Глава 18

Снова этот дом.

Только теперь я вхожу сюда не одна, а в сопровождении Его Высочества и свиты. Сумку свою несу сама. Вцепилась в нее как в прутья клетки – зоны комфорта, из которой меня так нещадно впервые за эти пять лет выдернули.

Глеб больше не издевается, попросту не обращает на меня внимания. Поднимается по лестнице, и я иду следом.

Что мы имеем?

Одну неудавшуюся ложь, которая привела к необратимым последствиям. Я не уверена, что Жданов поверил, что мне нужны деньги, но уж лучше пусть он думает так, чем начнет докапываться до истины. И откопает на дне темного колодца наше общение с брюнеткой. Тогда мне точно конец.

Поднимаемся на второй этаж, идем в сторону спальни, но неожиданно Жданов проходит не в ту дверь, куда заводил меня в прошлый раз, а в ту, что напротив.

– Эта твоя. К вечеру подготовлю договор и дам тебе ознакомиться с условиями. А пока располагайся.

Договор? Условия?

– Красная комната боли? – спрашиваю, мельком глянув на хозяина дома. Тот хмурится, не понимая, что еще за шуточки, а я толкаю дверь и вхожу в просторную белую спальню. Белые стены, молочные портьеры, ковер, покрывало на кровати в тон им. Пятьдесят оттенков белого. Мне неожиданно нравится. Если комната Жданова – это пропуск в темное царство, то спальня напротив путь к вратам рая. Оглядываю с затаенным восторгом, как дурочка последняя. Тут же одергиваю себя и мрачно подытоживаю, что я в этом доме наподобие прислуги. Использовали и отослали к себе. И все эти хоромы – просто мишура – пыль в глаза. – Ты выбросил мои вещи…

Сама не понимаю, почему перехожу на ты. Но что сделано, то сделано.

– Поройся в шкафу, там их тьма. Если не подойдут, сообщи мне свой размер и предпочтения. Я разберусь.

– Что за договор? – спрашиваю, резко меняя тему. Этот вопрос гложет меня с момента, как Жданов о нем заикнулся.

– Я не хочу, чтобы после того, что я буду тут с тобой делать, ты в слезах бежала писать заявление об изнасиловании. Все должно быть обоюдно.

Мои глаза полные немых вопросов застывают на его лице, и Глеб спокойно поясняет.

– Договор о твоем содержании.

– Мне будут платить за каждый акт или почасовую? А страховка? Услуги стоматолога?

Отмечаю, что губы Жданова дернулись, и не верю своим глазам. Я что, его рассмешила?

– Отдай эту юбку той бабушке, у которой ее отобрала и переоденься. Подбери нормальные шмотки.

– Мне платят не за то, чтобы я красиво одевалась, – а за то, чтобы красиво делала противоположное. Умалчиваю, потому что вся ситуация бред. Этот разговор бред. Мои ощущения, которые порождает шутливая перепалка с этим громилой, бред. Вся моя жизнь как-то резко превратилась в бред…

– Тебе платят за то, чтобы ты не спорила.

Дверь за Ждановым закрывается, и шутливый тон беседы испаряется. На мое лицо тут же набегает тень задумчивости. Прохожу к кровати, опускаю на нее сумочку и сажусь на край.

Может, открыть ему правду?

Наверно, следовало бы сделать это раньше, но момент упущен.

Жданов не из тех, кто сомневается и не из тех, кто терпит подобное и позволяет с собой играть. Вряд ли, если я признаюсь ему в том, что на его сперму поступил заказ, он поблагодарит меня за информацию и вызовет мне такси до дома.

– Смешно, – безрадостно изрекаю и вздыхаю. Оглядываю спальню. Залипаю.

Она и правда красивая. Туалетный столик с подсветкой, какие-то безделушки на гладкой столешнице, ароматические свечи – все будто из каталога по дизайну. Уютное кресло напротив так и манит, чтобы в него сели. Мысленно делаю себе пометку: если выйду из этой перепалки живой, обязательно куплю себе в спальню подобную мебель.

Глажу покрывало на котором сижу, оно приятное на ощупь и холодное. Даже обнаженной на нем будет приятно лежать.

Встаю, подхожу к одной из двух дверей, за ней огромная ванная. Красивая золоченая сантехника, стены из розового мрамора, белоснежная ванна на невысоком подиуме.

Хмурюсь, сама не понимая почему.

Подхожу к зеркалу и смотрю на себя, но ощущение неправильности лишь усиливается.

Открываю шкафчик справа – бутылки с шампунями, пеной для ванн, гелями для душа. Ароматы приятные, марки дорогие. Закрываю.

В ящике под полочкой раковины наборы полотенец персикового цвета, на ощупь как перистые облака.

Закрываю, выхожу из ванной, дергаю ручку второй двери и вхожу в просторную гардеробную.

Она полна одежды. Полки просто ломятся от всевозможной обуви, вешалки с одеждой занимаю все четыре стены в два ряда. У одной из стен зеркало в полный рост, в самом центре гардеробной широкий розовый пуфик, на которой небрежно брошен домашний халатик красивого изумрудного оттенка. Подхожу, беру халатик и прикладываю к себе, ловя отражение в зеркале. Если бы я не красила свои русые волосы в белый, мне возможно пошел бы такой цвет… А сейчас на его фоне мое лицо неестественно белое. Слишком темный оттенок изумруда в струящемся шелке.

– Кто же ты такая, и как тебя зовут? – обращаюсь к бывшей обладательнице халата, и мой взгляд утопает в пространстве. – Тебе он тоже платил? А может, у вас всё было по любви?

Мои руки опускаются, и я убираю халат на свободные плечики в дальний угол шкафа.

Не люблю оказываться в ситуации, которую не могу контролировать. Но раз уж так случилось, мне следует извлечь из нее максимум пользы для себя. В первую очередь выбрать одежду и подготовиться к вечеру.

Жданов привез меня в дом как проститутку. Безвольную вещь, которая служит для удовлетворения его похоти. Я могу удариться в слезы или депрессию, злиться на судьбу за такой поворот, а могу подумать, как извлечь из этой ситуации личную выгоду.

Жданов не дурак.

Но и я никогда себя дурой не считала.