Глава 38

Дом Али сияет огнями. Огромный особняк в викторианском стиле приветливо светится открытыми дверями и распахнутыми воротами. Вдоль подъездной дорожки выстроилась очередь из машин прибывающих гостей, от основания крыльца до самых дверей дома выстелена дорожка из темно синего ковролина. Шоферы затормаживают около ковра, именитые гости в дорогих смокингах и платьях выходят из машин и тут же окунаются в блеск вспышек репортеров, которых пригласили специально. Им положено освещать такое громкое событие как помолвка дочери именитого юриста с полукриминальной шишкой, которая в последнее время обелила репутацию. И сейчас фотографы модных журналов и газет стараются на славу и стрекочут вспышками, стараясь урвать кадр пошикарнее. И когда только Аля успела все это организовать? У нее в запасе было едва ли несколько дней… Лимузины и входа сменяются один другим. А у меня все внутри переворачивается от страха и волнения. Мне не следовало приглашать на помолвку Стаса. – Ты бледная. Все в порядке? – мой спутник интересуется, и нотки обеспокоенности в его голосе подливают масла в огонь. Он слишком хорошо ко мне относится, и я не заслуживаю его участия сейчас. Я просто меркантильная тварь, которая пригласила его, чтобы позлить бывшего. Становится еще гаже. – Хочешь воды? – Да, пожалуйста, – киваю благодарно, Стас открывает мини бар в лимузине и протягивает мне бутылку, отвинтив прежде крышку. Пью, пересохшее горло сводит от холода, и это очень кстати. С утра не брала в рот и крошки и теперь понимаю, какую ошибку допустила. Мне бы не хлопнуться в обморок посреди зала, полного гостей. Возвращаю Стасу бутылку. Тот хмурится, глядя на меня, но не давит вопросами. И я ему за это благодарна. – Тебе очень идет это платье, – произносит искренне, и я посылаю ему одну из самых обворожительных улыбок, которые оттренировала еще ведя курсы по обольщению. Его слова внушают надежду, что я не зря провела половину дня у стилиста, выбирая наряды и вторую половину в салоне, где мои белые локоны укрощали в аккуратный волнистый водопад. В итоге, я остановилась на черном – извечной классике. Платье-бюстье на тонких бретелях подчеркивает грудь и тонкость талии. Простой лаконичный крой облизывает фигуру черным шелком до самых кончиков пальцев, упакованных в бархатные лодочки. На плечи набросила черное манто из норки, в уши вдела бриллиантовые гвоздики, на шею повесила бриллиантовую капельку на леске. Ничего кричащего. Строго и со вкусом. И пусть я не кричу об этом, но где-то в глубине души я мечтаю затмить невесту и быть ослепительнее ее. Мне хотелось дать Жданову понять, что он потеряет. Что уже потерял… – Ты тоже очень красив в смокинге, – произношу, чтобы отвлечься от дурных мыслей. И я не кривлю душой. Стас спортивен, его фигура – идеал, и когда я смотрю на него, понимаю, что труды Генри Пула не прошли даром. Изобретатель смокинга сотворил одну из самых прекрасных в мире вещей. Запечатал мужчин в подарочные упаковки с бантиками, которые так и хочется развернуть. Правда мне сейчас хотелось вовсе не этого. – Спасибо, что согласился сопровождать меня сегодня. – Я уже оставил надежду, если говорить откровенно, – произносит искренне, и меня этим пугает. К разговору по душам я не была готова. Мысли сейчас витают далеко отсюда, особенно когда лимузин все ближе подбирается к крыльцу. – Ты не поощряла мои ухаживания и откровенно игнорировала любые попытки за тобой приударить. И я даже начинал думать, что ты по части девушек. Дверь лимузина распахивается – наш черед выходить, вспышки фотокамер ослепляют, и я застываю с ошарашенным лицом глядя на Стаса. Такими нас и запечатляют фотографы. Заминка длится лишь пару секунд, а потом мой спутник выходит и протягивает мне руку, чтобы помочь покинуть лимузин. На улице плюсовая температура, снега почти нет, но меня начинает колотить как в минус тридцать. Шелк льнет к телу, ноги мгновенно покрываются мурашками, а пелерина липнет к плечам, которые прошиб холодный пот. Я улыбаюсь. Чувствую руку Стаса на пояснице, и не стряхиваю, хотя и где-то в глубине души мечтаю сделать именно это. Нас фотографируют, и после мы медленно движемся по лестнице к входным дверям. – Ты дрожишь, будто боишься, что я тебя сожру прямо тут, – шутит, чтобы разрядить обстановку, но та только накаляется, когда мы подходим к дверям и швейцары открывают их для нас. Я едва успеваю послать Стасу рассеянную улыбку и окунаюсь в шум пышного приема. – Позвольте? – один из мужчин в униформе бережно забирает у меня пелерину и, мое тело мгновенно покрывается мурашками от холода. Дрожь усиливается и становится более явной. Мне хочется поежиться, но я расправляю плечи и позволяю Стасу уложить мою руку на сгиб своей и проводить меня к стоящим неподалеку хозяевам дома. Аля лучится улыбкой, Леша тоже рад меня видеть, но они оба слегка удивлены появлению рядом Стаса. Подруга заговорщически мне улыбается, пока мужчины жмут руки, и касается моей щеки губами. – Ты умеешь удивлять, – шепчет и отстраняется, чтобы поприветствовать моего спутника. Я уже смелее цепляюсь за локоть Потютькова и строю из себя дурочку, которая слегка навеселе. – Умение удивлять, это мой конек. Как же иронично, что всего через час я по-настоящему ее удивлю. Но пока последние минуты нашей дружбы тикают, мы раскланиваемся с хозяевами дома и шагаем в зал к гостям. И стоит мне оказаться на пороге, меня будто пронзает порывом ледяного ветра. Земля под ногами качается, а потом останавливается, видимо чтобы дать мне сойти. Но слишком поздно. Я не могу пошевелиться.