Глава 48

Очередной скучный прием, череда которых завертелась калейдоскопом, в разгаре. Очередные богачи, очередные их жены, очередные фальшивые улыбки и дежурные фразы. Когда-то раньше я мечтала оказаться на подобном сборище, а сейчас меня от него тошнит. Тошнит от них всех. Но я стоически держусь и даже пытаюсь поддерживать разговор с несколькими потенциальными инвесторами, чьи деньги могут пригодиться в будущем. Бокал шампанского в руке пустеет, и я хватаюсь за этот предлог, чтобы покинуть компанию и отойти к бару. Шагаю медленно, стараясь не стирать с лица фальшивую как у остальных улыбку. Но она внезапно для меня перерастает в искреннюю, когда замечаю у бара леди в красном. Её белокурые волосы идеальным каскадом покрывают обнаженные плечи и спину, а грудь в вырезе платья как пузыри шампанского упруго играет, когда дама забирает у бармена стакан шмеля и поворачивается к стойке спиной. – Приятно видеть, что некоторые вещи в этом мире остаются неизменными… – говорю с улыбкой, и дама замирает, заметив меня. Невольно жду ее реакции, затаив дыхание. Она с фырканьем выдает. – В этой дыре весь алкоголь дрянь. Ладно хоть бармен симпатичный и умеет смешивать кофе и апельсиновый сок в нужных пропорциях. Я бросаю взгляд на парня за стойкой, и тот краснеет. Олеся дерзко оглядывает меня с ног до головы и подводит итог. – Тебе идет слава. И деньги явно пошли на пользу. Наконец-то нормальный цвет волос… – Ларочка красит, – отзываюсь спокойно и делаю знак бармену налить мне такой же коктейль. – Она всегда умела подчеркивать индивидуальность клиенток цветом волос и стрижкой. – Как жизнь? – меняю тему, понимая, что Олеся – единственный человек из присутствующих, о котором мне искренне хочется узнать побольше. Бармен услужливо двигает мне готовый коктейль. – Сокращается, – отзывается похоронно. – Оптимистично. – Вот доживешь до моих лет, потом и поговорим! – А сколько тебе? – Хорошая попытка, но не надейся. Отпиваю, изучая взглядом присутствующих. Олеся изучает контингент, стоя рядом. – Ну и как тебе тут? Нравится? – задает вопрос, не глядя на меня. Я задумываюсь. – Когда ты покоряешь свою первую горную вершину, перед твоими глазами предстают сотни других непокоренных, гораздо выше и величественнее. Тут холодно, одиноко, ветрено и скалы кругом. Но я не хочу назад, – отпиваю. Олеся молчит. – Одиночество – это выбор. Ты всегда можешь найти попутчика. – Это непросто, ведь большинство из присутствующих мечтают забраться мне на шею и ехать налегке. Уж лучше одной… Олеся фыркает и закатывается хохотом, а я допиваю свой коктейль и ставлю на стойку. – Не будь такой строгой. Рано или поздно захочется разделить с кем-то радость от покорения очередной вершины. Но когда ты оглянешься, то поймешь, что рядом никого, вот тогда-то ты и вспомнишь мои слова. Мой взгляд утопает в пространстве. Я настолько глубоко вязну в собственных мыслях, что не замечаю, как атмосфера в зале меняется. Шум смолкает, шепотки прокатываются по помещению, делая его еще больше похожим на змеиное гнездо. – Я не знаю, как ему это удается, но каждый раз стоит ему появиться, внимание всех гостей обращается к нему. Может все дело в том, что он самый красивый мужчина, из всех присутствующих…? – Олеся рассуждает вслух, и я выныриваю из задумчивости и прослеживаю за ее взглядом. И глоток воздуха застревает в горле. По коже пробегает холодок, и меня поочередно бросает то в жар, то в холод. Жданов. Я не видела его две недели. После того самого дня, когда он сообщил, что не женится на Тее, мы не пересекались. И я была рада этому факту, потому что не ручалась за себя. В его присутствии я вечно сама не своя. Говорю глупости, творю беспредел и прочее-прочее. – Вот, кстати подходящий кандидат, – Олеся поднимает руку и машет Глебу, и тот поворачивается в нашу сторону. – Тот, кто действительно готов взбираться рука об руку, а не ехать на шее. Я сглатываю. И сквозь зал полный гостей взгляд Глеба лазером впивается в меня. И выжигает на коже отпечаток. Жданов делает шаг в нашу сторону и синхронно с его действием мое сердце катится в пятки. Я мысленно ищу поводы прямо сейчас провалиться сквозь землю, но не нахожу. Олеся прочтет все между строк. – Знаешь, на твоем месте я училась бы лучше владеть лицом. Из тебя вышел бы никудышный игрок в покер, – она отталкивается от стойки и идет к Жданову, распахнув свои объятия, и я не понимаю она гениальный стратег или же беспардонная особа. Склоняюсь ко второму, но тот факт, что она не осталась рядом со мной, чтобы дать возможность улизнуть красиво, добавляет очко в ее пользу. Жданов останавливается рядом с Олесей ровно на полпути ко мне и обращает на нее все свое внимание, будто и не заметил меня, обмирающую у стойки. И я решаю, что сейчас самое время уйти с приема, пока еще есть возможность сделать это без потерь. Пользуясь моментом незаметно ускользаю из этой части зала, медленно продвигаюсь к выходу, надеясь выцепить пальто и улизнуть домой. Мой план почти удается. Я надеваю верхнюю одежду, выхожу на крыльцо особняка и жду, когда водитель подгонит машину. Свежий воздух бодрит, прозрачное небо сияет звездами, и я отмечаю, что не смотря на начало весны, ночи еще ледяные. И даже сейчас из моего рта вырывается облачко пара. Ёжусь, поднимая воротник. – Твой внезапный отъезд как-то связан с моим появлением? – сбоку раздается спокойный голос, и я вздрагиваю. Глеб вышел на улицу прямо в смокинге, даже не надел пальто, видимо спешил застать меня здесь. Смотрю на Жданова с укоризной и поспешно мотаю головой. – Я устала и просто хочу домой. – Надо поговорить, – произносит прямо, и я испуганно напрягаюсь. – Сколько ты хочешь за акции Инкорпа? Хмурюсь, понимая, что не такого поворота событий ожидала. – Ты хочешь выкупить обратно свою фирму? – замечаю, что к крыльцу подъезжает моя машина, и поворачиваюсь к Глебу. – Что тебя удивляет? Твое равнодушие. Две недели назад ты клялся в любви, а сейчас стоишь тут и ведешь себя так, будто там в прошлом были вовсе не мы. – Лея? – Я сообщу тебе, как только определюсь с ценой, – отзываюсь холодно. Делаю шаг вниз, но мое запястье ловят, не позволяя уйти. Вскидываю высокомерный взгляд на Глеба, и тот, оказавшись рядом, вдруг склоняется к моему уху и тянет цинично. – Трусиха… Мои веки с дрожью прикрываются, но я тут же распахиваю глаза и вырываю руку из его хватки. Ничего не отвечаю, торопливо сбегаю вниз, и лишь оказавшись около шофера, который услужливо открыл для меня дверь, оборачиваюсь. Жданов с видом победителя изучает мое лицо, стоя на вершине лестницы, как на вершине мира. – Я не боюсь, Жданов! – Тогда докажи, – выдвигает подбородок вперед, бросая мне вызов. Моя кровь мгновенно вскипает, я бросаю короткий взгляд на шофера и поднимаюсь обратно. Ровняюсь с Глебом, вставая на две ступени выше него, и, не дав себе опомниться, впиваюсь в его губы с вызовом. Они жесткие и сухие, но стоит мне коснуться их, буквально оживают и включаются в игру, которую я затеяла. Глеб тянет меня к себе, ударяет о свою грудь и сжимает так, что в легких кончается кислород. Его сильные руки лианами обвивают талию, и врастают в меня намертво. Я отрываюсь от его рта, чтобы перевести дух, и Глеб утыкается лбом в мой и выдыхает. – На сегодня достаточно. Подготовь предложение по продаже, мы приедем к тебе в офис завтра в час. Вскидываю взгляд, который будто дымом заволокло, веки тяжелые, глаза осоловелые. – Иди, – отпускает. Руки с моей талии исчезают, мне хочется надерзить в ответ, хочется поставить его на место, но еще больше хочется снова его поцеловать. Наверно поэтому я молча отступаю, разворачиваюсь и сбегаю по лестнице, прячась в машине от его пристального взгляда. И как только дверь за мной закрывается, водитель занимает место за рулем, и мы трогаем, на моих губах против воли расцветает улыбка.