Возвращайся, – прошептал он.

– Обязательно.

Мы выехали на рассвете. Один из служащих вывез нас за городские ворота, а затем лёгким взмахом руки открыл портал – мерцающую арку, переливающуюся, словно поверхность мыльного пузыря. Поправив сумку на плече и, перехватив кота под пузо, я сделала шаг вперёд.

По ту сторону распахнулся до боли знакомый лес.

Деревья стояли недвижно, окутанные предрассветной дымкой. Воздух пах хвоей, прелой листвой и чем-то ещё – едва уловимым, родным, что сразу всколыхнуло воспоминания. Я закрыла глаза, вдыхая этот запах, и на миг показалось, будто я снова шестнадцатилетняя девчонка, только-только получившая свой первый амулет.

– Ну ты и отъелся, – прохрипела я, ставя Баламута на землю.

Он вытянулся, потягиваясь, и фыркнул:

– Кто б говорил. Сама-то пару кило точно прибавила.

Тут не поспорю. Жизнь с Элаем меня расслабила – я и вправду немного округлилась. Но любимый лишь улыбался, поглаживая мою ладонь:

– Тебе нужно ещё минимум пять набрать. Уж слишком ты тростиночка.

Я фыркнула, но в душе теплело.

Пять минут пешком по знакомым тропам – и вот он, мой старый дом.

Снаружи всё выглядело так же: бревенчатые стены, крытая дранкой крыша, резные ставни. Ни трещин, ни следов времени. Но атмосфера… Она была другой. Тяжёлой. Удручающей. Словно дом затаил дыхание и ждёт – не знает, радоваться или горевать.

Я уже потянулась к ручке двери, когда на пороге возникла темноволосая девица. Её волосы струились по плечам, как тёмный шёлк, а глаза – карие, пронзительные – впились в меня с такой силой, что на миг стало не по себе.

– Вы, наверное, Велена? – голос звонкий, слегка режущий слух, как лезвие по стеклу.

Я кивнула, пытаясь прочесть в её взгляде хоть намёк на приветливость. Но там было лишь напряжение – туго скрученная пружина, готовая распрямиться.

– Я Ария, – добавила она, не дожидаясь моего вопроса. – Та, кого назначили на твоё место.

Ветер шевельнул её волосы, и на мгновение мне показалось, что за её спиной мелькнул чей-то силуэт. Но когда я пригляделась, там никого не было. Только лес. Только дом. Только эта девушка, которая теперь владела тем, что когда-то принадлежало мне.

– Рада знакомству, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Что ж, давай поговорим о кикиморе.

По словам Арии, в последние недели кикимора буквально взбесилась. Болота, прежде ограниченные старыми межевыми знаками, вдруг начали разрастаться – мох полз по земле, словно живое существо, захватывая всё новые участки леса. Вокруг появились тени – неясные, ускользающие, движения которых с трудом улавливались даже острым ведьминским взглядом.

Те немногие, кто пропал, были замечены на самом краю болотистой местности – никто из местных не осмеливался заходить вглубь. Все знали, чем это грозит. Но самое тревожное – сама хозяйка болот перестала принимать выкуп. Раньше она хоть как-то шла на контакт: требовала дары, ставила условия, торговалась. Теперь же только твердила о каком-то зле, что бродит рядом, о «тёмном дыхании», которое чувствует даже в самых глубоких топях. От этих слов по спине пробежал холодок. Невольно вспомнились события прошлого – те самые, что я надеялась оставить позади. Может, всё это взаимосвязано?

– Нужно наведаться на болота и посмотреть, что там происходит, – подытожила я, поднимаясь со скамьи.

– Лучше перенести визит на завтра, – мягко остановила меня Ария. – Сегодня там такой густой туман, что и на шаг ничего не разглядишь. Давай я баньку затоплю, посидим, поговорим о ведьминском?

Идея оказалась на удивление притягательной. К тому же настойки, которые Ария выставила на стол, манили к себе – янтарные, с лёгким дымным оттенком. Давно я ни с кем не сидела вот так, по-девичьи, без оглядки на опасности и обязанности.

Баламут, уловив настроение, махнул хвостом:

– Я пойду проведаю своих подруг. Они уж точно по мне соскучились.

И был таков.

Баня встретила нас ласковым жаром и густым, душистым паром. Мы сидели на широких лавках, обернувшись льняными простынями, а за окном уже сгущались сумерки, прочерчивая тёмные силуэты деревьев. Ария разлила настойку по маленьким рюмкам – терпкую, с привкусом можжевельника и мёда.

– За знакомство, – подняла она свою.

Я кивнула, и мы выпили. Тепло разлилось по телу, снимая напряжение, размывая границы между прошлым и настоящим. Постепенно разговор потек сам собой. Ария поведала, что ей тут не особо нравится.

– Народ всё тебя вспоминает, – призналась она, крутя рюмку в пальцах. – Мои советы воспринимают как шутки, а то и вовсе игнорируют. «А вот Велена бы сделала иначе», – передразнила она чей-то голос. – Но я стараюсь не падать духом.

Она вздохнула, глядя в окно, где уже мерцали первые звёзды.

– Богатых родственников у меня нет, место в столичном филиале не светит. А тут… какая—никакая природа, добротный дом, лес поблизости. Может со временем привыкнут.

Я хотела сказать что-то ободряющее, но слова не шли. Потому просто налила ещё настойки. Мы смеялись над её неудачами, делились хитростями, обсуждали травы и заговоры. Время текло незаметно, а парная теплота окутывала, словно мягкое одеяло. В какой-то момент стало безумно клонить в сон, так что пришлось закругляться с посиделками и отправляться на боковую. Арина выделила мне гостевую кровать и едва голова коснулась подушки, как глаза закрылись.

Утро встретило меня лёгкой, но настойчивой головной болью – словно тихий набат где-то в глубине черепа. Впрочем, в моём походном арсенале давно имелась антипохмельная настойка: терпкая, с резким запахом полыни и мяты. Сделав пару глотков, я почувствовала, как туман в голове рассеивается, а тело наполняется бодростью.

Завтрак дался труднее – желудок протестовал против любой пищи, но я уговорила себя съесть ломоть хлеба с сыром и запить травяным отваром. Пока ела, поглядывала в окно: небо было ясным, но в его синеве таилось что-то тревожное, будто сама природа затаила дыхание.

Вскоре явился Баламут – взъерошенный, с листиком папоротника, прилипшим к уху.

– Ну и денёк, – проворчал он, отряхиваясь. – Эти лесные кошки совсем распоясались. Пришлось объяснять, кто тут главный.

Я лишь улыбнулась, поправила сумку на плече и шагнула за порог. Ария со мной не пошла – её ждали в дальней деревне, где роженица вот—вот должна была разрешиться. Мы разошлись на развилке: она – по тропе, вьющейся между берёзами, я – по той, что уводила вглубь леса.

– Будь осторожна, – напутствовала она, и в её голосе звучало неподдельное беспокойство.

– Постараюсь, – кивнула я. – И ты тоже.

Чем ближе я подходила к месту обитания кикиморы, тем неуютнее становилось. Воздух сгустился, пропитался запахом тины и разлагающейся листвы. Где-то вдали, за стеной тумана, раздавался тихий всплеск – будто кто-то осторожно ступал по топкому дну.

Баламут прижался к моей ноге, шерсть на его спине слегка приподнялась.

– Чувствуешь? – прошептал он.

Я кивнула.

Это было не просто беспокойство. Это было знание – древнее, инстинктивное. Болото жило. Оно дышало. И сейчас оно смотрело на нас. Вдали, среди зыбких очертаний камышей и коряг, мелькнул силуэт – высокий, сгорбленный, с дЛирными, как щупальца, руками. А рядом… Ещё один. И ещё. Тени. Они скользили по поверхности болота, то появляясь, то растворяясь в тумане. Не люди. Не звери. Что-то иное. Сердце сжалось.

Неожиданно за спиной треснула ветка. Я резко обернулась.

– Ария? – удивилась я, увидев ведьму. – Ты же пошла другой тропой…

Она стояла в трёх шагах – спокойная, почти расслабленная. Но в глазах… В глазах не было ни капли теплоты, только холодный расчёт.

– Как видишь, вернулась, – усмехнулась она.

И в следующую секунду, раскрыв кулак, дунула чем-то в моё лицо. Порошок – мельчайший, как пыльца, – попал в нос, в глаза, в рот. Я попыталась задержать дыхание, но было поздно. Мир перед глазами поплыл, звуки смешались в глухой гул. Последнее, что я увидела, – Баламут, прыгнувший на Арию, его когти, сверкающие в полумраке.

Не знаю, сколько прошло времени. Очнулась я от холода – резкого, пронизывающего. Открыла глаза – и тут же зажмурилась от тусклого света, пробивающегося сквозь щели в деревянных стенах. Я лежала на чём-то твёрдом, каменном. Руки связаны за спиной, ноги стянуты. Попыталась пошевелиться – верёвки врезались в кожу, но не поддались.

– Где этот чёртов кот? – раздался до боли знакомый голос.

Я повернула голову. В десяти шагах от меня стояли Ария и Змирт. Он выглядел раздражённым, даже злым – будто всё шло не по плану. За их спинами – десяток фигур в чёрных балахонах, лица скрыты под капюшонами. Тихие, неподвижные, словно статуи.

– Очнулась, – усмехнулся Змирт, заметив мои движения. – Не переживай, ты мне особо не нужна. Я жду Элайджу.

Голос прозвучал хрипло:

– Думаешь, он придёт сюда?

– Обязательно, – самодовольно заявил он. – Сомневаюсь, что он оставит свою невесту в опасности.

Я сжала кулаки, несмотря на верёвки. Ловушка. Всё это – ловушка. Ария шагнула ближе и склонила голову, разглядывая меня с холодным любопытством:

– Ты правда думала, что я просто деревенская ведьма? Что мне интересно лечить коров да варить приворотные зелья?

– Тогда кто ты? – спросила я, стараясь не выдать страха.

Она рассмеялась – звук был резким, как треск ломающихся веток.

– Я – голос культа. Его рука. Его глаз. И скоро, – она сделала паузу, – его жрица.

Змирт хмыкнул:

– Не хвастайся раньше времени. Сначала нужно завершить ритуал.

– А для ритуала нужна сила Собирателя, – продолжила Ария, глядя на меня. – Но сначала… – она достала из кармана небольшой флакон с мутной жидкостью. – Нужно подготовить почву.

Я пыталась сообразить, как выбраться. Верёвки крепкие, узел затянут умело. Вокруг – враги. Баламут… где он?

– Что ты сделала с котом? – резко спросила я.

Ария пожала плечами:

– Он жив. Пока. Но если будет мешать – избавлюсь.

В этот момент где-то вдали раздался глухой удар. Потом ещё один.

Змирт насторожился:

– Что это?

Один из людей в балахоне шагнул вперёд:

– Кто-то идёт.

Ария нахмурилась:

– Уже?

Я улыбнулась – впервые за всё это время. Элай… Он пришёл. Но успел ли? Последний шанс. Дверь в помещение с грохотом распахнулась. На пороге стоял Элайджа. В руках – меч, на лице – ледяная решимость. За его спиной – несколько инквизиторов, их плащи развевались, как крылья хищных птиц.

– Отпустите её, – голос звучал тихо, но в нём была сила, от которой даже стены дрожали.

Змирт рассмеялся:

– Наконец-то! Я уж думал, ты опоздаешь.

Элайджа шагнул вперёд. Его взгляд скользнул по мне – и в нём я прочла всё: страх, гнев, любовь.

– Развяжи её, – приказал он, не сводя глаз со Змирта.

– Не советую даже пытаться приблизиться, – прошипела Ария, поднимая флакон. – Иначе твоя суженая не доживет до полуночи.

– Что тебе нужно? – голос Элайды звучал ровно, но в нём пульсировала скрытая угроза.

Он едва заметным движением руки приказал своим людям оставаться на месте – те замерли, словно изваяния, лишь пальцы крепче сжали рукояти мечей. Сам же шагнул вперёд, не сводя пристального взгляда с Арии.

– Твоя сила! – прошипела ведьма, и в её глазах вспыхнул нездоровый, лихорадочный огонь. – Вся, до последней капли!

– А не боишься, что я заберу твою душу? – Элайджа остановился в десятке шагов от неё. В его голосе не было ни тени сомнения – лишь холодная, выверенная уверенность.

– Попробуй, – Ария оскалилась, и в этой усмешке не осталось ничего человеческого. – Но вряд ли получится. Это древний храм, и тут ты бессилен.

Только теперь я смогла разглядеть помещение во всей его мрачной красе. Факелы, развешанные по стенам, бросали дрожащие отблески на каменные плиты, покрытые вековой пылью. Паутина свисала с потолка, словно седые пряди забытого времени. Воздух стоял тяжёлый, пропитанный запахом сырости и чего-то ещё – древнего, забытого, но всё ещё живого.

– Оттащи её в сторону, – бросила Ария Змирту, не отводя взгляда от Элая.

Змирт рывком сдёрнул меня с алтаря. Я попыталась удержаться, но ноги подкосились – копчик врезался в каменный пол, и острая боль пронзила спину.

– Не дёргайся, – рявкнула Ария, обращаясь к Элайдже. – Иначе голова твоей ведьмы отделится от тела.

Меня оттащили в угол и грубо усадили на пол. Рядом тут же вырос один из чёрных балахонов – его лицо скрывал капюшон, но я чувствовала на себе холодный, немигающий взгляд.

– Зачем тебе моя сила? – Элай медленно провёл ладонью по рукояти меча, будто проверяя его готовность. Его голос звучал спокойно, но я знала – это лишь маска. Он тянул время.

Ария рассмеялась – звук был резким, как удар хлыста:

– О, ты даже не представляешь, что можно сотворить с такой силой. С твоей кровью, с твоим даром… Мы возродим то, что было утрачено. То, что они пытались скрыть.

– Они? – Элайджа чуть наклонил голову. – Кто они?

– Те, кто когда-то правил этим миром, – её глаза загорелись ещё ярче. – Те, кто был изгнан, но ждёт своего часа. А я… я стану их проводником.

Пока Ария вещала о древних силах и грядущем возрождении, я вдруг ощутила лёгкое, почти невесомое прикосновение к запястьям – будто пушистая лапка робко коснулась кожи. Опустила взгляд.

В сумраке, у самых моих ног, мерцали два янтарных огонька – глаза Баламута. Он прижался к полу, едва различимый в тени, но я чётко видела, как его острые зубы вцепляются в тугие витки верёвки. Сердце дрогнуло, но я не позволила себе улыбнуться. Лишь чуть склонила голову, давая понять, что вижу его. Верёвка постепенно ослабевала – кот работал методично, терпеливо, то и дело оглядываясь, не заметил ли кто его возни. Через мгновение узел поддался, и мои руки освободились. Я осторожно опустила их, стараясь не выдать движения, и едва заметно пошевелила пальцами, разгоняя застоявшуюся кровь.

Но показывать свободу пока не стоило. Тем временем Змирт с парой подручных приблизились к алтарю. В руках у них появились угольные палочки, и они начали выводить на каменной поверхности странные символы – угловатые, с острыми завитками, будто вырезанные из ночного неба. Я не понимала их смысла, но Элай —он понимал. В его глазах, когда он на миг обернулся ко мне, застыла тревога. Но стоило мне подмигнуть, как в его взгляде мелькнуло что-то новое – не то облегчение, не то тихая гордость. Правая бровь чуть дрогнула вверх, а затем он вновь сосредоточился на Арии, но напряжение в плечах слегка ослабло.

Неожиданно что-то холодное и гладкое коснулось моей ладони. Я опустила глаза – в руке лежал маленький стеклянный флакон. Баламут. Он притащил одно из зелий из моей сумки – видимо, те успели захватить её при захвате. Я едва сдержала улыбку. Зря они это сделали. Осторожно, не поднимая головы, я скользнула взглядом по флакону – внутри мерцала бирюзовая жидкость. Световая вспышка. То, что нужно.

Подняла глаза и посмотрела на противоположный конец зала – туда, где тени были гуще, а свет факелов едва пробивался сквозь мрак. Затем перевела взгляд на Баламута, едва заметно кивнула на склянку, потом на дальний угол.

Кот понял без слов. Схватив второй флакон – на этот раз с красно—оранжевой жидкостью – он прижался к стене и начал осторожно пробираться к указанной точке. Его движения были плавными, почти текучими – то прижмётся к полу, то скользнёт за колонну, то замрёт, прислушиваясь. Он сливался с местностью, словно был частью этого древнего храма, его тенью, его духом. Ария всё ещё говорила – её голос звенел, наполняя зал эхом, Змирт продолжал чертить символы. Никто не замечал, как две маленькие фигуры – человек и кот – готовили свой тихий, но решительный удар.

Я сжала флакон в ладони. Стекло флакона холодило ладонь, но внутри разрасталось тёплое, пульсирующее предвкушение. Я едва заметно повернула голову, пытаясь уловить, где сейчас Баламут. Он почти достиг противоположной стены – крохотный силуэт в море теней. Один неверный шаг, один скрип половицы – и всё пойдёт прахом. Но кот двигался с грацией хищника, годами отточенной в лесных чащах и городских закоулках. Ария, увлечённая своим монологом, даже не смотрела в нашу сторону. Её голос лился рекой, наполняя зал отголосками древних заклинаний. Змирт склонился над алтарём, выводя последний символ – тот вспыхнул багровым, будто капля свежей крови на сером камне.

– И теперь, когда врата практически открыты… – она подняла руки, и её пальцы задрожали в предвкушении.

Пора. Я подняла флакон, нацелив его в центр зала. Где-то там, в темноте, Баламут наверняка сделал то же самое. Мы не договаривались о сигнале – но знали друг друга слишком хорошо. Я дождалась момента, когда любимый обратит на меня внимание, а затем, вскочив на ноги, метнула флакон. Бирюзовое и красно—оранжевое пламя слились в единый взрыв света, разорвавший тьму. Зал наполнился криками, звоном в ушах, хаотичными движениями. Кто-то рухнул, кто-то заслонил глаза.

Я вскочила, выхватывая из-за пояса близстоящего конвоира нож. Один взмах – и остатки верёвок упали на пол.

– Элай! – крикнула я, бросаясь к нему.

Он уже двигался – меч сверкнул, отражая свет угасающих всполохов. Один из людей в балахонах рухнул, второй отшатнулся.

Ария закричала – не от боли, а от ярости:

– Вы не понимаете, что натворили!

Бой оказался недолгим – и оттого ещё более ошеломляющим. Большинство «чёрных балахонов» лишь создавали видимость угрозы: стоило начаться схватке, как их показная сплочённость рассыпалась. Неуверенные взмахи, сбивчивые движения, испуганные взгляды – они не были воинами.

Но Змирт… Он держался. Его меч сверкал в неровном свете факелов, движения были резкими, выверенными. Элайджа кружил вокруг него, словно хищник, выжидая момент. Их клинки сталкивались с оглушительным звоном, от которого дрожали каменные стены.

Я же сосредоточилась на Арии. Ведьма, оправившись от чихательного порошка, уже складывала пальцы в замысловатый жест – готовилась к заклинанию. Времени на раздумья не оставалось. Выхватив из сумки очередной флакон, я метнула его без замаха. Стекло разбилось у ног Арии, и облако едкого дыма окутало её. Она закашлялась, руки дрогнули, заклинание рассыпалось, не успев оформиться. Не теряя ни мгновения, я подхватила с пола увесистую дубовую палку – видимо, обломок старой скамьи – и, размахнувшись, опустила её на голову ведьмы. Удар пришёлся точно: Ария беззвучно осела на каменный пол.

Одной проблемой меньше. Тем временем Элай, уловив момент, совершил обманный манёвр: шагнул влево, будто готовясь к рубящему удару, но вместо этого резко подался вперёд и сделал подсечку. Змирт, не ожидавший такой ловкости, потерял равновесие. Он рухнул на пол с глухим стуком, и меч Элая тут же оказался у его горла.

– Сдаёшься? – голос Элайджы звучал холодно, без тени угрозы – просто констатация факта.

Змирт стиснул зубы, но кивнул.

Когда последних преступников заковали в антимагические цепи и вывели из древнего храма, наступила тишина. Тяжёлая, звенящая, словно натянутая струна, которая наконец-то ослабла. Я опустилась на холодный камень алтаря, чувствуя, как дрожат ноги. Руки всё ещё хранили ощущение палки, в ушах стоял звон мечей. Но главное – мы живы. И мы справились.

Элай подошёл и опустился рядом. Его плащ был изодран, на щеке алела царапина, но глаза светились триумфом.

– Ты как? – спросил он, осторожно касаясь моей руки.

– Жива, – улыбнулась я, и это слово прозвучало, как молитва. – А ты?

– Тоже. – Он выдохнул, провёл ладонью по лицу. – Не думал, что всё закончится так быстро.

– Иногда самое сложное – не бой, а ожидание перед ним, – заметила я, оглядывая разгромленный зал.

Повсюду валялись осколки стекла, обрывки чёрных балахонов, следы магии – багровые разводы на камне. В углу, вылизывая лапу, сидел Баламут. Его шерсть была в пыли, но взгляд – гордый, почти самодовольный.

– Ну что, герой, – усмехнулась я, – доволен собой?

Кот лишь фыркнул, будто говоря: «А ты сомневалась?»

Элайджа тихо рассмеялся и обнял меня за плечи.

– Всё позади, – прошептал он. – Теперь можно и отдохнуть.

И в этот момент, среди руин древнего храма, в окружении следов битвы, я впервые за долгое время почувствовала – действительно позади.

Пока Элай проводил допросы, я отсиживалась дома – буквально под надзором Ции. Она заявила решительно, скрестив руки на груди:

– Ещё один шаг за порог – и я уезжаю. Без шуток.

И в её взгляде читалось – попробуй ослушаться.

Честно говоря, я и сама не горела желанием куда-то идти. Усталость навалилась всей тяжестью – не физическая даже, а какая-то глубинная, высасывающая силы изнутри. Мысли путались, будто в густом тумане: кто такая Ария? Как она связалась со Змиртом? Почему выбрала именно этот храм? И главное – что за ритуал она пыталась провести? Баламут, к слову, тоже не рвался в бой. После схватки ему отдавили лапу – не серьёзно, но достаточно, чтобы пришлось накладывать повязку с целебной мазью. Теперь он передвигался с видом раненого героя: то и дело останавливался, осторожно ставил больную лапу, морщился и вздыхал так громко, что невозможно было не обратить внимание.

Ция, увидев его страдания, тут же взяла дело в свои руки:

– Каждый день – по банке сметаны. И никаких возражений!

Баламут, услышав это, едва не прослезился. Я только покачала головой:

– Чувствую, это затянется надолго.

Он лишь подмигнул, явно довольный таким поворотом.

Любимый вернулся лишь через три дня. Я услышала шаги на лестнице, бросилась к двери – и замерла на пороге. Элай выглядел… измождённым. Не просто уставшим – будто внутри него что-то погасло. Тёмные круги под глазами, сероватая бледность, плечи опущены. Он даже не попытался улыбнуться, лишь кивнул, переступая через порог.

– Сначала сон, – сказала я тихо, беря его за руку. – Потом всё остальное.

Он не возражал. Даже не стал спорить – просто кивнул и прошёл в ванную, а потом, не раздеваясь, рухнул на кровать. Через минуту я услышала ровное дыхание. Я присела рядом, осторожно поправила одеяло, провела ладонью по его волосам. Он даже не пошевелился – спал так крепко, как спят только те, кто слишком долго не позволял себе расслабиться.

Мы собрались в гостиной – тихая гавань посреди бури, разыгравшейся в наших жизнях. Мягкий свет ламп окутывал комнату тёплым сиянием, а за окном неспешно кружились первые снежинки, будто пытаясь стереть следы недавних потрясений.

Элайджа устроился в кресле с бокалом вина – рубиновая жидкость в хрустале мерцала, словно отголосок минувших событий. Мы с Цией предпочли чай – его нежный аромат наполнял пространство покоем. Баламут, разумеется, выбрал самое «важное» занятие: с важным видом поглощал сметану из фарфоровой миски, время от времени бросая на нас взгляды, полные праведного негодования – будто мы сомневались в его праве на это лакомство.

– Теперь можешь рассказать всё? – мягко спросила я, придвигая чашку ближе.

Элайджа сделал глоток, взгляд его затуманился, словно он вновь погружался в лабиринты расследований.

– Заговор зрел давно, – начал он, и голос звучал ровно, но в нём чувствовалась тяжесть знаний. – Ария… она не просто ведьма. Она – та, кого Змирт должен был казнить.

Я невольно вздрогнула. Ция тихо ахнула, а Баламут замер с поднятой лапой, будто даже он понял – сейчас прозвучит нечто важное. Невольно вспомнилась та древняя ведьма, что проводила ритуалы для омоложения с принесением в жертву невинных девушек. В комнате повисла гнетущая тишина, лишь тиканье старинных часов нарушало её, отсчитывая секунды, словно минуты чьей-то оборванной жизни.

– Во время транспортировки на место казни Ария очаровала Змирта, – Элайджа сжал бокал чуть крепче. – Она нашла его слабые места, его обиды. Он всегда считал, что я получил дар незаслуженно. Что это он, а не я, должен был занять моё место. Ария лишь подлила масла в огонь.

Я вспомнила Змирта – его холодный взгляд, сдержанную усмешку. Теперь всё встало на свои места.

– Она убедила его, что инквизиция несправедлива, что система гниёт, – продолжал Элайджа. – И он отчитался о её казни, но вместо этого выпустил на волю. Помог ей скрыться, найти новых жертв.

Ция сжала чашку так, что костяшки пальцев побелели.

– Одной из жертв стала ведьма, сменившая тебя, – произнёс Элайджа тихо. – Ария заняла её место и начала готовить месть.

– Зачем она выбрала именно этот храм? – спросила я, чувствуя, как внутри нарастает ледяной ком.

– Древняя сила, – ответил Элай. – Там, под болотом, спит нечто… недоброе. Ария хотела пробудить это. Использовать, чтобы уничтожить инквизицию, а затем – весь порядок. Она верила, что станет новой богиней. Все же ее возраст гораздо больше, чем мы могли предположить. Я даже не могу представить, сколько ей на самом деле.

– Надеюсь, она больше не выйдет на свободу, – пробормотала Ция, делая глоток чая. Её пальцы слегка дрожали, хоть она и старалась это скрыть.

– Нет, – твёрдо ответил Элайджа. – Вчера её казнили вместе со Змиртом. Оставлять их в живых не было никакого смысла. Одна совершила слишком много злодеяний, а второй… – он запнулся, и в его взгляде мелькнула тень сожаления, – сам выбрал свой путь.

Я молча сжала его руку. Да, Змирт когда-то был его заместителем, соратником. Но предательство не прощают – особенно когда на кону стоят жизни невинных.

– А что с храмом и древними силами? – подал голос Баламут, оторвавшись от миски со сметаной. Его усы были в белых разводах, но взгляд – серьёзный, почти человеческий. – Я тоже живу достаточно долго, но не слышал о таком.

Элайджа откинулся в кресле, задумчиво крутя бокал.

– Наши специалисты сейчас разбираются со всем этим. Но, боюсь, до конца нам не удастся найти ответы. Храм настолько старый, что есть вероятность обрушения в любой момент. А уж после того, что мы там устроили… – он усмехнулся, – не факт, что удастся сохранить хоть какие-то данные. Руководство считает, что лучшим выходом будет сравнять это место с землёй, словно ничего и не было.

Я кивнула. Идея казалась здравой.

– Если убрать все напоминания о нём, то и найти станет сложнее, – тихо добавила я. – Вряд ли существует ещё много людей, кто сможет вспомнить о древнем храме.

Баламут фыркнул, облизал усы и важно заявил:

– В любом случае, я за то, чтобы больше не лезть в древние подземелья. У меня ещё лапа болит, между прочим.

Мы не удержались от смеха. Даже Элай улыбнулся, и эта улыбка, тёплая, настоящая, словно стёрла последние остатки напряжения.

– Обещаю, – сказала я, глядя на кота. – Никаких древних храмов. По крайней мере, пока ты полностью не поправишься.

– Вот—вот, – пробурчал он, устраиваясь поудобнее. – А пока – кто-нибудь ещё принесёт сметану?

Ция закатила глаза, но встала и направилась к буфету.

***

Я сидела за столом, заваленном письмами и отчётами, и пыталась упорядочить хаос, накопившийся за время моего отсутствия. Фигли сочувственно помахал листком.

Вздохнув, я закатала рукава. Отлынивать не в моих правилах.

– Велена, – раздался вдруг слегка встревоженный голос Элая.

Я отложила письмо, которое изучала до этого:

– Что случилось?

Не успел он ответить, как дверь с грохотом распахнулась – в помещение вихрем влетела моя мать.

– Ты должна её спасти! – закричала она, хватая меня за руку. – Лола ни в чём не виновата! Это ты! Ты должна быть на её месте!

Элайджа мгновенно оказался рядом, мягко, но твёрдо отстранил её и передал стражам, стоявшим у входа. Мать рыдала, размазывая слёзы по щекам, а я не понимала, что происходит.

– Твоя сестра попыталась отравить своего мужа, – ответил Элай на мой немой вопрос.

– Что?! – у меня словно воздух из лёгких вышибло. – Лола? Отравить мужа? Он выжил?

– Да, – коротко ответил Элайджа.

Я невольно усмехнулась, хоть ситуация была совсем не для смеха:

– Хм… неудивительно. Сестра очень плохо разбиралась в зельеварении – ни разу не сдала экзамен с первого раза.

Элайджа слегка приподнял бровь, но продолжил:

– По нашим данным, Лола начала травить мужа ещё во время помолвки.

В памяти тут же всплыла картина: свадьба, пышное торжество, а жених… да, он выглядел бледным. Слишком бледным для радостного новобрачного. Я тогда подумала – волнение, переутомление от подготовки. Но теперь всё встало на свои места.

– Она рассчитывала, что муж быстро отойдёт в мир иной, – продолжал Элай, – и она сможет наследовать титул, остаться богатой. У него ведь не было наследников. Но убивать сразу было слишком подозрительно, поэтому она решила действовать постепенно.

Я покачала головой. Лола всегда мечтала о роскошной жизни, но её представления о «роскоши» были наивны и поверхностны. Видимо, жажда богатства перевесила здравый смысл.

– А муж… – я запнулась, пытаясь осмыслить. – Он что, просто терпел?

– Нет, – в голосе Элая прозвучала нотка уважения к незадачливому супругу. – Он оказался не так прост. Как-то прознал о планах жены и решил подыграть. Притворялся, что слабеет, а сам тайно принимал противоядия. Более того – собрал доказательства, дождался критической точки и только тогда подал сигнал о помощи.

Я закрыла глаза, пытаясь переварить услышанное. Моя легкомысленная, ветреная сестра – и такой хладнокровный расчёт. А её муж… оказывается, настоящий стратег.

– И что теперь? – тихо спросила я.

– Её арестовали. Есть свидетели, есть вещественные доказательства. Формально – дело закрыто. Но… – Элайджа посмотрел мне в глаза.

– Для меня это не имеет никакого значения, – отмахнулась я, даже не поднимая взгляда от бумаг. – Ты же знаешь, что мы родственники лишь на словах, и не более того. К тому же, изначально именно я должна была оказаться на её месте, – продолжила я, перекладывая листы с безучастной точностью. – Если уж ей настолько не нравилось быть за ним замужем, могла подать на развод, могла найти способ выплатить отцовский долг. Но она предпочла путь наименьшего сопротивления.

Элайджа молча кивнул. В его глазах не было осуждения – лишь понимание. Он ушёл, оставив после себя лёгкий шлейф холодного воздуха из приоткрытой двери, а я осталась наедине с бумагами, тиканьем старинных часов и собственными мыслями. Но внутри не шевельнулось ни капли сочувствия.

За окном медленно сгущались сумерки, окрашивая мир в оттенки фиолетового и синего. Где-то вдали слышался смех детей, звон копыт по мостовой, приглушённые голоса горожан. Жизнь шла своим чередом. А где-то там, за толстыми стенами городской тюрьмы, Лола наконец-то столкнулась с последствиями своих поступков. Я глубоко вдохнула, выпрямилась в кресле и потянулась за следующим документом.

Баламут, выслушав сводку о семейных перипетиях, лишь фыркнул и лениво махнул хвостом:

– Заслужили.

Его янтарные глаза сверкнули – не злорадством, а холодным, почти философским удовлетворением. Через неделю после ареста вынесли приговор. Лолу отправили в монастырь – не обычный, а тот, что стоял на скалистом острове посреди бурного моря. Ни лодок, ни мостов, ни путей отступления. Только серые стены, холодный ветер и бесконечная череда молитв.

– До конца своих дней, – повторил кто-то из инквизиторов, вручая мне копию решения. – Там она забудет, что такое яд и интриги.

Я молча кивнула. В груди не было ни триумфа, ни жалости – только тихая пустота. Сестра выбрала свой путь. Теперь ей идти по нему до конца.

Отец Лолы… его судьба оказалась не менее горькой. Карточный долг, который он пытался переложить на плечи дочери, всё же настиг его. Суд обязал выплатить сумму – и для этого пришлось продать всё – особняк, земли, фамильные драгоценности. Даже титул ушёл с молотка.

Последним ударом стало предписание:

«Покинуть столицу. Запретить появляться в пределах городских стен без особого разрешения инквизиции».

Их отправили в глухую деревню – туда, где нет балов, светских приёмов и иллюзий величия. Только сырость, тяжёлый труд и тишина, которую они так долго пытались заглушить пустыми обещаниями.

Однажды вечером, когда я уже собиралась домой, в дверь постучали.

На пороге стоял Элай. В его глазах читалась усталость, но голос звучал твёрдо:

– Я поговорил с твоей матерью.

Я подняла бровь:

– И?

– Сказал ей, что если она попытается что-то сделать против тебя – пожалеет.

В его тоне не было угрозы – только холодная уверенность. Та самая, от которой даже самые дерзкие отступники опускали глаза.

– Она поняла, – добавил он, опускаясь в кресло. – Больше не сунется.

Я улыбнулась, но в этой улыбке не было радости. Только облегчение – тихое, почти незаметное. Всё закончилось.