Глава 17

Рта я не раскрываю, хотя так и подмывает снова начать оправдываться. Снова придумать какую-нибудь ложь, только бы меня отпустили. Но никто Добби носки не дарит, Добби везут на его квартиру за вещами.

Адрес я не называла, но так понимаю, в этом смысла и нет. Раз меня нашли на работе, мой дом естественно знает каждая собака в свите Жданова. И вот сейчас, заезжая в ставший родным за пять лет двор, я испытаю едва ли не панику.

Машина встает у нужного подъезда. Вторая за ней. Конвой – все четыре человека не отстают от нас ни на шаг. В нашей машине сидят двое, и в соседней двое.

– Ну что, Лея, идем? – спрашивает у меня, я поворачиваюсь к нему и киваю, понимая, что его недо-улыбка – приподнятый уголок губ – обращена не ко мне, а к ситуации. Он же знает, что вырезок из газет у меня нет, но, не прекращая, стебает: – Вырезки покажешь.

Делаю вдох, он меня уже достал. А мы еще не съехались.

Выхожу из машины, кутаясь в светлое пальто. Ноги вязнут в снегу, за день его навалило столько, что дворники даже не парились чистить. Сжимаю в кармане ключи, на плече висит сумочка с мобильником. Сзади идет Жданов. Подхожу к двери, вынимаю ключи, но Жданов опережает, тянется рукой и открывает мой подъезд своим ключом. Я хмурюсь, но вхожу, когда мне открывают дверь.

В подъезде тепло и сухо. Этот дом в свое время я выбрала именно потому, что он новый, со свежим ремонтом даже в подъездах. На полу плитка с красивым орнаментом, на стенах мозаика, лифт полностью зеркальный. Свежая многоэтажка в центре, расположение удачное. Да, мне было жаль лишаться квартиры, но ситуация вынуждала.

Поднимаемся на второй этаж по лестнице. Моя квартира номер девять. Вынимаю ключи из кармана, но и тут Жданов опережает. Подходит к двери и достав свой ключ, открывает.

Открывает!

Я смотрю на него с затаенным страхом, он с кирпичным лицом отступает, делая вид, что в том, что он открыл мою квартиру своим ключом, нет ничего такого.

– Мои парни там натоптали, ты не подтирай, завтра клининг вызову, они полирнут пол, – произносит, когда я вхожу в квартиру, он следом, и закрывает дверь за нами.

Напряжение последнего часа достигает апогея, я поворачиваюсь к нему и в запале выкрикиваю.

– Вы что, издеваетесь!?

– После всего, что между нами было, пора уже на ты. Не такой уж я старый, всего девять лет между нами разница. – Стягивает пальто с широких плеч, невозмутимо отмечает, как я киплю.

– Откуда у вас ключи? Откуда вы все про меня знаете?

– Не всё. Я пока не знаю, почему ты имя сменила пять лет назад. Но скоро выясню. Иди собирайся, я пока кофейку попью.

Так и подмывает зарычать и сжать кулаки до трясучки, помахать ими в воздухе, вместо этого я швыряю ключи на полку и сумку туда же. Пальто даже не снимаю, просто сбрасываю с ног обувь и иду в спальню. Вынимаю из шкафа сумку и начинаю скидывать туда вещи.

Зачем? Сама не понимаю. Разгибаюсь, выхожу из спальни, только что осознав, что тут что-то не так. Глеба нахожу на кухне, он уже заправил кофемашину и теперь терпеливо ждет свой кофе.

– Раз вы все про меня узнали до того, как пришли в аудиторию, зачем вообще спрашивали у меня? Зачем мне с вами ехать, если мы оба знаем, что я наврала?

Поворачивается, смотрит на меня внимательно, уже не издевается, хотя, черт разберет этого мудака.

– Каждый имеет право объясниться, – жмет плечами, машинка оповещает, что кофе готов, Глеб поворачивается к ней, так и не дав мне ответа на мои вопросы.

Берет чашку, я подхожу и яростно ударяю его по руке, кофе фейерверком выплескивается на стол, чашка вдребезги, чувствую, как руку жжет пара брызг, и на рубашке Глеба их тоже россыпь.

– Хватит издеваться! – в запале выкрикиваю, но постепенно до меня доходит, что зеленые глаза напротив наливаются злостью. Жданов делает медленный вдох, я – шаг назад, но меня ловят за грудки и толкают к холодильнику как куклу. Снова втягиваю голову в плечи, понимая, что перегнула, но он будто намеренно меня выводит из себя и нарывается.

– Слушай сюда, девочка моя. – Пыхтит мне в лицо раздраженно, в глаза заглядывает, чтобы убедиться, что до меня доходит. – Если я сказал собираться – собирайся. Я сказал сосать – соси. Вопросы не задавай, ответов все равно не получишь. А если снова попытаешься ебать мне мозги, я буду ебать тебя. В попу. Без смазки. Тебе ясно?

Сжимаю бедра, очень ярко представив, как он будет это делать и мне становится душно в свитере.

– Истеричек не терплю. Еще одна выходка, и пеняй на себя, уяснила?

Киваю. Хотя и хочется ударить его между ног, чтобы не смел так со мной обращаться!

– Характер свой будешь в постели показывать. А сейчас повторяю: собирайся. Я не люблю ждать.

Я смотрю на него с ненавистью и понимаю, что этот мужик непостижимым образом вызывает во мне такие яркие эмоции уже на третий день знакомства. У него талант, блядь!

Отталкиваю его, выныриваю из-под его руки и бегу в спальню. Вытряхиваю из сумки красивые трусики и бюстики, вынимаю из шкафа пакет, который хотела отдать в соц. учреждение, в нём старые растянутые труселя и майки, складываю их. Вынимаю старые растянутые треники из шкафа, футболки с пятнами и всякое старье, которому место на помойке. Выбросить рука не поднималась, а теперь вот – пригодилось. Буду в этом перед Глебом щеголять – может, разонравлюсь, и он меня вместе с этим бельем на помойку выкинет.

Сердито трамбую вещи, которые на мне как мешки картошки сидят, в сумку, мельком отмечаю, что Жданов стоит в дверях и наблюдает.

Он видит всё, но никак не комментирует. Хмурится. Цепляю белье из шелка и кружев и швыряю обратно в шкаф, не буду перед ним в красивом ходить, обойдется!

Выпрямляюсь, вешаю сумку на плечо и протискиваюсь мимо него на выход. В ванной сгребаю в косметичку зубную щетку, пасту и прокладки. На всякий случай. Потом останавливаюсь и ловлю свое отражение в зеркале. Заставляю себя успокоиться.

Беру с полочки кремы и хороший шампунь. Жданову на зло я могу выглядеть как кикимора, но справедливости ради: если я не возьму кремы для лица и косметику по уходу я сделаю только себе хуже. В ванной я собираюсь более тщательно, складываю косметичку в сумочку, которую швырнула в коридор, беру все свои по-настоящему необходимые вещи и мысленно благодарю этого мудака, что он привез меня собраться. Это хоть и маленькая и неоцененная мной в начале уступка, о которой он не обязан был думать.

Вешаю сумочку на плечо, вторую сжимаю в руке внизу. Она легкая, в ней почти нет вещей только старые шмотки, но я удовлетворена сборами как сытая кошка.

Глеб ждет в коридоре, он уже надел пальто и теперь прислонился к косяку. Я выхожу из ванной, он перехватывает у меня из рук спортивную сумку, я обуваюсь. Закрывает мою квартиру тоже он, я не утруждаюсь, стою в сторонке и ругаю себя, что мало о нем вычитала в интернете. Надо было изучить биографию. Чтобы знать к какому типу психопатов он относится. А сейчас пальцем в небо просто гадать.

Выходим из подъезда, машины все еще на своих местах. Амбалы курят, но увидев нас отбрасывают бычки и занимаю места в машинах. Один из них открывает мне дверь, я сажусь на заднее сиденье, укладываю сумочку с косметикой на сиденье рядом между мной и местом, куда сядет Глеб. Но тот не торопится.

Выглядываю в окно внедорожника, и челюсть сводит. Я буквально слышу, как мои зубы скрипят от злости.

Эта сволочная морда подходит к мусорным бакам и швыряет в них мою спортивную сумку с «мешками картошки». Медленно возвращается к машине и садится рядом со мной, как ни в чем не бывало. Чувствует, как испепеляю его взглядом, поворачивается.

– Я передумал. Голая ходить будешь.

Отворачиваюсь. Медленно и глубоко вдыхаю.

Раз. Два. Три. Четыре. Пять…