Глава 34

– Ладно, говори, – произношу, сдаваясь. Агнесса деликатно прочищает горло и начинает. – У него невеста. Послезавтра вы идете на помолвку в их честь. – Вроде бы просто констатирует факты, а я чувствую себя как-то мерзко. Будто меня поймали на чем-то недостойном. – Его будущая тёща – ваша подруга. – Настроение портится в конец. – Вам следовало бы с ним порвать. Он уже делала вам больно в прошлом. Значит, сделает снова. А вы сами же наступаете на старые грабли. Черт, лучше бы я не давала ей возможность выговориться. Но настроение было просто сказочным! Я буквально на крыльях порхаю весь день. Глеб отвез меня домой, поднял в квартиру на руках, на предложение остаться – отказался. Рабочий день все-таки. Он уехал, но сказал, чтобы я не смела и шага ступить без его личного охранника, которого он до суда отправит меня охранять. И вот его бугай, бывший военный, приехал за мной и отвез на работу. А сейчас дежурит практически у дверей кабинета и не подпускает ко мне никого, пока не удостоверится, что у посетителя нет оружия. Надо ли говорить, что они с Агнессой сразу друг друга невзлюбили. Ведь первой, кого он проверил вдоль и поперек, была она. Видели бы вы ее лицо. – А еще этот его… браток! – секретарь пренебрежительно выплевывает эти слова. – По-другому не назовешь: высокий, широкий, в черном весь и с цепью на шее. Девяностые прошли, надо ему об этом сказать, вдруг он не в курсе. – Да нет у него никакой цепочки… И вообще Глеб переживает за меня. – Есть! – возражает. – Я не против этого, безопасность превыше всего, но неужели у него не нашлось кого-то поприличнее? – сокрушается, поджимая губы. – Вчера меня похитили прямо из под носа охраны, понимаешь? Сейчас не то время, чтобы копаться и выбирать кого-то поприличнее. Глеб доверяет этому человеку, а значит и я должна. – Не доведет вас до добра ваш Глеб! – Возможно ты права, – произношу устало. Теперь радужное настроение уже не такое безоблачное. И следа не осталось от прежнего тепла в груди. – И если так и будет, я вспомню твои слова и обязательно прислушаюсь к ним в другой раз. – В другой раз, – она фыркает, но на ее лице наконец расцветает улыбка, которая гаснет, когда в дверь стучат, а потом сразу входят, не дожидаясь ответа. Охранник Глеба несет огромную охапку красных роз, даже он, мужик шириной больше метра в плечах, несет эти цветы с натугой. – Вам прислали, я проверил – все чисто. – Басит, останавливаясь у стола, и переводит взгляд на Агнессу красноречиво. А я замечаю на его шее серебряную цепь толщиной с мой палец. Мои глаза распахиваются так широко, что лезут на лоб. – Куда поставить? Она бросает на меня сердитый взгляд, мол, я же говорила, и поднимается со стула, фыркая, чтобы шел за ней. Они удаляются, а мой сотовый начинает трезвонить. Беру трубку с неизвестного номера. Слышу голос, от которого все внутри переворачивается. – Как тебе розы? – Ты решил прислать столько килограмм цветов, сколько вешу я сама? Тонкий намек такой? – подкалываю Жданова, улыбаюсь во все тридцать два. – Устал меня носить на руках? Решил отомстить. – Я бы хотел, чтобы ты набрала еще килограмма три с половиной, – произносит спокойно, а у меня все трепещет внутри. – И желательно в нужном месте. Хочу увидеть тебя беременную. Опять эти мурашки от его слов. Опять это тепло распространяющееся по всему животу и ударяющее в поясницу. Я невольно улыбаюсь, и дурное настроение снова уходит, уступая место солнечному счастью влюбленности. – Надо усерднее стараться, беременность – дело серьезное. С полпинка бывает редко. – Сегодня к тебе или ко мне? Хочется ответить – к тебе, но я вспоминаю, что у него возможно Теона, и снова солнце заслоняет огромная серая туча. Глеб будто чувствует мое настроение и поясняет. – Теона живет пока у родителей. Думаю, в ближайшее время мы с ней не увидимся. – Обиделась на тебя за то что пропустил семейный ужин? – задаю вопрос наугад и неожиданно бью точно в цель. – У меня были веские причины не пойти вчера, – говорит, а я буквально чувствую его присутствие. По коже бегут мурашки снова. – И я говорил тебе, что уже сделал выбор. – Да говорил. В воскресенье у вас помолвка. Очень красноречивый выбор. – готова себе подзатыльник дать за эту ревность в голосе. Не думала, что стану одной их таких, но меня буквально разрывает от мысли, что он женится на другой и вынужден будет с ней спать, потому что она его законная жена. – Я женюсь на ней, но люблю тебя. Это не обсуждается. И ты очень милая, когда ревнуешь. – Я не ревную, – огрызаюсь, поднимаю взгляд на дверь кабинета, которая открывается без стука, и стискиваю зубы, когда Жданов входит ко мне в костюме тройке. Одет с иголочки. В его руках телефон, а на лице улыбка, которую хочется стереть пощечиной. Кладу трубку на базу. Откидываюсь на спинку кресла. – Стучаться не учили? – Решил поймать тебя на лжи, было некогда выжидать, – толкает телефон в карман пиджака и широкими шагами пересекает кабинет. Обходит стол, склоняется ко мне и обхватив мою челюсть руками впивается в губы жадным поцелуем с нотками кофе и мяты. Я не отвечаю, но сердце тарабанит так, что становится больно в груди. – Я проезжал мимо и решил забежать на еще одну попытку. Тянет меня за руку и я поднимаюсь с кресла, не понимаю, к чему он клонит. Но меня внезапно настойчиво поворачивают и укладывают животом на стол. Мой собственный директорский стол! Как какую-то шлюху! – Жданов, ты охренел! – Рот закрой, – задирает мою юбку, шлепает меня по заднице так, что она начинает пылать. Я возмущена, но одновременно с этим от его грубого обращения я начинаю буквально истекать. Глеб грубо сдвигает полоску трусиков и жадно лапает мою промежность, рыча от крывших эмоций. – Заговоришь, когда я разрешу. Слышу, как звякает ширинка, и меня пронзает предвкушением, от которого я содрогаюсь внутри. Сжимаю руки в кулаки и вытягиваю, ложась грудью на стол. И уже через секунду глаза закрываются от удовольствия, и с моих губ срывается стон, а со Ждановских рык, когда мы становимся единым целым. Закусываю губу и снова стону, и мой рот тут же надежно запечатывают ладонью. И я забываю, как дышать.