Глава 4. Кирилл
1 сентября. 22:30
Басы вдалбливали ритм прямо в подошвы моих кед, заставляя воздух в особняке Игоря вибрировать. Вечеринка была в самом разгаре: густой коктейль из запаха дорогого джина, хлорки из бассейна и чего-то сладковато-запретного забивал легкие. Огромная терраса, выложенная белым мрамором, была залита ядовитым неоновым светом, а в панорамном бассейне под открытым небом уже вовсю ревели пенообразователи. Белые хлопья пены, похожие на тающие облака, разлетались под порывами ветра, оседая на разгоряченных телах девчонок. Они извивались под треки топового диджея, чье имя стоило как годовой бюджет небольшого городка, и в этом движении было что-то первобытное, прикрытое глянцевой оберткой люкса.
Я сидел на широком кожаном диване в лаунж-зоне, лениво помешивая лед в стакане с двенадцатилетним виски. Лед мелодично бился о хрусталь — единственный звук, который не тонул в грохоте колонок. Рядом Дэн и Матвей с азартом резались в «Beer Pong», щедро вливая в проигравших шоты с текилой, от которых у тех мутнели глаза уже через минуту.
— Да говорю вам, она реально отбитая! — Марина перекрикивала музыку, активно жестикулируя бокалом с шампанским «Cristal». Несколько капель упало на её брендовое платье, но она даже не заметила. — Вы слышали её? «Траектория движения», «вектор»... Она мне устав вуза цитировала! В первый же день! У неё вместо мозгов — методичка по юриспруденции!
— Марин, ну серьезно, выключи пластинку, — Игорь, растянувшийся в огромном кресле-мешке, лениво приоткрыл один глаз. — Забей ты на эту нищебродку. Ну, заучка, ну, странная. Таких в МИЭП каждый год завозят пачками «для статистики», чтобы министерство не вякало о социальном неравенстве. Поори над ней в коридоре и забудь. Она — пыль на твоих туфлях.
— Да она не просто заучка, — Дэн отвлекся от игры и хохотнул, вытирая липкую пену с лица. — Она как робот из малобюджетного фильма. Реально. Смотрит сквозь тебя своими прозрачными глазами и выдает базу данных вместо нормальных слов. Может, у неё там реально вместо сердца процессор Intel Core i9? Или она просто модель новой разработки, которую тестируют на нас?
Я усмехнулся, глядя на танцующую толпу, но перед глазами всплыл её образ в атриуме. Хрупкая, в этом своем дурацком безразмерном свитере, который висел на ней мешком, но с такой непрошибаемой, почти пугающей уверенностью в своей правоте.
— Пытается выделиться, — бросил я, обжигая горло глотком виски. — Обычная тактика тех, у кого нет бабла на нормальный шмот и тачку. Если не можешь задавить статусом, дави интеллектом. Заучивают термины из учебников, строят из себя интеллектуальную элиту, «не таких, как все». Выглядит это, конечно, максимально тупо и дешево, но на некоторых профессоров старой закалки работает безотказно.
Аглая, сидевшая рядом со мной, даже не подняла головы. Свет от экрана смартфона мертвенно-голубым пятном ложился на её идеальное лицо. Она была полностью поглощена перепиской, и на её губах играла странная, почти хищная улыбка.
— Эй, королева, — я подался вперед и резко, по-хозяйски прикусил её за открытое плечо. Кожа пахла дорогим лосьоном и тщеславием.
— Ай! Кир, ты придурок! — она дернулась, но телефон не отложила, лишь игриво толкнула меня локтем в бок.
— С кем переписка? Кто этот камикадзе, который отвлекает тебя от меня? — я попытался заглянуть в экран, но она ловко заблокировала его коротким движением пальца.
— Успокойся, Воскресенский, — Аглая поправила бретельку платья и посмотрела на меня с вызовом. — У меня есть цель поинтереснее твоих ночных заездов. Я решила замутить с нашим новым преподом по гражданскому праву. Помнишь его? Молодой, холеный, ездит на белом «Порше»... Но он, зараза, такой непробиваемый зануда! Даже не смотрит в мою сторону на лекциях. Представляешь? Игнорирует меня!
— И ты решила взять его штурмом через телеграм? — Дэн подошел к нам, заинтригованно прислушиваясь и на ходу допивая чье-то пиво.
— Тоньше, мальчики. Гораздо тоньше, — Аглая победно блеснула глазами, и в этом взгляде я узнал себя. — Я вычислила одного ботана из его группы. Оказывается, этот парень — младший брат нашего препода. Сейчас я провожу «мастер-класс»: учу этого прыщавого гения кадриться к девчонкам, расписываю ему скрипты для свиданий, подбираю музыку. А взамен этот придурок сливает мне всё о брате: что тот любит на завтрак, где ужинает по пятницам, какие женщины заставляют его оборачиваться. Информационная война, слышали про такое? Я взломаю его жизнь через его же семью.
— Жестко, — Матвей присвистнул, качая головой. — Бедный пацан. Он же в тебя втюрится через два дня и пойдет сбрасываться с моста, когда узнает правду.
— Это его проблемы, — Аглая равнодушно пожала плечами и снова уткнулась в экран.
Я откинулся на спинку дивана. Всё было как обычно. Дорого. Красиво. Предсказуемо. Аглая со своими многоходовочками, Марина со своими комплексами. Весь этот мир был либо куплен, либо просчитан наперед. И это начинало меня бесить.
14 сентября. 12:45
Две недели пролетели как в затяжном прыжке — шумно, быстро и, честно говоря, чертовски нудно. Жизнь в МИЭП вошла в свою привычную колею. Пары сменялись тусовками, тусовки — тяжелым похмельем на утренних лекциях, а лекции — новыми заездами по МКАДу. Всё было настолько правильно, что меня начинало подташнивать от этой стабильности.
Аглая окончательно превратилась в цифрового призрака, живя в переписке со своим «ботаном-информатором». Марина продолжала раздувать скандалы из-за парковочных мест, пытаясь выжить с «золотого квадрата» всех, кто ездил на машинах дешевле пяти миллионов. А я… я просто подыхал от скуки. За эти четырнадцать дней не произошло ничего, что заставило бы мой пульс подняться выше нормы.
Мы зависали в центральном атриуме после второй пары. Солнечные лучи пробивались сквозь стеклянный купол, высвечивая пылинки в воздухе. Игорь что-то увлеченно доказывал Матвею, размахивая руками, а я просто крутил на пальце ключи от мерса, разглядывая снующих студентов.
— Гляньте на неё. Она реально застыла перед этим аквариумом так, будто там не рыбы, а портал в другое измерение, — Дэн внезапно сплюнул, кивнув в сторону дальней ниши холла. — Деревня. Как она вообще в наш универ попала? По квоте для одаренных сирот из глубинки?
Я проследил за его взглядом. Там, почти вплотную прижавшись лбом к толстому стеклу огромного морского аквариума, стояла она. Ярослава. Яся. Имя-то какое… церковно-славянский пафос. За две недели она ни разу не изменила себе: всё тот же светлый свитер крупной вязки, из-за которого она казалась еще меньше, и этот взгляд — широко раскрытый, слишком прямой, лишенный привычного нам социального фильтра.
Нищебродка с дурацкой привычкой верить в то, что мир вокруг — это познавательная передача на Discovery.
— Скучная она, — бросил я, нарочито отворачиваясь к панорамному окну. — Слишком правильная. В ней нет драйва, одни сухие алгоритмы и заученная вежливость. Даже троллить её неинтересно — она же сарказм не считывает, как старый антивирус.
— А давай проверим, насколько она «правильная»? — в глазах Дэна внезапно вспыхнул тот самый хищный азарт, который я так искал все эти дни. Он подался вперед, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Спор, Кир. Месяц. Влюбишь её в себя, заставишь бегать за собой хвостиком, как преданную собачонку. Чтобы она ждала тебя у подъезда и заглядывала в рот. А когда она окончательно поплывет и решит, что реально попала в сказку про Золушку — выкинешь на помойку, где ей и место. Красиво и прилюдно.
Я усмехнулся. Внутри, где-то под ребрами, зашевелилось что-то темное, азартное. Скука мгновенно испарилась, уступив место охотничьему инстинкту.
— На что спорим? — я снова посмотрел на её хрупкий силуэт у воды.
— Твой «гелик» против моего катера, который я пригнал из Штатов. Идет?
Ставка была жирной. Катер Дэна был моей давней мечтой для летних вечеринок на воде, а мой «гелик» — его личным вызовом.
Я еще раз посмотрел на неё. В этот момент Яся прижала тонкую ладонь к холодному стеклу, улыбаясь какому-то проплывающему мимо скату. Она выглядела такой беззащитной, такой отделенной от нашей реальности этим слоем воды и стекла, что мне почти стало её жаль. Но только «почти».
— По рукам, — я сжал ключи в кулаке так, что металл впился в кожу. — Считайте, она уже в моей постели. И с разбитым сердцем в придачу.
Я сделал глубокий вдох, натягивая на лицо свою самую обезоруживающую маску — улыбку «принца», от которой у девчонок в МИЭПе подкашивались ноги. Мой флирт был отточен годами: правильный наклон головы, чуть хрипловатый голос, взгляд, обещающий слишком многое.
Я подошел к ней бесшумно, почти касаясь её плеча, и оперся ладонью о холодное стекло аквариума прямо над её рукой, замыкая пространство вокруг неё.
— Знаешь, — прошептал я ей прямо в ухо, обдавая запахом парфюма и уверенности, — этот скат определенно в тебя влюбился. Он кружит здесь только потому, что не может отвести глаз от такой… необычной первокурсницы. Ты его личное наваждение.
Я замер, ожидая стандартного набора: испуганного вздоха, густого румянца или хотя бы кокетливой попытки отшутиться. Но Яся даже не вздрогнула. Она медленно, очень медленно повернула голову. Её прозрачные глаза встретились с моими. В них не было ни тени смущения. Только чистый, ледяной, почти медицинский анализ.
— Скат — это хрящевая рыба семейства Dasyatidae, — произнесла она ровным, лишенным эмоций голосом, будто зачитывала статью из Википедии. — У него полностью отсутствует лимбическая система в том виде, который позволил бы ему испытывать антропоморфное чувство «любви». Его зацикленная траектория обусловлена поиском корма или реакцией на электромагнитные импульсы, которые усиливаются из-за твоего телефона в кармане. Твоё утверждение логически ложно и биологически безграмотно.
Я на мгновение завис. В голове будто закоротило проводку.
— Детка, расслабься, — я попытался вернуть инициативу, сократив дистанцию до критической и коснувшись кончиками пальцев её рукава. — Я просто хотел сказать, что ты здесь — самое прекрасное существо. Может, оставим рыб и сходим выпить кофе? Я знаю место, где делают лучший латте в городе…
Яся внезапно дернулась, как от удара током. Она резко отдернула руку, к которой я прикоснулся, и отшатнулась назад, словно я был не «первым парнем универа», а источником радиоактивного заражения. На её лице отразилась не обида, а какой-то почти физический, непереносимый дискомфорт.
Она не сказала ни слова. Просто развернулась и быстро, почти бегом, скрылась за поворотом коридора, прижимая планшет к груди так, будто это был её единственный щит от этого мира.
За моей спиной атриум взорвался хохотом.
— О боже! Кир, это был эпик фейл десятилетия! — Игорь едва не ронял телефон, на который снимал всю сцену. — «Биологически безграмотно»! Чувак, тебя только что отшила Siri в человеческом обличье! Она тебя размазала по стеклу вместе с этим скатом!
— Ставлю десятку, что это видео станет легендой, — Дэн вытирал слезы, задыхаясь от смеха. — Слышь, «самое прекрасное существо», тебя только что сравнили с помехой для электромагнитного поля!
Я стоял у аквариума, чувствуя, как уши горят от унижения. Впервые в жизни я почувствовал себя полным ничтожеством. Мой «безотказный» арсенал рассыпался в прах о стену её странной, вымороженной логики.
— Смейтесь-смейтесь, — процедил я сквозь зубы, глядя на пустой коридор, где только что исчез её светлый свитер.
Но внутри, вместо ожидаемой злости, начало разгораться совсем другое чувство. Горькое, острое и колючее. Это был настоящий азарт. Не тот, что на спор, а личный.
Если она — запертый сейф с цифровым кодом, значит, я просто подбирал не те отмычки. Роботы не убегают с таким выражением лица, будто их ударили. В этом её «сбое» было что-то живое, спрятанное слишком глубоко. И я, черт возьми, собирался взломать эту систему, чего бы мне это ни стоило.
— Игорь, скинь видео в общую группу, — бросил я, не оборачиваясь к друзьям. — Пусть все видят начало. Тем эффектнее будет финал, когда она сама придет ко мне просить прощения за свою «логику».
Я снова посмотрел на ската. «Логически ложно», значит? Ну что ж, Ярослава, давай проверим, как твои алгоритмы справятся с тем, кто привык переписывать правила под себя.