Глава 8

Я лежала на кровати Лейлы и смотрела в потолок.

Третий час.

Сон не шел, мысли роились, как потревоженный улей, а где-то под ложечкой разрасталось то самое нехорошее предчувствие, которое за годы работы в Управлении я научилась распознавать с закрытыми глазами.

Рядом тихо посапывала Лейла. Девушка вымоталась за день так, что отключилась мгновенно, едва ее голова коснулась подушки. А я вот — нет. Даже дар Наследницы, даже многолетние тренировки в Храме Хаоса не могли усыпить чутье, которое орало благим матом — что-то пойдет не так.

Переброска армии завтра. Или уже сегодня, если считать по местному времени. Сотни воинов, десятки Идущих, мой отец, который будет ждать на Тартосе, и я, открывающая портал в самом сердце вражеской территории.

План был хорош. В теории. А на деле…

Я вспомнила лицо Первого Советника, когда он ворвался к нам в комнату. Бледный, взвинченный, с глазами безумца. Он что-то знал. Или догадывался. И его визит — не просто проверка. Он искал подтверждение.

Нашел ли?

Дети сидели в соседней комнате, запертые на два амулета скрытия, которые я нацепила на них, как только Советник ушел. Мальчишки и девчонка, которых я вытащила с костра, спали в обнимку на моей кровати, укрытые теплым одеялом.

Наследники императора. Вот так подарочек.

Легарт Лендор Терман будет доволен. Или взбешен. С моей-то способностью влипать в истории, которые потом приходится расхлебывать всем Управлением.

— Араш? — раздался тихий шепот с соседней кровати.

— Спи, Лейла.

— Ты не спишь.

— Наблюдательный у нас отряд, — фыркнула я. — Спи, я сказала. Завтра тяжелый день.

— А у тебя бывают легкие? — спросила она, и в голосе прозвучала такая искренняя наивность, что я невольно улыбнулась.

— Бывают. Раз в год. В день, когда я никуда не выхожу из дома и никого не спасаю.

— И часто такой день выпадает?

— Ни разу за последние девять лет, — честно призналась я.

Лейла тихо вздохнула и, кажется, наконец-то уснула. А я продолжила смотреть в потолок и думать.

* * *

— Лейла, — позвала я, открывая глаза после двухчасового забытья, которое даже сном назвать было сложно. Скорее, кратковременным отключением сознания, чтобы перезагрузить мозги. — Собирай детей. Отправляю вас на Тартос.

Магичка, дремавшая в кресле с книгой на коленях, встрепенулась:

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас. Не нравится мне вся эта ситуация. Слишком тихо после визита Советника. Слишком…

Я не договорила. Чувство опасности, которое не покидало меня с самого утра, вдруг стало острым, как лезвие моего клинка. Воздух в комнате сгустился, наполнился едва уловимым запахом железа и пота.

— Просыпайтесь! — рявкнула я, вскакивая с кровати. — Все подъем!

Герт и Горт открыли глаза мгновенно, как солдаты, привыкшие просыпаться по первому сигналу. Маленькая Гела захныкала, но старший брат прижал палец к губам, и девочка затихла, только всхлипнула тихонько.

— Что происходит? — спросил Герт, слезая с кровати и помогая брату. В его голосе не было страха. Только холодная, взрослая сосредоточенность.

— Уходим, — коротко ответила я, уже чертя руны на полу. — Лейла, вставай в центр. Детей к себе.

Магичка не спорила. Схватила малышку на руки, прижала к груди. Герт и Горт встали по бокам, вцепившись в юбку Лейлы мертвой хваткой.

Портал открылся тяжело. Магия в этом мире была свободна, она никогда ранее сопротивлялась, словно не хотела подчиняться. Я выжала из себя остатки сил, чувствуя, как кровь стучит в висках, как темнеет в глазах. Кто-то блокирует силы или использует мощный артефакт.

— Живо! — скомандовала я.

Лейла шагнула в марево. За ней последовали близнецы, волоча за собой перепуганную сестру. Девочка заплакала, но звук оборвался, как только портал схлопнулся за последним ребенком.

Я выдохнула. Всё. Они в безопасности.

— Араш! — Стеш ворвался в комнату, не постучав. Его лицо было белым. — Солдаты! Весь дом окружен. Робинс…

— Знаю, — перебила я, выхватывая клинки. — Долго они ждали. Что с нашими?

— Вонак и Брун уже в коридоре. Алан прикрывает лестницу. Дакка…

Договорить он не успел. Дверь слетела с петель.

Первый солдат влетел внутрь, размахивая мечом. Я встретила его ударом снизу — дамарийская сталь вошла под ключицу, и он рухнул замертво, даже не успев вскрикнуть.

— Назад! — крикнула я, отступая к окну.

Но отступать было некуда. Второй этаж, внизу двор, полный солдат. Третий этаж — крыша, с которой можно только прыгать в объятия смерти.

Оставался только коридор.

— За мной! — рявкнула я и вылетела в дверной проем.

Коридор кишел черными фигурами. Я насчитала не меньше дюжины, и это только те, кого видела. Вонак уже работал в центре, разбрасывая тела, как тряпичные куклы. Брун прикрывал его с фланга, работая короткими, экономными движениями — чисто, профессионально, без лишних телодвижений.

Алан стоял у лестницы, и его лицо было неестественно спокойным. Слишком спокойным для человека, которого сейчас убьют.

— Вниз нельзя! — крикнул он, когда я попыталась прорваться к ступеням. — Там их в три раза больше!

— Тогда где?

Вместо ответа менталист указал головой на дальний конец коридора. Там, за поворотом, виднелась неприметная дверь. Та самая, которую я приняла за чулан, когда мы только заселялись.

— Туда, — сказал он.

Я не стала спрашивать, откуда он знает. В конце концов, мог считать у кого-то из слуг.

— Вонак! Брун! Отходим! — скомандовала я.

Оборотень рубанул последнего солдата, отбросил тело ногой и, не оглядываясь, побежал к нам. Брун прикрывал его, на ходу перерезая горло еще одному, слишком шустрому бойцу.

Мы влетели в дверь, и я захлопнула ее за собой, на мгновение задвинув засов.

Темнота. Пыль. Запах сырости и запустения.

— Свет! — выдохнула я.

Алан щелкнул пальцами, и над его ладонью вспыхнул голубоватый огонек. Освещение было скудным, но достаточным, чтобы разглядеть узкую лестницу, уходящую вниз.

— Это старые ходы, — сказал он, первым ступая на ступени. — Под всем поместьем. Я смотрел в голове у управляющего.

— И молчал? — Стеш зашел следом, придерживая раненую руку. Кровь сочилась сквозь пальцы, но он не жаловался.

— А смысл? — Алан пожал плечами. — Мы бы сюда все равно не полезли, если бы не прижало.

Сзади грохнуло — солдаты выбивали дверь.

— Бежим! — рявкнула я.

Лестница была крутой, ступени скользкими от вековой пыли и плесени. Я молилась всем богам, чтобы никто не подвернул ногу. Вонак, несмотря на свою массу, двигался удивительно бесшумно. Брун и вовсе казался тенью.

Ступени кончились внезапно. Мы вывалились в подвал — большое, сводчатое помещение с каменными стенами, уставленное гниющими бочками и рассыпающимися ящиками.

— Где выход? — спросил Стеш, оглядываясь.

Алан подошел к дальней стене, провел рукой по кладке. Камни дрогнули, и между ними проступил едва заметный контур.

— Здесь, — он надавил, и часть стены бесшумно ушла в сторону, открывая темный провал.

Из провала пахнуло холодом и чем-то древним. Запахло подземельем, тем самым, что помнит кровь и страхи столетий.

— Катакомбы, — выдохнул Стеш. — Я слышал о них. Под всем Мардроком сеть ходов. Говорят, там можно заблудиться насмерть.

— Насмерть мы не хотим, — сказала я, шагая в темноту. — Но плутать придется.

Алан осветил путь. Своды оказались высокими, метров пять в высоту, стены сложены из грубого камня, кое-где подпертые деревянными балками, прогнившими насквозь. Пол был земляным, утоптанным до состояния бетона.

— Куда идем? — спросил Вонак.

Я прислушалась. Сзади, со стороны подвала, уже слышались голоса — солдаты спускались по лестнице. Впереди мертвая, звенящая тишина.

— Прямо, — сказала я. — И надеемся, что не в тупик.

Мы пошли.

Коридор тянулся бесконечно. Широкий, метров пять в ширину, с ответвлениями через каждые двадцать-тридцать шагов. Я насчитала уже шесть, прежде чем спросила:

— Алан, ты хоть примерно понимаешь, куда мы идем?

— В сторону реки, — ответил он, не оборачиваясь. — Там есть выход на набережную. Я видел в голове у одного из слуг.

— Далеко?

— Не знаю. Он там не был.

Я выругалась сквозь зубы.

Сзади послышался топот — солдаты нашли наш след. Несколько десятков человек, судя по звуку. И они не собирались отставать.

— Быстрее! — скомандовала я.

Мы свернули в первое попавшееся ответвление. Оно оказалось уже, чем основной ход, но достаточно просторным, чтобы идти в полный рост. Стены здесь были влажными, с них сочилась вода, пахло гнилью и еще чем-то — чем-то живым, что не должно было находиться под землей.

— Чуете? — тихо спросил Вонак.

Я кивнула. Оборотень чувствовал то же, что и я — присутствие. Кого-то или чего-то, кто обитал в этих катакомбах задолго до того, как над ними построили город.

— Не останавливаться, — сказала я.

Мы свернули еще раз. Потом еще. Я перестала считать повороты, сосредоточившись только на беге. Ноги гудели, легкие горели. Три перехода за день — даже для Идущей это слишком много. Организм требовал отдыха, но отдыха не будет.

Голоса солдат то отдалялись, то приближались. Они тоже плутали в этих лабиринтах, но их было много — они могли разделиться и прочесывать ходы.

— Араш, — Стеш схватил меня за руку, заставляя остановиться. — Посмотри.

Он указал на стену. На камне был вырезан знак — не руна, не письмена, а что-то среднее между ними. Иероглиф, которого я не знала, но который заставлял магию внутри меня откликаться.

— Что это? — спросил Брун, подходя ближе.

— Не знаю, — честно ответила я. — Но это древнее. Очень древнее. И очень сильное.

— Может, не надо его трогать? — осторожно предложил Алан.

Слишком поздно. Брун успел коснуться знака, прежде чем я успела его остановить. Мужчина прикоснулся к камню пальцем, и мир взорвался. Свет. Звук. Магия.

Знак засветился фиолетовым, таким же, как мой дар, и стена позади него бесшумно ушла в сторону, открывая новое ответвление.

— Вот же… — выдохнул Стеш.

— Бежим! — рявкнула я. — Быстро!

Мы нырнули в проход. Каменная плита встала на место за нашими спинами с глухим, утробным гулом, отрезая от преследователей. Но надолго ли?

Новый коридор был другим. Здесь не пахло сыростью и гнилью. Здесь пахло… магией. Чистой, древней, не тронутой веками магией. Она струилась по стенам, пульсировала в воздухе, заставляла мои клинки светиться в ответ.

— Араш…

— Что? — спросила я, оборачиваясь.

Вонак смотрел на меня. В его глазах был страх. Настоящий, животный страх, который я никогда не видела у высших оборотней.

— Здесь кто-то есть, — сказал он. — Не люди. Не твари. Кто-то… древнее.

Я замерла. Прислушалась. Тишина. Но не та, что бывает в пустых помещениях. А та, что бывает перед тем, как на тебя прыгнет хищник. Напряженная, звенящая, полная обещания смерти.

— Идем дальше, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — У нас нет выбора.

Мы пошли. И с каждым шагом магия становилась гуще, плотнее, словно мы приближались к сердцу чего-то огромного и непостижимого. Сзади, где-то далеко, снова послышались крики — солдаты нашли проход. Нашли или пробили.

— Быстрее, — сказала я.

И мы побежали. В неизвестность. В темноту. В самое сердце катакомб, где нас ждало нечто, чему не должно было быть места в этом мире.

А может, и в любом другом.