Глава 29

Фролов И всё же меня поймали полицаи. Неожиданно. Как они смогли это сделать, я выяснил быстро, когда попал в тюрьму. Зеки иногда знают больше, чем полиция. Тюремная почта работает гораздо лучше, чем «Почта России». Михей умирал и дал слабину. Выболтал всё священнику на исповеди. Тот, скорее всего, несмотря на тайну исповеди, поделился с кем надо. Я не виню батюшку. Любой человек, услышав такое, побежал бы докладывать втихаря, чтобы гадов немедленного изловили. Самый страшный гад, разумеется, был я. Начались изнурительные допросы. Следователь буквально жить в допросной собирался. Я сразу заявил, что ничего говорить не буду. По закону имею право не свидетельствовать против себя. Это же озвучил мой адвокат. – Вы понимаете, что если вы дадите чистосердечное раскаяние, то суд будет снисходительнее? – спросил следователь. – Понимаю. Можете из меня всё силой выбивать, я ничего не скажу. Мне даже показали видео, где продажный ментяра заливается соловьëм, чтобы хоть как-то спасти свою шкуру. – Ну и что? Потапчук пусть, что хочет, рассказывает. Его право. Винить за это не буду. Я ни о чëм с вами разговаривать не собираюсь. Девок, которые где-то там. Хуй знает где. Мне ни капли не жалко. Вам жалко их, вот и ищите. Ко мне чего пристали? Устал я, отведите меня в камеру. – Заявил я в категоричной форме. На втором допросе я повел себя так же. Следователь ушёл, а меня оставили с адвокатом. Я понимал, что как бы я сейчас не ворковал, пожизненного мне не избежать. На общий режим меня тоже не посадят. Я же для них особо опасный преступник. Так зачем тогда тратить время и давать какие-то там показания? Обрести славу, чтобы тебя в документальных фильмах по телеку показывали? На такое я не согласен. Если будут снимать – пожалуйста, но без моего участия. Я знал, что начальники колоний такие же люди, как и все. Есть среди них твердолобые особи, но в основном договориться можно, если ты имеешь большие деньги. Мы сидели с адвокатом и тихо беседовали. Я говорил так, что уловить речь можно если прислушаться. Леонид сидел близко ко мне. Нас разделял лишь угол стола. – Лëнь, вызови сюда нотариуса. Я тебе доверенность сделаю на продажу моей фирмы. – Решительно заявил я. – Хочешь продать предприятие? – удивился он. – Да. Можно кому-то из дальней родни подарить, но я не хочу. Ты знаешь один из моих банковских счетов. Тот, который на шестьсот семьдесят пять заканчивается. Туда всё кинь. Я проверю, учти. – Хорошо. Моя цена? – спросил Леонид. – Напишу на тебя дарственную. Квартира и домик в заброшенной деревне твои. Возможно, дом в глухомани почти ничего не стоит, но вот квартира весьма дорогая. Она у меня в новостройке. Двухуровневая. Шесть комнат. Два санузла. Дизайнерский ремонт. Там только одной мебели и бытовой техники на миллион. Это весьма щедрый подарок и Лëня об этом знал. – Широкий жест. Что я ещё должен сделать, ведь всё не просто так? – шепнул Лёня. – Разумеется. Возьмешь денег с продажи фирмы. Сам знаешь, сколько надо. Организуй мне этап в хорошую колонию. Чтобы хозяин руку любил погреть. Отстегнëшь ему. Мне нужна отдельная камера. Нормальная кровать. Ортопедический матрас и подушка. Кондиционер пусть поставят. Телевизор хороший. Наушники беспроводные к нему. Бери не те, что в уши втыкают. Приставку хорошую к телеку, чтобы дофига каналов ловило. Сам займись покупкой всего. Хочу качество, чтобы надолго хватило. Мент кинуть может. – Организуем. На самом деле это не проблема. Что-то ещё? – тихо спросил Лëня. – Да. Варьку Зайцеву, которую у меня из дома забрали, наверняка в больницу повезли. Узнай куда. Я должен быть в курсе, залетела она от меня или нет. Где она сейчас? У кого живёт? – Тоже не проблема. Ещё? – Вот теперь всё. Пока всё, – улыбнулся я. Адвокат нажал на кнопку под столом, и меня увели в камеру. Держали пока в одиночке, благо место было. После суда я себе мягкую шконку организую. Знаю, кто имеет море денег, тот и на зоне с шиком живёт. Камера отдельная, телевизор, смартфон, всё это у меня будет. Живи и ни о чëм не тужи. Для разнообразия можно даже шить научиться или как там на зоне работают? Хотя Лëня хорошо забашляет кому надо и по поводу пахоты меня трогать не будут. В душ станут водить не тогда, когда положено, а когда я захочу. Давыдову Леониду Михайловичу недавно стукнуло шестьдесят лет. Из них он больше тридцати в профессии. Востребованный адвокат с большими гонорарами. В девяностые заслужил почёт среди авторитетных людей. Если не мог вызволить на волю, то добивался смягчения срока. В девяносто случаев из ста у него получалось скостить срок. Давыдов был уникальным человеком, имел обширные связи среди судей, начальников тюрем и прочих людей с погонами, кто не брезговал брать деньги. За хорошую взятку мог устроить заключëнному рай даже на строгом режиме. Мой заезд в комфортабельную хату обойдется в миллион. Пока я говорил, что мне надо. Лëня написал цифру. Не жалко. После продажи фирмы у меня останется полно бабла. Меня привели в камеру. Я упал на кровать и положил руки под голову. Спать тут не айс. Матрас весь скомковался. При совке ещё куплен, что ли? Впрочем, потерплю немного. Главное, чтобы Варя оказалась от меня беременна. Если это так, Лëня узнает. Зря я ему, что ли, квартиру дарю. По скромным меркам она на десять миллионов сейчас тянет. Плюс домик бонусом. Там тоже мебель дорогая. Снова вспомнил о Варе. Жаль, что этот Дениска-крыска вцепился в неë, словно зверь. Добился своего, нашёл девушку. Есть те, кто работает на отвали. Этот гад зубами её у меня вырвал. Подозреваю, тут ещё и Хантаев замешан. Не удивлюсь, если он заберёт Варю себе. Даже если и так, я не против. У моего ребёнка должен быть отец. Почему-то чувствовал, что не зря к девке месячные не пришли. Точно залетела. Жаль, что я сам не смогу воспитать малыша, но тут уж ничего не попишешь. – Фролов, ужин, – в двери открылось окно. Я подошёл с алюминиевой тарелкой и кружкой. Мужик в серой униформе с номером на груди положил мне картофельное пюре и котлету. В кружку налил чай. Ещё дал кусок хлеба. Тележка погремела дальше, а в окне появилась довольная рожа постового. – Всё, что просили, Игорь Пантелеевич, – он кинул в камеру завëрнутый пакет и закрыл окно. Я поставил еду на стол, потом подобрал пакет. Там были: коробка сигар, зажигалка, мои любимые конфеты, пачка печенья. Коробка вскрыта, я открыл крышку. Ожидаемо. Кроме тысячи себе в карман, сержантик ещё и сигару упëр. Зато тут лежала малява. Маленький клочок бумаги, скрученный в трубочку. Я развернул послание. «Твои пацаны кудахчут, как курочки, но они мало, что знают. Твой адвокат говорит, ты молодец. Бизнес помогу продать по хорошей цене. Только будь умницей». Я прекрасно понял, от кого это послание. Смысл ясен. С бизнесом помогут, но если что, то я и до суда не доживу. Ещё одна причина, чтобы молчать. Мой клиент живёт не в нашем городишке. Там такая должность, что позавидует любой. Понятно, что он моментально узнал все новости и быстро прилетел, благо свой самолёт имеет. Что же, я и не собираюсь ничего рассказывать. Мне ещё жить хочется. Пусть эта жизнь будет проходить в клетке, но и львы в зоопарке живут себе вполне комфортно. Мне интересно, где мой славный Московский друг будет себе очередную сучку доставать, если и эту похоронит? Да, без меня многим клиентам туго придётся, ну и хрен с ними. Пусть радуются, что на воле.