Глава 49

В последний раз я так волновалась, когда подняла свой первый миллион. Я не нахожу себе места, мерею кабинет шагами, задумчиво поправляю перед зеркалом белую блузку. Убираю волосы в аккуратный пучок, кручусь, чтобы убедиться, что резинки чулок и подвязки не видны под обтягивающей юбкой. Убеждаюсь, что мой облик почти идеален, даже позволяю себе спокойный оттенок красной помады, которую наношу едва касаясь. Потом психую и крашу жирнее. Снимаю с ног удобные офисные туфельки, которые ношу, если никуда не выхожу из кабинета. Надеваю черные шпильки с красной подошвой. На контрасте с черными чулками это выглядит слишком броско, но я решаю остаться в них. Кнопка на селекторе загорается. Я спохватываюсь и подбегаю к столу, жму. – Юлиана Андреевна, Жданов и его помощник ожидают. Сердце заходится в радостной пляске. Делаю глубокий вдох. – Проводи их в конференцзал. И подай, пожалуйста, кофе. Секретарь отключается, и я вдруг утыкаюсь глазами во входную дверь и замираю. Там, по ту сторону он. Холостой, такой же неотразимый, как и прежде. И вчера он четко заявил о своих намереньях поцелуем. Меня сотрясает приступ дрожи. Вынимаю изо рта мятную жвачку и приклеиваю к голове золотой пантеры, стоящей на моем рабочем столе. Шагаю к смежным дверям, ведущим в зал, куда проводили Жданова. Миную короткий коридор и вхожу. При моем появлении две пары глаз обращаются в мою сторону. Жданов оценивающе задерживает взгляд на моих ногах, потом поднимает его выше ровно до бюста и снова задерживает. И только потом беспардонно равнодушно скользит по моему лицу и коротко кивает. Его помощник проявляет большую тактичность и поднимается, протягивая руку. – Здравствуйте, Юлиана Андреевна. Мы готовы рассмотреть ваши условия, меня зовут Денис, я помощник Глеба Валериановича. Киваю ему, приглашаю занять места за столом. Садимся напротив, по ту сторону Глеб и его парень, по эту я. Агнесса заносит в конференцзал поднос с кофе и ставит напротив присутствующих чашки. А потом встает за моим плечом, ожидая дальнейших указаний. Я беру документы, стопкой лежащие на столе и передаю помощнику, периодически ловя на себе взгляд Жданова. – Вот наше предложение, можете ознакомиться. Они берут в руки свои экземпляры, и я делаю знак Агнессе присесть. Не потому что она мне понадобится в рабочих целях, а просто потому что не хочу оставаться тут одна без группы поддержки. Мужчины утыкаются в контракт, я скучающим взглядом окидываю кабинет, но мои глаза как магнитом притягиваются к мужчине напротив, и я растерянно моргаю, когда замечаю эту деталь. Мой рот приоткрывается, когда челюсть отпадает, и я совершенно бестактно, как пару минут назад он меня, изучаю Жданова, который где-то взял очки. Аккуратные в прямоугольной стальной оправе с тонкими дужками, они добавляют его облику лишь строгости и безумно ему идут, но я все равно шокировано застываю, изучая его лицо. Он чувствует, поднимает глаза, замечает мое удивление, но никак не реагирует. Вновь обращает внимание в текст. Я поджимаю губы, чтобы не улыбнуться, но понимая, что битва с собой проиграна. Хочу рассмеяться, чувствую себя так, будто сейчас идет контрольная по химии, а мне передали записочку с анекдотом. Шуметь нельзя, и я сдерживаюсь из последних сил. Агнесса покашливает, строго меня осаживая, а я бросаю на нее шкодный взгляд и тут же беру себя в руки. На секунду. А потом все же улыбаюсь, пытаясь подавить веселье. – Оставьте нас, пожалуйста – Глеб буднично обращается к своему помощнику и Агнессе, отрывая взгляд от контракта. Та смотрит на меня, и я киваю. Денис поднимается с места, и они на пару с моей секретаршей шагают к выходу. За ними закрывается дверь, и Жданов откидывается на спинку стула. – Что? – спрашивает, изучая меня зеленым взглядом за тонкими стеклами очков. – Простите меня, господин ректор, этого больше не повторится, – прыскаю со смеха и закатываюсь. Строгое лицо напротив медленно расплывается в улыбке, и Глеб убирает руки за голову, цепляя пальцы в замок на затылке. – Я ведь смогу выебать тебя как в этих очках, так и без них. Я сделаю это быстро, заставлю тебя сорваться на крик, а потом снова усажу твою маленькую задницу на этот стул и попробуй только улыбнуться, – угрожает, смакуя свою безоговорочную власть, и мой смех рассеивается, как будто и не было этого срыва. – Что за гребаные поддавки? Спрашивает уже серьезнее, и я понимаю, что в его тоне проскользнули нотки неодобрения. Нервно ерзаю на стуле. Жданов вдруг поднимается на ноги обходит стол и, подойдя ко мне, цепляет мой подбородок пальцами, и заглядывает в глаза с высоты своего роста. – Контракт составлял третьеклассник? – Я все еще перед тобой в долгу за то спасение ночью в лесу, – поясняю, почему по условиям контракта фирма достается Глебу практически за бесценок. Чувствую его неодобрение. – Поэтому я… – Помолчи, – командует, я затихаю. Его большой палец с подбородка перемещается на мои губы и давит. Жданов размазывает помаду по моей щеке, обнажая розовую мякоть, а потом рывком пикирует и впивается в мой рот. Рычит, сжирает остатки помады грубыми резкими движениями. Обхватывает мое лицо руками и тянет, заставляя меня подняться со стула. Усаживает на стол. Цепляет мою ногу под коленом, ведет по бедру, приподнимает, ставит на кресло, потом проделывает то же самое со второй. Вклинивается между. Он не снял очков, но я давно позабыла о них, настолько меня ослепило жаждой по нему. Я скучала. Просто безумно скучала! Сжимаю его лацканы, развожу, исследую каменный торс, щелкаю ширинкой. Жданов рывком задирает мою юбку, оголяя резинки чулок и подвязки. Сбивается в горячем поцелуе, отрывается от моего рта и опускает взгляд, рассматривая белье. Его глаза загораются безумным блеском, и он вновь ловит мой затуманенный взгляд и возвращается к моему рту. Слышу треск трусиков, прохладный воздух едва успевает коснуться сердцевинки, его тут же сменяет горячий разрывающий надвое таран. Вскрикиваю. Меня подбрасывает от силы толчка, Жданов сжимает мою задницу в ладонях и вбивается внутрь. – Мне бы отходить тебя по заднице, но не хочется терять времени… Рычит, руки с задницы перемещаются выше, справляются с первыми пятью пуговицами блузки, и Глеб срывает кружевную чашку с моей груди, обхватывая плоть своей огромной лапой. Потом оголяет вторую, параллельно работая бедрами. Точно и четко прошивает меня уверенными стежками, выбивая из легких кислород. Я распростертая перед ним, шпильки упираются в тканевую обивку стульев, и задница прилипла к столешнице, а грудь волной покачивается на каждом ударе бедер, но я все равно остервенело цепляюсь за его губы, чтобы пить его дыхание. Глеб ускоряется. – Жданов, – сиплю, ловя его взгляд. – Тише… Умоляю, шепчу, но он лишь безжалостно разносит меня в пух и прах, выбивая изо рта нарастающий крик. Грудь переполняет, буквально распирает от желания заорать в голос, но я старательно сдерживаюсь. Внезапно Глеб останавливается, вынимает, разворачивает меня так быстро, что я не успеваю ничего понять. Голую грудь обжигает холод столешницы, живот упирается в деревянный край стола, и Жданов так же уверенно заходит сзади и, сжимая мои бедра, продолжает экзекуцию. Он сдерживает слово, доводит меня до криков и только потом кончает сам. Бурно с рыком разряжается в меня и как только все заканчивается, вынимает член и отвешивает шлепок по моей обнаженной заднице. – Даю тебе день, чтобы переписать контракт на нормальные условия и рыночную цену. Завтра я снова приеду, и если ты все сделаешь правильно, подпишу. Заправляет член в брюки, и я поднимаюсь на нетвердые ноги и чувствую, как по бедрам течет. Одергиваю юбку, с завистью смотрю на его идеальный облик, и понимаю, что меня потрепало гораздо больше. Пытаюсь застегнуть блузку, но пальцы все еще не слушаются после самого оглушительного оргазма в моей жизни. Глеб подходит и забирает у меня бразды правления. Приводит в порядок бюст, блузку потом выпрямляется. – Я не люблю, когда со мной играют в поддавки, Юлиана. Но я прощаю тебя за эту попытку и даю тебе шанс исправиться. Ведь если ты хочешь стать моей женой, тебе придется смириться с тем, что я буду идти с тобой на равных. Мне не нужны твои деньги, я заработаю сам, – говорит, строго глядя на меня из под стальной оправы. – Ты все уяснила? Я киваю. Глеб наклоняется ко мне и бережно целует в губы, касаясь моих очень нежно, умиротворенно. – До завтра? – спрашивает, проверяя меня на вменяемость. Я машинально надуваю губы, не желая, чтобы он уходил. – Да, чуть не забыл, – вынимает из кармана бархатную коробочку, достает оттуда кольцо и надевает на мой палец, не отрывая взгляда от моих глаз. – Фамилию сменишь, так что начни улаживать все формальности заранее, потому что когда мы уедем на Мальдивы, тебе будет некогда. И запланируй отпуск, начиная со следующей недели. Моргаю как кукла, в голове которой пусто. – И не надевай на завтрашнюю встречу трусики, я все равно их порву. Господин ректор смотрит строго, но я уже научилась определять, где эта тонкая грань между его серьезностью и иронией. И мое сердце плавится от нежности и любви к нему. – А можно перед уходом еще один оргазм? – это все, что я произношу за время разговора. Жданов озабоченно смотрит на часы, а потом подкатывает глаза и тянется к очкам, чтобы их снять. – Нет, оставь, – отвожу его руку и прижимаюсь к любимому мужчине, заглядывая в самые красивые в мире глаза. – Тебе идет… Позже, когда мы гадаем, в какой из дней произошло наше чудо, сходимся во мнении, что именно тогда и был зачат наш первенец. Не той же ночью в моей квартире, не после в моем кабинете, не даже потом в доме, который он мне подарил. А именно в нашу деловую встречу в конференцзале. Глеб спорил поначалу, что это произошло в моей спальне, потому что четыре раза за ночь, против двух в кабинете – ощутимая разница. Но я его переубедила. Это оказалось легко. Ведь я поняла, когда я крашу губы в алый и надеваю чулки, он готов согласиться с любыми моими доводами. Его мозг просто отключается в такие моменты. А позже он отключает и мой. Мы поженились на Мальдивах, из приглашенных были только самые близкие: чета Аверьяновых с детьми, Олеся, Агнесса и Валя. У этих двоих какая-то нездоровая тяга к ссорам, но это даже забавно. Я сменила фамилию. Жданов выкупил у меня свою фирму и настоял на заключении брачного контакта по крайней мере до того момента, когда не вернет себе лидирующие позиции в бизнесе. Спустя три года после нашего бракосочетания, мы торжественно порвали контракт, потому что мой муж стал стоить в три раза больше, чем я со всеми потрохами. Я списывала это на затянувшийся декрет, он лишь снисходительно молчал и целовал меня, благодаря за наших детей. Теперь у нас их столько же, сколько у Насти и Льва. Включая Илью, разумеется. На каждую годовщину мой супруг возит меня в тот самый отель, где мы пережили шторм и всю неделю не выпускает из номера, не позволяя даже одеться. Вы когда-нибудь видели девушку, которая вернулась с Мальдив не загорелой? Я досадую на его ненасытность, он лениво обнимает меня, лежа рядом в нашей постели. И я мысленно радуюсь, что подобрала контрацептивы. Четвертый ребенок в мои планы не входит. А Глебу только дай волю. Улыбаюсь, глядя на засыпающего рядом мужчину. Одинокий волк, которого потрепало время, вернул себе стаю и снова стал в ней лидером. Вернулся на свое место, и занял его по праву. Научился играть по их правилам и всех переиграл. Я горжусь им. Я люблю его. Я вверяю ему себя и свою жизнь. Такому сильному и властному хищнику нужна твердая опора и надежный тыл. И я сделаю всё, чтобы он знал, мы у него есть. Но я не буду отсиживаться дома, попусту провожая дни. Скоро я встану с ним бок о бок и мы продолжим путь к новым вершинам вместе. Ведь только баран будет иметь дома покорную овцу. У волка будет гордая волчица. Посвящается моему мужу Ж.В.Ю. Мне никогда не надоест списывать с тебя всех главных персонажей мужского пола, но я надеюсь, что читатели простят меня за этот мухлеж.