4.3

Она сидела прямо на земле. Рядом — мотоциклетный шлем и кожаная куртка. Макс узнал Аню сразу, на мгновение замерев от неожиданности в оцепенении. Девушка расположилась возле такой же чёрной гранитной плиты, понуро опустив плечи и склонив голову. И от этой картины в груди Максима что-то болезненно сжалось.

Аня теребила в руках ленту от венка, Макс разглядел только одно слово, написанное на чёрном атласе «…скорости». Он просто присел рядом, поймав взгляд Ани, которая от неожиданности сделала глубокий рваный вдох.

— Ты вполне мог дождаться вечера, как и договаривались, — тихо проговорила она, криво улыбаясь и стирая с лица слёзы.

Макс вернул невесёлую улыбку и провёл пальцем по ленте, которую не выпускала из своих рук Аня.

— Как?

— Разбился на мотоцикле.

— Твой парень?

— Друг.

— Давно?

Макс не стал смотреть на дату, выгравированную на надгробной плите, ему было важно слышать Аню. И Макс сам не знал, почему.

— Чуть больше года.

Макс выдохнул сквозь крепко стиснутые зубы. Илья погиб десять лет назад, и всё равно чувство потери было очень свежо. Что уж говорить о том, когда прошёл всего год.

— Понятно. Мне очень жаль.

— И мне. — Она помолчала, а потом подняла голову, всматриваясь вдаль. Туда, где над бесчисленными крестами простирался горизонт. — Я Вандер для Тоши починить хочу. Он об этом мечтал.

— Прости, — выдохнул Макс, беря за руку Аню. Здесь этот жест показался совершенно естественным. И повторил: — Прости.

— Ничего, — Аня перевела взгляд на Максима. — Ты ведь не знал.

— Не знал, — кивнул Макс и замолчал.

Так они и сидели рядом, на земле, держа в руках одну ленту, и каждый думал о своём, но в то же время чувствовал, что именно сейчас и именно здесь он не один.

— Идём? Холодно. — Макс поднялся с земли и протянул руку Ане. Та подняла на него глаза, глядя вопросительно, и столько всего он успел прочитать в этих глазах. Страх, желание доверять и огромное одиночество, которое Аня так усиленно прятала за своим поведением. Наверное, он окончательно сошёл с ума, если верит в то, что научился читать по глазам. И если ощущает внутри жгучее желание защитить, быть рядом. С той, кого едва знает.

— Солнце. — Она, наконец, решилась и подала Максу руку, поднимаясь на ноги и поёжившись. — Тепло вроде.

— Вот именно, что вроде. — Он огляделся, будто ища что-то. — Ты на мотоцикле?

— Да. У ворот припаркован. — Макс всё ещё не выпускал ладони Ани, а она и не торопилась убирать руку.

— Тогда идём. — Он подхватил с земли куртку, накинул её Ане на плечи и повёл в сторону выхода с кладбища, неся в свободной руке шлем. Больше они не сказали друг другу ни слова — говорить об обычных делах вроде новой встречи или о чём-то подобном не хотелось.

Макс лишь забрал у Ани телефон, который она вытащила из кармана, набрал на нём свой номер и вернул хозяйке.

— Позвони, — проговорил он едва слышно, развернулся и пошёл к своей машине, через несколько секунд услышав позади рёв удаляющегося мотоцикла.

Смерть — такая простая штука. Особенно, когда понимаешь, что это твой единственный выход. Иногда кажется, что всё происходящее с тобой — нормально. Вся эта жизнь, шелуха, мимолётность. Встать утром и позавтракать — норма. Поехать на работу, заключить контракт, пообедать. А внутри — пусто. Зачем тогда нужно всё это, если внутри тебя пусто?

Я и сам ещё не понял, что произошло сегодня. Кто-то заполнил эту пустоту или просто стал её частью? Как хочется верить, что заполнил…