13 глава

Лера

Назар подходит со спины и обнимает за талию. Жар его тела впитывается в моё, а его дыхание щекочет шею.

Я невольно вздрагиваю, но не отстраняюсь — напротив, на мгновение позволяю себе прижаться к нему чуть сильнее, ощущая твёрдость его груди за спиной.

После того что только что было, хочется прийти в себя, чтобы просто успокоить бунтующее тело и заодно поговорить.

— Назар, у меня есть своя жизнь, обязанности. Я не могу сидеть взаперти и потакать твоим капризам.

Я хочу поговорить откровенно. Может, тогда мы сможем прийти к единому решению. Ведь я не знаю, что у него на уме. А хочется чего-то определённого.

— Если бы не сбегала каждый раз, я бы не стал тебя запирать, — отвечает он, вырисовывая пальцами узоры на моём животе.

Его тон ровный, почти холодный. Кончики его пальцев слегка подрагивают, будто он сдерживает желание сжать ладонь сильнее.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь унять неутихающий пульс.

— Вспомни, как всё начиналось. А ведь ты мне нравился, — в памяти проскакивает момент нашего срыва: мы целовались как сумасшедшие, не думая о том, что поступаем неправильно.

Его губы были горячими, жадными, а руки скользили по спине, прижимая меня к себе так тесно, что я чувствовала каждое биение его сердца.

Я закрываю глаза, на мгновение погружаясь в воспоминание, и кожей ощущаю, как учащается его дыхание.

— А сейчас? — спрашивает он чуть слышно, его голос становится мягче.

Пальцы замирают на моём животе, а большой палец начинает медленно, почти невесомо поглаживать изгиб талии.

— Сейчас ты давишь на меня. Насильно мил не будешь. Знаешь же такую поговорку, — я даже расслабилась в его руках, чувствуя, как напряжение понемногу уходит.

Стало как‑то спокойно, когда он не угрожает. Тепло его ладоней, их уверенное, но не грубое прикосновение убаюкивают, заставляют на миг забыть обо всех разногласиях.

— Что ты предлагаешь? — Назар настроен решительно, но теперь в его голосе читается искренний интерес.

Он чуть наклоняется ближе, и я ловлю себя на мысли, что хочу ощутить его губы на своей шее. Это чёртово наваждение не хочет оставлять меня.

— Отпустить меня. И если я тебе дорога, просто ухаживать. Как в нормальных отношениях, — надежда вспыхивает во мне, словно крошечная искра. — Обещаю, больше сбегать не буду. Но и ты должен пообещать: если у нас ничего не получится, ты отпустишь меня.

— Я ещё не решил, — осекает меня он, но уже не так жёстко.

Его рука скользит вверх, едва касаясь рёбер, и это лёгкое прикосновение вызывает волну мурашек вдоль позвоночника.

Мы оба замолкаем, чтобы переварить информацию. Вокруг — живописная поляна: деревья шелестят листьями, вдалеке слышится редкое пение птиц.

В этом красивом месте хочется забыть обо всех тревогах, не думать о том, что скоро вернусь в клетку, хоть и золотую.

Тёплый ветерок играет прядями волос, а я ловлю себя на том, что неосознанно прижимаюсь затылком к плечу Назара.

— Ты помнишь Свету? — я решаюсь затронуть болезненную тему. — Я часто вспоминаю, как она тебя любила. Готова была жить твоей жизнью, лишь бы ты был с ней рядом. Может, такая девушка тебе нужна? Которая готова выполнять твои прихоти и заглядывать в рот.

Чувствую, как Назар хмурится, его пальцы слегка сжимаются на моём животе — не больно, но ощутимо, напоминая о его силе.

— Поэтому Света была для меня проходным билетом в твою квартиру. Потому что она не ты, — его голос звучит хладнокровно, но я замечаю, как он на мгновение отворачивается. — Она искала хозяина, а мне нужна сильная девушка, с характером. Жаль, что она так и не нашла то, что искала.

— Тогда зачем ты убиваешь мой характер? Зачем хочешь сделать из меня Свету? — я смотрю вдаль, на огни города, стараясь понять, что творится у него в душе.

Его тело напряжено, дыхание участилось, он тоже не так спокоен, как хочет показать.

— Я хочу, чтобы ты была моей. Вот всё, чего я хочу, — он разворачивает меня к себе, заглядывая в глаза. Его ладони ложатся на мои плечи, слегка сжимая их. — Ты будешь жить в моей квартире по собственному желанию. Тогда дверь будет открыта.

— Сколько тебе нужно времени, чтобы понять, что мы разные? — я пытаюсь обозначить хоть какие‑то сроки, чувствуя, что сейчас решающий момент.

Его пальцы чуть сдвигаются, поглаживая кожу над ключицей, и это прикосновение отвлекает, сбивает с мысли.

— Сколько нужно времени тебе, чтобы понять, что лучше меня ты не встретишь? — задаёт встречный вопрос он, чуть приподнимая бровь.

Его взгляд скользит по моему лицу, задерживаясь на губах.

— Неделя, — я приподнимаю брови, стараясь выглядеть уверенно.

— Месяц, — перебивает он, не давая мне шанса.

— Две недели, — торгуюсь я, как на рынке.

Внутри всё сжимается, но я знаю: лучше так, чем жить в страхе, чем сидеть в четырёх стенах.

Его ладонь скользит вниз по моей руке, переплетая наши пальцы. Этот жест кажется неожиданно интимным, и сердце пропускает удар.

Назар молчит несколько секунд, задумчиво глядя вдаль. Затем кивает:

— Хорошо, — выдыхает он.

Он разворачивается и ведёт меня к машине, больше не сказав ни слова.

Дорога кажется адски длинной. Назар напряжённо молчит, видимо, обдумывает наш разговор и, возможно, жалеет о своём решении.

Я же думаю о том, как прожить две недели с ним в одной квартире и не влюбиться окончательно.

Его пальцы всё ещё сжимают мою ладонь — крепко, но бережно, словно он боится, что я исчезну.

В салоне стоит напряжённая тишина, лишь тихо играет музыка. Слова неразборчивы, мелодия сливается с шумом двигателя. Я смотрю в окно, наблюдая, как мелькают деревья и фонари. Но краем глаза замечаю, как Назар бросает на меня короткие взгляды — быстрые, изучающие, будто он пытается прочесть мои мысли.

Когда Назар паркует машину, он вытаскивает из кармана мой телефон и протягивает мне:

— Позвони Жуку, пригласи на ужин, — говорит он и выходит из машины, давая мне несколько секунд, чтобы переварить его просьбу.

Я сжимаю телефон в ладони, чувствуя, как внутри смешиваются облегчение и тревога. Силикон кажется холодным, а пальцы Назара, передавшие его, были такими тёплыми.