Глава 6

…… Сползая под стол, не забудьте вежливо попрощаться с гостями.

Ждали еще несколько отрядов посланных льерами в поддержку заговорщикам, поэтому основные «мероприятия» переносились еще на сутки.

Как только все соберутся в условленном месте, мы с льером Джонсоном Робинсом отправимся в Цитадель, откуда я и открою портал для переправки воинов в святая святых Инквизиции.

Да, весело у них тут будет, жаль некогда развлекаться, меня ждет море….

Разместили, нашу компанию на третьем этаже первого дома, я так и не поняла это знак уважения или напротив, нашими личностями пренебрегли. Судя по тому, что сам хозяин проживал в третьем доме и на первом этаже — скорее второе.

Мне по большому счету все равно, но стоит задуматься, можно ли верить господину Первому Советнику? Свои сомнения на его счет выскажу отцу при встрече, надеюсь, я увижу его перед своим законным отпуском, пусть он даже о нем пока не догадывается.

Накормили, напоили, спать уложили, на этот счет возражений нет, все выглядело достойно. Этаж просторный места предостаточно, мы с Лейлой поселились в трехкомнатных апартаментах. Очень светлые с хорошей удобной мебелью и мягкими коврами на деревянных полах таких же светлых тонов, что и шторы на окнах. Представляю сколько раз на год приходиться чистить ковры и выстирывать постели и шторы.

Представители инквизиции, таким образом, компенсируют себе присутствие черных тонов в одежде или это вкусовые пристрастия лишь нашего знакомца?

* * *

Что–то скучно у достопочтенного повелителя, прогуляться по городу будет самое то. Только не одной конечно, кто их знает, этих местных? Шум поднимать слишком рано, заметят и конец плану. Возьму с собой парочку парней, пожалуй, Вонак и Бруно подойдут идеально. Они более уравновешенные и не любят болтать попусту. Да за все время похода я слышала их голоса всего–то пару раз.

Одеться решила по местной моде, только под длинный и широкий подол вместо многочисленных нижних юбок надела свои брючки с неизменными клинками. Правда, пришлось брать другие меньшего размера боюсь, что с доставшимися по наследству, ходить не смогу, находясь в ножнах на бедрах они доставали до колена.

— Ты куда? — спросила Лейла, глядя на мои манипуляции с одеждой.

И откуда она взялась, спала же только что как младенец.

— Хочу по городу прогуляться, — ответила девушке, поправляя клинки под юбкой, — Хочешь пойти с нами?

— Конечно я с тобой только… — немного замялась, словно была не уверена до конца в правильности своего решения.

— Если боишься, будь тут, — предложила я, правильно поняв ее неуверенность, — Мы не долго. Просто, когда еще выпадет время посмотреть столицу чужого мира, а нам здесь еще сутки торчать.

— Нет, нет, — качая головой, ответила Лейла, — Я хочу. Сейчас только расчешусь.

— Хорошо пойдем, — согласилась я.

Все веселей будет, парни и вправду лишнего слова не вымолвят, а мне не дай боги станет скучно….

На Ариане можно развлечься только двумя способами или ты одаренный, и развлекаешь инквизиторов и палачей, или сам инквизитор и развлекаешься за счет магов….

Вот так и живут местные жители, предпочитая скуку и лишний раз не высовываться. Никаких тебе увеселений, лавки и те только в отдельно отведенном районе города. Все товары проверяются с особой тщательностью, чтобы не проскочила какая–нибудь вещица, пропитанная силой или того хуже активированный амулет.

* * *

Выпускать нас не хотели категорически. Двое бравых воина на воротах встали буквально грудью и, судя по всему, приняли решение стоять до конца. Лишь вмешательство самого хозяина данных владений позволило нам выйти в город с условием, что до комендантского часа (о, ужас) следовало вернуться в дома. Клятвенно заверив льера Робинса, что обязательно выполним все условия, и не будем нарушать местных законов, отправились за приключениями…

Вот уже целый час как идем по не очень чистой улице Меррдока, а я не могу понять — зачем я сюда так рвалась?

Смотреть на редких прохожих одетых в серые мешковатые одежды быстро идущих по своим срочным делам, при этом, страшась поднять глаза выше своего носа. Или может я хотела полюбоваться на людей в черных одеждах, горделиво прохаживающихся, неторопливой походкой и презрительно смотрящих на окружающих.

А может, хотела поскрипеть зубами на скотское поведение более высокопоставленных представителей инквизиции, которые практически пролетали по улицам, хлестав направо и налево плетками с железными набалдашниками несчастных прохожих?

К тому же я чувствовала напряжение Вонака, которому труднее всего было сдерживать свои инстинкты и не бросится на очередного всадника, чуть не задевшего Лейлу. Хотя бедняжка и так жалась к самым зданиям. Зря я ее взяла…

Я уже собралась повернуть назад, в дома Первого Советника, как внезапно почувствовала запах горелой человеческой плоти. Этот запах не спутаю никогда и ни с чем, благодаря моему последнему посещению Ариана.

— Что? Почему мы остановились? — встревоженно спросила магичка, — Может, не будем привлекать к себе внимания?

Принюхался и оборотень лишь Брун вопросительно смотрел на меня.

— За мной, — спокойно произнесла я, одновременно сворачивая на соседнюю улицу, где запах чувствовался отчетливее, — Идем спокойно и не дергаемся.

— Может, вернемся, — неуверенно спросила девушка, — Мне не нравится, куда мы идем.

Ее последние слова меня заинтересовали, Лейла знает много больше, чем показывает.

— Рассказывай, — приказала я, коротко не прекращая собственно идти в нужном для меня направлении.

Мы с магичкой шли немного впереди Вонак с легатом буквально в метре позади. Создавалось впечатление, что знатные льеры решили прогуляться, поэтому вести беседу было вполне оправдано и удобно.

— Мы идем на центральную площадь, — после секундного молчания произнесла девушка, — Я не была в столице, — предугадывая мой следующий вопрос, сказала она, — У нас все города построены по одному плану. Все перпендикулярные улицы ведут прямо на центральную площадь, а там всегда совершаются показательные казни, — сделав небольшую паузу, добавила, — В простых городах типа Рурка — раз в неделю, но в столице практически каждый день…

Я выругалась, правда про себя.

Как можно истреблять свое население в таких масштабах? О чем думает Инквизитор? Что–то не заметила особо повышенной рождаемости, напротив, многие не стремятся заводить детей, из–за страха тут же потерять. Такими темпами скоро начнут убивать сами себя…

Надеюсь, что у отца все получиться и существующий порядок прекратит свое существование совсем скоро.

— Хочу на это посмотреть, — достаточно уверено ответила я, но пока шли, хотела повернуть назад.

Вовсе не потому, что мне было страшно. Да я не горела желанием очередной раз смотреть, как уничтожают ни в чем не повинных людей, я хотела лишний раз убедиться в правильности своего решения. Но опасалась не сдержаться, не настолько я хладнокровна и спокойна, как хочу казаться.

Через минут двадцать мы услышали шум толпы, а от удушающего запаха кривилась даже Лейла.

Я ускорила шаг. Меня тянула вперед неведомая сила. Я не обращала внимание на недовольство людей, которых, не церемонясь расталкивала и просто тупо шла вперед, туда, куда влекло настолько сильно, что казалось, умей я летать поднялась бы ввысь.

Через двадцать минут быстрой ходьбы мы услышали гул толпы. Сначала он был едва различим, словно дальний шум прибоя. Но с каждым шагом он нарастал, превращаясь в тяжелый, давящий гомон множества голосов. А запах горелой плоти стал таким удушающим, что даже Лейла, привыкшая к жестокостям этого мира, поморщилась и прижала к лицу кружевной платок.

Я ускорила шаг. Меня тянуло вперед с необъяснимой силой, которая не имела ничего общего с любопытством. Словно кто-то невидимый взял меня за руку и повел, не спрашивая согласия. Я перестала обращать внимание на недовольные возгласы людей, которых расталкивала плечами. Я просто шла вперед, туда, куда влекло мою душу, и казалось, что если бы я умела летать, то непременно поднялась бы в воздух, чтобы сократить путь.

Площадь распахнулась перед нами внезапно. Мы вышли из узкого проулка, и пространство разом расширилось, заставив на мгновение зажмуриться от обилия серого камня и низкого хмурого неба.

Но главное, что ударило по чувствам, была тишина. Та самая неестественная, звенящая тишина, которая всегда предшествует удару плети. Толпа замерла, втянув головы в плечи. Люди стояли плотной серой массой, и только изредка кто-то осмеливался переступить с ноги на ногу или украдкой вытереть пот со лба.

А в центре этого людского моря, на деревянном помосте, стояли три вязанки хвороста. И на них, прикрученные грубыми веревками, сидели дети. Я насчитала троих, двое мальчишек, очень похожих друг на друга. Наверное, близнецы. И маленькая девчонка, которую привязали отдельно от братьев, чтобы всем было лучше видно.

Она была совсем крохой. Ей не могло быть больше пяти лет. Светлые волосенки спутались и свисали грязными сосульками, а огромные глаза на исхудавшем лице казались двумя бездонными колодцами, в которых утонул весь ужас этого мира. Рядом с ними возвышалась черная фигура палача в длинном балахоне без лица. Он не торопился. Он неторопливо точил длинный нож о точильный камень, и мерный скрежет металла разносился над площадью, заставляя людей вздрагивать.

Костра еще не зажгли. Палач ждал. Или главного гостя, или особого сигнала. А может быть, просто смаковал момент, наслаждаясь властью над жизнями этих троих несчастных созданий.

— О, Единый, — выдохнула Лейла за моей спиной. Ее голос сорвался на шепот, полный ужаса и отвращения.

Вонак, обычно невозмутимый, напрягся так, что я кожей почувствовала исходящую от него волну готовности рвать глотки. Его пальцы, сжатые в кулаки, побелели. Бруно молча, без лишних слов, переложил свой клинок в правую руку, ту, что была ближе к противнику.

Я стояла и смотрела на помост. Я увидела их лица, бледные, в грязи и ссадинах, но с каким-то странным, почти взрослым спокойствием. Они не плакали. Они смотрели на толпу, на палача, на небо с выражением обреченной решимости.

А маленькая девочка вдруг подняла голову и посмотрела прямо на меня.

Я вздрогнула. На мгновение мне показалось, что она видит меня насквозь, читает все мои мысли, все страхи и сомнения. Она не заплакала. Только губы ее задрожали, и она сжалась в комок, стараясь стать как можно меньше.

— За мной, — сказала я, и мой голос прозвучал чужим, слишком спокойным для той бури, что клокотала внутри. — Идем спокойно. Не привлекаем внимания.

Но Лейла уже вся тряслась крупной дрожью. Вонак и Бруно шли за нами как две каменные глыбы, готовые обрушиться на любого, кто посмеет тронуть их госпожу.

— Вон там, — Лейла чуть заметно кивнула в сторону высокого каменного возвышения, — сам Инквизитор. Рядом с ним, видишь, тот мужчина в светлом плаще? Это его высокий гость, я таких раньше не видела.

Я проследила за ее взглядом. На возвышении, окруженный плотным кольцом стражи, восседал Верховный Инквизитор. Он был стар, но его узкие глаза смотрели цепко и зло, как у хищной птицы. Рядом с ним стоял мужчина в дорогом, но странного покроя плаще, явно не местного производства. Лица его я не разглядела — слишком далеко.

— Личной охраны у него не меньше двух десятков, — продолжала Лейла дрожащим шепотом. — Палач и четверо подручных. Все при оружии и боевых амулетах. Амулеты слабые, порталов они не откроют, но для боя хватит.

— Умница, — похвалил я ее, хотя внутри все сжималось от холода. — Что еще знаешь?

— Больше ничего, — она покачала головой. — Но детей лучше не трогать. Нас убьют на месте.

— Много не значит страшно, — ответила я, хотя в груди уже начала закипать знакомая тяжесть. Магия просыпалась, требуя выхода.

Я окинула площадь профессиональным взглядом человека, привыкшего оценивать риски. Дети находились в самом центре, на деревянном помосте. Стража расредоточена по периметру, но не слишком плотно. Толпа — серая, безликая, послушная. Палач точит нож. Инквизитор ждет.

Время шло, а я все еще не знала, что делать.

— Вонак, — сказала я, не оборачиваясь, — слушай меня внимательно. Через минуту ты рычишь. Громко. Так, чтобы у них в штаны наложили от страха. Все должны смотреть только на тебя.

— Сделаю, — хрипло ответил оборотень.

— Бруно, ты прикрываешь Лейлу. Она идет со мной. — Я повернулась к магичке. — Твоя задача — дети. Будешь держать их, успокаивать, вести за собой. У меня руки будут заняты.

— А если не успеем? — спросил Вонак. Он задал тот самый вопрос, который вертелся на языке у каждого.

— Успеем, — ответила я твердо. — Я открою портал прямо в нашу комнату. Не хватало еще по всему городу с детьми на руках бегать. Мы уйдем чисто и быстро. Главное не паниковать.

— Ты сможешь? — Лейла смотрела на меня с надеждой и ужасом одновременно.

— Я Идущая, — усмехнулась я уголком губ. — Мы не опаздываем и не проигрываем.

Палач поднял руку, призывая к тишине. Солдаты расступились, открывая проход к костру. Инквизитор медленно поднялся со своего места, опираясь на резной посох. Сейчас он начнет свою речь — длинную, пафосную, полную лжи о величии чистоты и каре за магию.

— Вонак, — я положила руку на его плечо. — Пора.

Рев оборотня ударил по площади как раскат грома среди ясного неба. Это не был обычный человеческий крик. В этом звуке слышалось нечто первобытное, древнее, заставляющее кровь стыть в жилах. Толпа шарахнулась в разные стороны, как стая испуганных воробьев. Люди давили друг друга, женщины визжали, мужчины истошно матерились, роняя свертки и узлы. За считанные секунды вокруг нас образовалось пустое пространство.

Солдаты замерли на мгновение, растерянно оглядываясь по сторонам. Этого мгновения мне хватило.

Я не побежала. Бег привлекает внимание, создает шум, выдает цель. Взяв Лейлу за руку, я просто шагнула вперед, и пространство вокруг меня словно сжалось, пропуская сквозь плотные ряды стражи. Я скользила между солдатами как тень, не касаясь их, не задевая оружие. Палач, услышав рык, глупо обернулся на звук, и я прошла прямо под его вытянутой рукой, оказавшись на помосте быстрее, чем он успел сообразить, что происходит.

— Тихо, — шепнула я мальчишкам, выхватывая клинок. — Ни звука. Не дергайтесь. Я вас вытащу.

Лезвие скользнуло по веревкам, и они рассыпались, словно гнилые нитки. Первый мальчик дернулся было, но я придержала его за плечо, заставляя замереть.

— Я сказала — тихо. Жди.

Второй близнец смотрел на меня огромными глазами, полными недоверия. Он не верил, что спасение возможно. За свою короткую жизнь он уже успел понять, что чудес не бывает.

Маленькая девочка даже не пискнула. Она сидела на своей вязанке хвороста, прижав колени к груди, и смотрела на меня с таким выражением, от которого у меня сжалось сердце. В ее взгляде не было надежды. Там была только усталость.

— Иди ко мне, — сказала я как можно мягче, протягивая руки. — Все хорошо. Ты теперь со мной.

Она не шевельнулась. Тогда я сама взяла ее на руки. Девочка была легкой, как перышко, и пахло от нее дымом и страхом. Я прижала ее к груди, чувствуя, как колотится ее маленькое сердечко где-то у самого горла.

— Лейла! — крикнула я, обернувшись. — Быстрее сюда!

Магичка метнулась ко мне, схватила за руку одного мальчика, затем второго.

— Держитесь за меня крепко, — велела она им. — И не отпускайте, что бы ни случилось. Поняли?

Братья молча кивнули. Они уже взяли себя в руки и теперь смотрели на окружающих солдат с холодной, почти взрослой ненавистью.

Вонак и Бруно уже были рядом. Они встали по бокам, образовав живой щит из своих широких спин. Вонак отбил арбалетный болт, пущенный с ближайшей крыши, и болт с глухим стуком упал на камни мостовой.

— Открывай! — рявкнул он, заслоняя меня от нового залпа.

Я выдохнула. Глубоко, медленно, собирая силу в кулак. Магия сворачивалась в груди тугой пружиной, требуя выхода. Я чувствовала, как она жжет изнутри, как наполняет каждую клеточку тела нестерпимым жаром.

Портал не хотел открываться. Я поняла это сразу, как только попыталась разорвать ткань реальности. Слишком много переходов за последние часы. Слишком много риска. Моя магия устала, требовала отдыха. Но выбора у меня не было.

— Ну давай же, — прошептала я сквозь зубы, вкладывая в это «давай» всю свою волю, всю ярость, все отчаяние. — Не смей меня подводить.

Марево разошлось в стороны. Сначала медленно, неохотно, словно невидимые шторы, которые никак не желали раздвигаться. А потом — рывком, резко, ослепительно.

Прямо в нашей комнате. Я узнала светлые стены, мягкие ковры на деревянном полу, тяжелые шторы на окнах. Узнала диван, на котором мы сидели час назад, попивая чай. Узнала накидку Лейлы, небрежно брошенную на спинку кресла. Увидела чашку с недопитым компотом.

Такой родной, такой неподходящий этому миру уют.

— Бегом! — скомандовала я, и голос мой прозвучал как хлыст.

Бруно шагнул первым, увлекая за собой одного мальчика. За ним, крепко сжимая руку второго брата, шагнула Лейла. Дети оглянулись на меня, но я кивнула им, показывая, что все идет по плану.

Вонак прикрывал нас с тыла. Я слышала лязг металла за спиной, глухие удары, сдавленные ругательства. Он работал как машина, не пропуская ни одного врага к порталу.

Девочка в моих руках вдруг открыла глаза. Она посмотрела на мерцающий проход, потом на меня, потом снова на проход. И тихо, одними губами, спросила:

— Домой?

— Домой, — соврала я. Потому что правду она не переживет.

— Твоя очередь, — рявкнул Вонак, отступая к порталу.

Я шагнула следом, крепче прижимая ребенка к груди. Мальчишки уже были по ту сторону, их силуэты смутно виднелись сквозь марево.

Портал захлопнулся за моей спиной в ту же секунду, как моя нога коснулась деревянного пола комнаты. Вонак влетел последним, едва не споткнувшись о мягкий ворс ковра. Я услышала, как марево схлопнулось с тихим, почти музыкальным звоном, отрезая нас от площади, от криков, от запаха крови.

Тишина.

Обычная, мирная тишина чужого дома, где пахнет деревом и сушеными травами, а не ужасом и смертью.

Я опустила девочку на диван. Мальчишки стояли посреди комнаты, прижимаясь друг к другу, и смотрели на нас настороженными волчатами. Напуганными, но готовыми защищаться. Их глаза бегали по сторонам, оценивая обстановку, ища пути к отступлению.

Лейла молча налила им воды в кружки, которые нашла на столике.

— Пейте, — сказала она тихо, опускаясь перед ними на колени. — Не торопитесь. Маленькими глотками.

Девочка не пила. Она сидела на диване, обхватив себя руками, и раскачивалась вперед-назад, как делают дети, пережившие сильное потрясение. Мальчишки, напротив, пили жадно, не отрываясь, словно боялись, что воду отнимут.

Я прислонилась спиной к холодной стене и закрыла глаза. В ушах все еще звенело — от криков толпы, от рева Вонака, от бешеного стука собственного сердца, которое никак не хотело успокаиваться.

— Вонак, — сказала я, не открывая глаз. — Плечо.

— Царапина, — буркнул он, но я заметила, как он поморщился, пытаясь пошевелить рукой.

— Перевяжи. Не спорь.

Бруно уже возился со своей раной. Арбалетный болт засел в предплечье, и здоровяк, скривившись, вытащил его одним резким движением. Кровь хлынула ручьем, но он даже не охнул. Только бросил окровавленный болт на пол и вытер руку о штаны.

— Хорошо погуляли, — сказал он мрачно, и в его голосе прозвучало что-то похожее на уважение.

Я не сдержала улыбки. Горькой, усталой, но все же улыбки.

— Это точно. Отличная прогулка. Лейла, — я открыла глаза и посмотрела на магичку, которая все еще стояла на коленях перед детьми. — Детей нужно спрятать и вернуться в город.

— Обратно? — испуганно спросила она, поднимая на меня встревоженный взгляд.

— В город. Надо успеть до того, как хватятся. У нас должно быть алиби.

Она кивнула, хотя ее глаза были полны ужаса и непонимания, как можно вообще думать о возвращении в этот ад.

— Ты ненормальная, — выдохнула Лейла.

— Возможно, — согласилась я, — Но живучая. И запомни, — я подошла к ней и взяла за подбородок, заставляя смотреть в глаза, — если кто спросит, мы гуляли по лавкам, купили безделушки и вернулись. Детей не видели, ничего не слышали. Ты поняла меня?

— Да, госпожа, — тихо ответила она.

— Вот и умница.

Детей мы провели в ванную и попросили посидеть там. Строго настрого приказали не выходить и не шуметь. Дети все еще находились в шоке, но мальчишки согласно закивали.

Я собрала силу для нового перехода. Портал открылся легче, чем я ожидала — видимо, организм понял, что спорить бесполезно, и сдался. Марево вспыхнуло в углу комнаты, и мы шагнули в него, не оглядываясь.

Через мгновение мы вышли в тихом, грязном переулке в двух кварталах от площади, который я запомнила, когда мы проходили мимо. Нас никто не заметил. Толпа еще не разошлась. Солдаты бегали взад-вперед, выкрикивая приказы. Кто-то орал про портал, кто-то про заговорщиков. Инквизитор на возвышении был белый как полотно, его гость что-то быстро говорил ему на ухо.

Я поправила юбку, отряхнула рукава от пыли, одернула ворот и самой спокойной походкой, на какую была способна, направилась к выходу с площади.

Никто на нас даже не посмотрел. Идиоты.

Через двадцать минут мы все вместе, как ни в чем не бывало вошли в ворота поместья Первого Советника. Охранник на воротах мельком глянул на нас и кивнул, пропуская. Лейла шла рядом со мной, улыбаясь так естественно, будто и правда весь день провела за покупками. Вонак нес свертки с какими-то тряпками, которые мы на ходу купили у уличного торговца для правдоподобности.

— У тебя талант, — шепнул мне оборотень, когда мы поднимались на третий этаж. — Хладнокровия тебе не занимать.

— Не говори отцу, — так же тихо ответила я. — Сделаем вид, что так и было. Что мы просто гуляли.

— Как скажешь, госпожа.

Дети ждали нас в комнате. Они сидели на полу втроем, тесно прижавшись друг к другу. Мальчишки держались за руки, девочка спала, свернувшись калачиком на коленях у одного из братьев.

— Скучали? — спросила я, скидывая плащ на спинку стула. — А мы вам принесли перекусить.

Лейла поставила на столик свертки с едой, которые мы предусмотрительно купили в городе. Там были теплые булочки, сыр, вяленое мясо и кувшин с компотом. Дети потянулись к булочкам с такой жадностью, что мне стало не по себе. Когда они в последний раз ели?

— Все, все, — я мягко отстранила руки мальчишки, который схватил сразу три булочки. — Вам больше пока нельзя, могут заболеть животы. Запейте сначала компотом, а потом по одной булочке.

Лейла подала три кружки. Дети пили жадно, не отрываясь, обжигаясь, но не останавливаясь. Девочка проснулась от запаха еды, посмотрела на меня мутными со сна глазами и снова закрыла их, теснее прижимаясь к брату.

Я села на пол, прислонившись спиной к дивану, и закрыла глаза.

В голове шумело. Завтра необходимо открыть портал. Завтра, переброска целой армии. Завтра должно случиться все, ради чего мы здесь. А сегодня, трое спасенных детей, которых я даже не спросила, как зовут. Потом. Все потом.