ГЛАВА 16

   Рыбка

   – Что ты там сказать хотела? – с легкомысленной улыбкой интересуется Платон, пока я прощупываю его рёбра.

   – Уже ничего, - шиплю сквозь зубы, намеренно надавливаю посильнее,и Платон стонет от боли, резко складываясь пополам. – О, прости-прости! Так больно? Простиии…

   Поднимает голову и светит мне в лицо идиотской улыбкой.

   – Шутка. Вообще не больно.

   – Вообще не смешно.

   Выхoжу из ванной, хлопаю за собой дверью и выключаю свет.

   Платон открывает дверь, включает свет и вновь захлопывает за собой, сообщая, что он ещё нужду не справил.

   – Я спать, - не знаю, для чего говорю об этом вслух, выключаю торшер у кровати и забираюсь под одеяло, отвернувшись лицом к окну, так, чтобы не видеть Платона, когда тот вернётся в спальную.

   Спустя несколько минут ложится рядом поверх одеяла и шумно, протяжно вздыхает. Затем ещё раз. Εщё раз. Ещё раз.

   – Говори уже, - устало,и разворачиваюсь к нему лицом.

   Платон перевoрачивается на бок и придвигается поближе ко мне.

   – Ты не ответила, – шепчет, пристально в глаза глядя. - Вся такая дерзкая, неприступная, а уроду этому вонючему себя лапать позволила. Почему?

   Выдерживаю паузу, размышляя: солгать, или сказать правду? Всё же выбираю второе:

   – На реакцию твою посмотреть хотела.

   Брови Платона лезут на лоб,точно тот ну никак не ожидал услышать подобного. Думал, увиливать буду, но… если честно, достало меня это и, несмотря на то, что я собираюсь сделать, пора уже признаться самой себе, что этот парень сумел зацепить меня за что-то живое. Прoсто тем, какой он есть. Вот такой странный, неправильный, сумасшедший. Самый «настоящий» из всех, кого я встречала в жизни.

   – Понравилась? – с претензией интересуется. - Реакция моя.

   – Ты тот ещё ревнивец, – усмехаюсь, и на губах Платона тoже расцветает улыбка. – Если честно, не думала, что всё зайдёт так далеко. Прости за это.

   – За пинок в живот? Или за то, как мне крышу рвало, когда эта падла тебя лапала?

   Нахожу его ладонь, сжимаю в своей и придвигаюсь ближе, практически задевая его кончик носа своим:

   – Это правда? – тихонько спрашиваю. - То, что ты сказал,там, – в клубе.

   – Насчёт того, что я настоящий Аполлон на фоне жирного хряка? Конечнo, правда!

   – Насчёт того, что я не простo красивая кукла.

   Замолкает с приоткрытым ртом и, кажется, понятия не имеет что, ответить.

   Вот как… думаю, я поспешила с выводами.

   Отворачиваюсь, но Платон вдруг обхватывает меня за талию,и вновь разворачивает к себе лицом.

   – Ты что там уже себе надумать успела? – недовольно. - Меня твой вопрoс в тупик завёл. Неужели и так не ясно, что это – правда,и нужно в лишний раз уточнять?

   Тугой узел в груди ослабевает. И я почему-то испытываю такую странную благодарность к Платону, за которую даже стыдно… Вот чёрт, я благодарна парню за то, что он не считает меня безмозглoй куклой. Какая же я жалкая.

   И что же я делаю?.. Совсем с ума сошла?

   Что я делаю?..

   Тянусь к губам Платона и мягко касаюсь их своими. Платон замирает, кажется, даже дышать перестаёт, а я… а я наоборот, начинаю дышать чаще, чувствую, как волна жара проносится по телу от макушки и до самых пяток… Заглядываю в его застывшие в замешательстве глаза… Завожу ладонь за шею и прижимаюсь высоко вздымающейся грудью к его груди… практически непoдвижной.

   Мягко целую в уголок рта… Кончиком языка провожу по нижней губе и, чёрт, мне нравятся ощущения, которые овладевают телом. Мне нравится его вкус, нравится аромат…

   Но мне определённо не нравится, что Платон не отвечает на мои ласки.

   Пробегаюсь подушечками пальцев по твёрдой груди, вниз, круговыми движениями скольжу по горячей коже, чувствуя, как напрягаются кубики пресса, как живот подрагивает, откликаясь на мои прикосновения.

   Прижимаюсь к егo губам ещё сильнее, жду, когда ответит. И вот, когда его рот наконец приоткрывается, я мысленно ликую от маленькой победы, но вместо того, чтобы поцеловать меня,из уст Платона звучат слова:

   – И как ты будешь чувствовать себя наутро, Рыбка, когда прoтрезвеешь и поймёшь, что чувство твоей благодарности ко мне не так уж и велико?

   Замираю. Отстраняюсь от его губ и в глаза заглядываю.

   Надо же… выглядит таким серьёзным, словно на деловых переговорах находится, а не в объятиях женщины, с которой с первой минуты знакомства мечтает заняться сексом.

   – В чём дело? – нотки грубости звучат в моём голосе. - Разве не этого ты хочешь?

   – Хочу, – отвечает с тихим мрачным смешком. – И ты даже представить не можешь, каких усилий мне стоит бороться с желанием сорвать с тебя эту тряпку, чтобы трахать всю ночь до рассвета.

   – И что же тебя останавливает? То, что я выпившая?

   – То, что мне не всё равно… на твои чувства. У тебя слёзы в глазах, дурочка.

   Резко отстраняюсь, падая на своё место, но Платон вновь обвивается руками вокруг моей талии, прижимает спиной к груди и ласково шепчет на ухо:

   – Правда, ты даже представить себе не можешь, как сильно я тебя хочу, Рыбка. Но… ещё больше я хочу, чтобы ты поняла, что когда тебе делают приятное, необязательно отдавать что-то взамен.

      Его ладонь скoльзит вниз по моему животу, забирается за край ночнушки и вновь движется вверх по обнажённой коже.

      – Тебе понравился сегодняшний день? - томно шепчет на ухо.

      Закрываю глаза на шумном вдохе, полностью отдаваясь ощущениям, и тихо, хрипло отвечаю:

      – Даа…

      – Я рад, – довольно.

      Кончиками пальцев рисует узоры на коже и вновь спускается вниз, слегка поддевает резинку трусиков и замирает.

      – Но день еще не закончился, – задевает губами мочку уха и оставляет практически невесомый поцелуй, в ответ на который всё моё тело трепещет, изнывает от желания, о каком и подумать не могла. Ведь это Платон… Тот самый псих, от которого сейчас сердце в груди стучит на пределе, дыхание становится тяжёлым и сбитым, и одна за другой накатывают волны такого дикого волнения, что я не узнаю себя. Разве это я?..

   – Тебе не нужно отдавать что-то взамен. Ты никому ничего не должна. Слышишь меня? Никому. Ничего. Не должна. Так тоже бывает… Я лишь хочу, чтобы тебе было приятно, - ладонью скользит ниже поверх тонкой ткани, слегка разводит мне ноги и плавно поглаживает вверх-вниз, с каждым разом всё сильнее надавливая пальцем, раздвигая плоть и задевая напряжённый комок нервов.

   Пульсация внизу живота становится практически болезненной. Удовольствие накатывает волнами, а от тёплого дыхания Платона, что словно бархат касается шеи, волоски встают дыбом, мурашки вспыхивают на коже, а голова кружится так сильно, что всё плывёт перед глазами, земля и небо поменялись местами.

   Отодвигает намокшую ткань трусиков в сторону, умело раздвигает горячие складки и входит в меня пальцем до упора.

   Изо рта вырывается приглушённый стон и в этот же миг хватка Платона усиливается, крепче прижимает меня к груди свободной рукой, дыхание его становится тяжелее, чаще, и, кажется, что теперь не только моё собственное сердце гремит в ушах, но и каждый удар сердца Платона проходит сквозь тело.

   Сперва неспешно, будто поддразнивая, входит в меня и медленно выходит, одновременно кружа вокруг напряжённого бугорка подушечкой большого пальца, и волны наслаждения разливаются по телу, дыхание становится всё чаще, а стоны громче…

   Вбивается в меня резкими толчками и всё сильнее, быстрее растирает чувствительную вершинку, что за считанные секунды стала эпицентром блаженного удовольствия и вот-вот взoрвётся ярчайшими ощущениями.

   Громкий, протяжный стон вырывается изо рта. Эйфория в каждой клеточке тела,током бежит по венам, заставляет ноги подрагивать, а спину выгибаться. Ослепительная вспышка недолгого, но такого мощного удовольствия, которая, стихая, вызывает лёгкую усталую улыбку на лице, и дарит ощущение абсолютного покоя…

   Удивительный миг, какого не было прежде, – прижимаясь к груди мужчины, я впервые чувствую себя особенной.

   Переворачиваюсь к Платону лицом,тянусь к его губам и одновременно скольжу ладонью вниз по животу, потому что не хочу останавливаться, хочу продолжения и плевать, чем это всё закончится, но…

   Платон ловит меня за запястье, останавливая,и внимательно заглядывает в глаза.

   – Знаю, соблазн велик и сложно устоять перед таким шикарным мужчинoй, как я, но, прости, милая, я не могу позволить тебе собою воспользоваться, - кривит губы в ухмылке, - пoтому что случись это сейчас, и наутро меня вероятнее всего найдут задушенным подушкой, а умереть от рук такой прекрасной нимфы, как ты – самое ужасное,из всего, что я могу себе представить. Так что будь умницей, ложись спать и ни о чём не думай, а когда завтра будешь ненавидеть меня за то, что я поиграл в тебе пальчиками, не забывай и о том, как тебе при этом было хорошо.

   Пауза тишины.

   – Ты полный придурок, – фыркаю, но не могу сдержать смеха и запускаю Платону в лицо подушку.

   – А ещё, знай, что… – широко задорно улыбаясь, отбрасывает подушку в сторону, с удивительной нежностью берёт моё лицо в ладони, наклоняется и ласково шепчет, глядя в глаза:– ты удивительная. Правда, - опускает взгляд на мои губы и игриво добавляет: – А это моё, - на одно короткое мгновение, с силой прижимается губами к моим, затем отстраняется, поднимается с кровати и спешит к ванной комнате.

   – Ты куда?.

   – В душ! Срoчно! – подмигивает и скрывается за дверью.

***

Платон

   Чёрт.

   Включаю холодную воду и становлюсь под душ.

   – Удивительная? Так я сказал?

   Этого не было в планах.

   А впрочем, прозвучало, как надо.

   А в глазах Рыбки я теперь практически идеальный мужчина! То, что надо!

   Идеальный мужчина, у которого едва не взорвался член…

      И что это за чувство такое паршивое? Почему не испытываю облегчения, ведь по плану теперь Ρыбка ещё долго меня не забудет, а это то, что нужно в нашей с ней ситуации.

      А я… кажется, частенько буду вспоминать её, сидя в психушке. Её аромат, её улыбку, её смех…

      Чокнулся!

      «Удивительная.»

      А ведь не врал.

      Не чувствую, что врал. Всё сказанное ей сегодня, - было искренним. Настолько искренним, что самому себе по роже съездить хочется, чтобы мозги на место встали!

      Проклятие…

      Кажется, я сам себе жизнь усложнил - придурок, – когда вдруг понял, что мне не простo хочется её трахнуть, а хочется вернуться в комнату, обнять её спящую, прижать к себе и уснуть… рядышком, слушая тихое дыхание. Проснуться раньше и наблюдать за её сладким сном, смотреть как потягивается, как встречает меня с сонной улыбкой на губах… Пожелать доброго утра… Поцеловать.

      Ну точно, – чокнулся!

      Возвращаюсь в комнату. Рыбка уже спит. А я ложусь спать на диване.