Глава 12

Просыпаюсь я с трудом. Солнце наполняет мир вокруг своим светом так ярко, что больно глаза даже сквозь веки. И еще безумно жарко. Мысленно негодую на себя, за то, что забыла закрыть шторы перед сном. Но ведь и спальня у меня на северной стороне дома, поэтому… Открываю глаза и тут же зажмуриваюсь от яркости. Комната чужая, не моя. Где я вообще? И тут воспоминания возвращаются, самолет, Жданов, Мальдивы. Я на Мальдивах! Сажусь на постели, понимая, что вчера так и не разделась, именно поэтому чувствую себя как на сковородке. Оглядываю комнату, привыкшими к яркости глазами. Вчера я не удосужилась рассмотреть детали, лишь устало завалилась спать, и сейчас с интересом отмечаю, что тут довольно приятный интерьер. Белый и цвет натурального дерева преобладают над другими оттенками. Белоснежная постель, над ней балдахин такого же цвета, на огромных окнах-дверях купе такие же шторы. Но есть и ночные, которые вчера ни одна из нас не задернула перед тем как завалиться. Стены в нашей хижине тоже белые, на стенах пара картин с изображением морских пейзажей. У одной стены шкаф с зеркальными дверцами, рядом наша кровать и пара тумб. У противоположной – комод, над ним тоже зеркало, а рядом кресло, которое так и манит посидеть. С торцевой стены входная дверь, а напротив… Напротив самая притягивающая взгляд фишка этого номера – огромное панорамное окно, выходящее на океан. Раздвигаю двери и ступаю на веранду. Горячий воздух облепляет кожу, хочется раздеться, но я понимаю, что так и не узнала у Али, какие вещи она взяла для меня. Дощатый пол горячий, и ступни печет. Прямо на нашей веранде голубеет чистой водой маленький бассейн, рядом с ним пара шезлонгов, а чуть дальше лестница, ведущая к воде. Интересно, здесь глубоко? Наклоняюсь, держась за перилла веранды, и слышу за спиной голос подруги. – Ты уже встала? Мы что, проспали завтрак? Выпрямляюсь, смотрю на часы, они показывают начало десятого. – Возможно еще успеем! – отзываюсь и возвращаюсь в нашу комнату, плотно закрывая дверь наружу. Аля сидит на кровати с пультом и тычет кондиционер. – Ты взяла мне купальник и что-нибудь надеть? – Ага, – откликается, удовлетворенно откладывая пульт. Я ощущаю как в спину подула прохлада и застываю на мгновенье, наслаждаясь. – В чемодане вещи с бирками. Беру эту махину, укладываю на бок и дергаю замок. – Тут все вещи с бирками, – поднимаю глаза на Алю, и та беззаботно жмет плечами. – Бери любые. У нас один размер. Выуживаю белый купальник и какой-то кремовый сарафанчик из легчайшей ткани. С упоением сбрасываю с себя топ и брюки, беру полотенце и иду к дверям, за которые еще не заглянула. Там оказывается душ. После одеваюсь, Аля выдает мне очки и соломенную шляпу, и мы покидаем номер в надежде, что найдем ресторан быстро. Вчера в темноте это место казалось мне недружелюбным и чужим, но сегодня солнце, шелест мягких волн и поскрипывающий под ногами мостик кажутся такими приятными и необходимыми, что решимость уехать тает. Глеб будет занят своей пассией, а мне не повредит немного отдохнуть, ведь я не была в отпуске уже сто лет. Шагаем по мостику, изучаем остров, зеленеющий своей притягательной растительностью. Дорожки выложены белым камнем, зеленые лужайки разбавлены кое-где пестрыми соцветиями тропических красок. Белоснежные здания, видимо тут все такие, приветливо сверкают прозрачными окнами. Раздвижные двери ресторана распахиваются, когда мы подходим, и нас тут же окутывает приятная прохлада. Народу тут тьма, и мы шагаем к столам, где расставлены блюда на выбор. Обожаю ол-инклюзив. Количество завтраков поражает разнообразием. Тут несколько видов хлопьев, дальше стол, где прямо при гостях жарят яичницу, оладьи, блинчики. Чуть поодаль орудует повар, поджаривая бекон. Целый стол с нарезанными фруктами, я знаю лишь половину из имеющихся, потом разнообразные каши и несколько чанов с овощными салатами. И это только то, что в поле моего зрения. – Встретимся около этой колонны через пять минут. Аля берет тарелку и уходит набирать еды, а я прохожу к столу и накладываю себе пару оладий и ложку шоколада. С краю пристраиваю четыре ломтика грейпфрута и заказываю на баре фреш. Аля уже ждет около колонны. – И куда мы сядем? – окидываю глазами ресторан, где яблоку не упасть. Почти все столики заняты, потому что в здании работает кондиционер, зато за пределами ресторана, на уличных столиках почти никого. Людям не хочется жариться. – Мам, идите сюда! – откуда-то кричит Тея, и я поворачиваюсь на голос и стискиваю зубы. Я никогда не относилась к дочери Али предвзято, я даже не знала ее толком, потому что она почти все время проводила на учебе в Лондоне, но сейчас она раздражает меня своей жизнерадостностью. – К нам. Машет рукой, я подталкиваю Алю в плечо, и та заметив дочь и зятя, шагает в сторону их столика. Я бы с удовольствием бежала в противоположную, но не хочется вызывать вопросы у тех, с кем мне предстоит прожить неделю совсем рядом. – Чем займемся сегодня? – Теона жизнерадостно интересуется спустя пять минут нашего молчаливого завтрака. Её тарелка опустела, а я все еще давлюсь оладьями. Да, они вкусные, но напротив меня сидит Глеб, и его присутствие заставляет меня напряженно изображать спокойствие. Аля же налегает на местные фрукты, часть из которых я забраковала как незнакомые. – Может снимем катер и выйдем в открытый океан? – Мне кажется надо посвятить день купанию и загару, – Аля отзывается, и я улыбаюсь в стакан с соком, понимая, что второй вариант мне нравится больше. Ловлю на себе взгляд Жданова и сок встает в горле. Аля хлопает меня по спине. – А ты чем бы хотела заняться, Юль? Умереть. – Я за загар, – прочищаю горло, старательно избегая смотреть на Глеба. – Отлично! Тогда сегодня понежимся на шезлонгах, а завтра обсудим поездку на катере, – Тея миролюбиво улыбается мне, и тут же прижимается к Глебу, целуя его в щеку. Она выглядит такой счастливой, что я сама себя бешу этой черной завистью. Откладываю недоеденный завтрак и встаю со своего места. – Мне надо позвонить. Я найду вас позже. Выхожу из ресторана и только за его пределами облегченно выдыхаю. Иду к дверям, за которыми предположительно ресепшен, и подхожу к стойке, за которой стоит та самая девушка администратор. – Мне нужно сделать звонок, – говорю по-русски, – Телефон, пожалуйста. Та приветливо протягивает мне аппарат, и заламинированный лист, на котором написаны коды стран и городов. Набираю номер своей секретарши, Агнесса бодро отвечает. – Слушаю. – Привет, прости, если разбудила. Если понадоблюсь, я в отеле на Мальдивах, – диктую адрес и телефоны, написанные на визитке. Агнесса узнала меня и тут же затараторила о последних новостях. Несколько минут я просто слушаю отчеты и делах, хотя меня не было всего сутки. – Хорошо…Хорошо. Смотрю в окна, за которыми плещется океан, и вздыхаю. – Слушай, мне надо, чтобы мы повысили цену за участок до пяти сотен. Сделай это прямо сейчас. Зайди в мой кабинет. Пароль один, четыре, семь, ноль. Да, сделай это пожалуйста. Нет, не высоко. Пускай раскошелится, если хочет получить его. Замечаю, что в лобби входит Жданов, и тут же прощаюсь с секретаршей. Кладу трубку, отдаю ее девушке вместе с листом, и собираюсь уйти, но Глеб преграждает мне путь, беря в ловушку между стойкой администратора и собой. Оглядываюсь за его спину в надежде, что Теона спугнет его, но он кажется один. – Здесь ты тоже заорешь? – провоцирует спокойствием в тоне. Раздражает своим животным запахом свежего одеколона. Не дышу, чтобы не дышать им. – А ты так же будешь угрожать? – огрызаюсь, задрав подбородок. Смотрю в его глаза и судорожно пытаюсь найти в себе хоть каплю былой ненависти ко всему его существу. Но вижу только глаза, которые когда-то смотрели на меня с нежностью, и проваливаюсь уже на первом задании. – Нам придется поговорить, даже если ты будешь постоянно убегать, однажды я догоню, – произносит тихо, и в его словах должна бы слышаться угроза, но мне мерещится другое. – У меня нет желания умирать молодой, Жданов. Так что догонять тебе придется долго. – Куда ты денешься с острова? – изучает мое лицо, наклоняясь ближе, и я отклоняюсь назад так, что шея начинает ныть. – Иди, иначе мамочка тебя хватится, – огрызаюсь сквозь стиснутые зубы. Глеб молча изучает мое лицо и негромко отражает мой выпад. – Иногда мне кажется, что ты ревнуешь. Удар моего сердца такой громкий, что мне кажется, его слышу не только я, но я все присутствующие в лобби. – Не льсти себе Жданов. Даже если ты останешься единственным мужчиной на земле, я не подпущу тебя к себе на пушечный выстрел! – А в самолете подпустила, – отталкивается от стойки и уходит, оставив после себя эту ненавистную недосказанность, и я жалею, что не могу запустить ему вслед чем-нибудь тяжелым. Хотя даже девяти грамм хватило бы, будь у меня под рукой пистолет.