Глава 13

– Не намажешь? – Тея опускается на шезлонг между моих ног и протягивает мне бутылку с кремом для загара. Дергает завязки своего бикини и перебрасывает волосы за плечо, оголяя спину. Снимаю крышку с бутылки, давлю на ладонь крем. – Ты знаком с Юлей? Спрашивает, и я напрягаюсь и медлю, прежде чем шлепнуть ей на спину крем. Потом начинаю медленно мазать, стараясь себя не выдать. – С подругой твоей матери я не знаком, – отвечаю полуправду. Я знал только Лею, которая еще не дружила с Алевтиной. Но теперь она Юлиана, и она сильно изменилась. – А почему ты спрашиваешь? – Просто… – задумчиво тянет, а я хмурюсь, изучая затылок Теи. – Мне показалось, вы как-то странно друга на друга реагировали. – Странно? – произношу ровно, хотя от нетерпения готов поерзать. – Эти ваши взгляды… Юля смотрит на тебя, когда ты не видишь. Мне кажется, ты ей нравишься. Веду уголком губ, пряча улыбку. – Я не думаю, что нравлюсь ей. Она просто… странная. А может я ее пугаю. Многие девушки реагируют так. Вспомни, как твои подруги шугаются меня при встрече. Стараюсь отвлечь внимание Теи от главного и перевести тему, но она словно чует подвох. – Мне казалось она лезбиянка, – Теона поворачивается ко мне, забирает банку и наливает в ладонь крема, чтобы натереть ноги. И хорошо, что она занята банкой, и не видит как моя челюсть отпала на шезлонг. – О ней постоянно такое говорят. Ей от силы тридцать, а у нее даже нет мужика. И не было никогда. Мама говорит, никогда не видела, чтобы Юля с кем-то флиртовала или общалась с мужчинами. Её даже снежной королевой за глаза прозвали. Мол, кто-то пытался подкатить, но она его так отбрила, что после этого все ее боятся. Смеется. А я уже закончил размазывать крем, но не прекращаю растирать спину, потому что не хочу чтобы разговор заканчивался. Любопытство – не порок, а способ узнать много интересного. – И поэтому ты решила, что она лесбиянка? – Конечно! – Тея жмет плечами, интонацией подтверждая очевидное. – Я даже маме об этом сказала, но та только отмахнулась. Ей нравится Юлиана, мама души в ней не чает. Говорит, что она одна из тех, кто не боится выделиться и наплевать на мнение общества. И ведет себя так, будто деньги – мусор под ногами. Она не зацикливается на богатстве, хотя может позволить себе частный самолет. – Влиятельные у твоей мамы подруги, – отзываюсь задумчиво. Завязываю бикини на бантик и вытираю руку о полотенце. – Они дружат-то всего лишь пару лет. Когда я была на третьем курсе, они только познакомились. – Вот вы где! – Алевтина подходит к нашим лежакам и роняет сумку на соседний. – Я обошла весь пляж, не могла вас найти. – С тобой все в порядке, мам? Ты какая-то бледная… – Теона поворачивается и озабоченно изучает лицо матери. – Мне что-то нехорошо, – подтверждает догадки дочери и опускается на шезлонг. Лицо у нее и правда зеленоватого оттенка. – Я еще утром чувствовала себя неважно, но решила, что купание взбодрит меня. А после заплыва, я как будто вареная. – Ты ходила в медпункт? – Пока нет, но Юля узнавала на ресепшен, врач на острове только один, и тот уехал за лекарствами в столицу. И как назло именно сегодня, – Алевтина вынимает из сумки бутылку и прикладывает к щеке запотевший бок. – Мне кажется, у меня температура. Глаза горят и меня знобит. – Ты могла заразиться от папы, – Тея озабоченно тянется и касается лба матери. – Господи, да у тебя жар! Нужен врач. – Я договорилась с катером, – знакомый голос звучит совсем рядом, и я делаю над собой усилие, чтобы не глазеть, лишь мельком поворачиваюсь к Юлиане, и тут же перевожу глаза на мать и дочь. – Тебя отвезут в Мале, но нужно собрать вещи и документы на случай, если тебя положат в больницу. – В больницу? – Алевтина распахивает глаза и еще больше зеленеет. – А нельзя просто купить у них лекарства и лечиться в номере? Я ведь даже языка не знаю, как я смогу лежать в их больнице? – Надо показать тебя врачу, – возражает Тея. – Я поеду с тобой, мам. И это не обсуждается! – Я могла бы сама ее свозить, – Юля опускается на корточки около Алевтины и обращается к Теоне. – А вы с Гошей оставайтесь, отдыхайте. – Гошей? – Тея растерянно хмурится. – Глебом, – смотрю на Юлиану, у которой ни один мускул не дрогнул, но она очень достоверно изобразила извинительное удивление. – Простите, я вечно путаю два этих имени. Простите, пожалуйста. – Ничего, – отзываюсь похоронно, сверлю ее взглядом, в котором отчетливо читается желание убивать, ну или хотя бы отшлепать до жжения в ладони по заднице. – Идемте, катер уже ждет, – Юля берет сумку Алевтины и помогает подруге подняться, цепляя ее под руку. – Надо успеть собраться. И не глядя на меня уходит, как будто чувствует, что только обернется, и ей пиздец.