Глава 28

Жданов сидит за огромным столом и что-то печатает. При виде меня, опускает крышку ноутбука и откидывается на спинку кресла.

Его кабинет такой же огромный, как и приемная. Только тут гораздо уютнее, и еще тут пахнет мужчиной. В воздухе витает терпковатый аромат его одеколона и запах свежезаваренного кофе, чашка которого стоит на столе рядом с правой рукой Глеба. Пространство огромное еще и потому, что стены полностью из стекла. Панорама города захватывает дух, хочется подойти и рассмотреть ее, но вместо этого я приклеиваюсь к двери и чувствую, что немедленно должна включиться в игру, иначе играть будут мной.

А если я создам иллюзию вовлеченности, то смогу убедить себя, что это я им играю.

Склоняю голову на бок. Веду уголком алых губ.

Глеб молчит, изучает меня из под припущенных ресниц, а я медленно спускаю с плеч шубку и она падает к моим ногам.

Делаю шаг от двери. Вспоминаю, с каким упоением Жданов зарывался в мои волосы и понимаю, что зря заколола их наверх. Тянусь, вынимаю шпильку из белых локонов. Одна за другой они ослабляют пучок, и в конечном итоге он рассыпается, как рассыпаются остатки моей паники. Я снова на коне. Вижу это по горящему взгляду Глеба.

Ему нравится, отдавать бразды правления мне, пускай он никогда бы не признался себе в этом.

Останавливаюсь у его стола, опускаю на него шпильки. Металл горкой рассыпается по столешнице, Глеб на секунду отводит глаза от меня на них и потом меня снова начинает затягивать зеленый омут.

Я тону в нем, земля под ногами плывет, тянусь к пуговичкам на платье. Они маленькие и скользкие, и я расстегиваю их до самого пупка, оголяя лифчик из черного кружева.

Глеб сглатывает. Мои бедра рефлекторно сжимаются.

Платье разошлось до талии, я плавно обхожу стол, покачивая бедрами, чувствую, как трутся друг о друга резинки чулок. Как горячеет внизу живота, ведь трусики я не надела.

Встаю над Ждановым, опираюсь задницей на столешницу и сбросив с ноги туфельку устраиваю носочек на его генеральском стуле ровно между его разведенных бедер. Подайся я чуть вперед – коснусь его яиц. Он это понимает и ерзает нетерпеливо, раздвигает ноги шире. А я защипываю руками юбку и слегка ее поддергиваю. Ровно до кромки чулок.

И этот его блядский взгляд окупает сторицей все мои душевные терзания накануне. Глеб так возбужден, что хочется оседлать его и ощутить глубоко в себе. Но мы играем не ради приза, а ради того, чтобы получить удовольствие в процессе, так ведь?

И ради денег…

Затыкаю внутренний голос и вздрагиваю, когда Глеб поднимается на ноги и теперь уже он нависает надо мной. Мое сердце заходится в пульсе, когда его рука собственнически опускается на мой подбородок, и Жданов смазывает алую помаду пальцем. А потом вгрызается в мои губы. Мои глаза сами собой прикрываются, наслаждение такой силой захлестывает, что я не понимаю, что творю.

Сжимаю его пиджак, стягиваю с его широких плеч и тут же дергаю ремень брюк. И уже через секунду мы выдыхаем как одержимые и замираем, слившись в одно-единое тело.

– Я хотел взять тебя медленно, но ты сука не оставила мне даже выбора, – хрипло произносит, царапая мой подбородок своим. Его поцелуй терпкий, как горячий кофе, и острый как шоколад с чили перцем. – Что ты делаешь со мной, Лея?

– Трахаю, – подаюсь бедрами к нему, и меня тут же как лианой обхватывают рукой, не позволяя отстраниться. Пальцы сжимают задницу, которая уже оголена до предела и липнет к столу. На нем может остаться след.

– Ведьма, – тянет гласные, глядя в мои глаза. И в эту же секунду я чувствую, как внутри что-то сжимается от удовольствия и восторга. Мне нравится нравиться ему. Я хочу повторить.

Это как наркота, с которой потом не слезть. Жданов срывает крышу круче заборной дури.

– Дай мне кончить, а потом можешь сжечь на костре.

И дважды его просить не приходится.

Глеб подхватывает на полуслове и пускается в одержимый движ.

Он не хочет медленного соития, он решил получить все нахрапом. Жадно и быстро. Не мелкими глотками, а залпом. В пару движений опустошить целую чашку крепчайшего кофе и не заметить, какой он горячий и обжигающий. Наплевать на то, что можно получить ожог.

Он выпил меня без остатка. Снова опустошил последним своим выпадом, до дна хлебнул жадными губами. И я растеклась на нем как горечь послевкусия. А он растекся во мне.

– Хочу попробовать себя на вкус, но боюсь, что просто сорвусь и сожру тебя всю. Ты пахнешь сексом.

Хрипит мне в ухо шепотом. А я лишь безвольно цепляюсь за его шею и липну к нему. Слышу, но не вникаю в слова. Слишком погрязла в ощущении вялости после оргазма, который он вытряс из меня вместе с душой.

– Если так будет продолжаться, – произношу глухо, – то это я должна буду тебе платить…

Глеб улыбается мне в волосы и вынимает член, и в этот момент лампочка на его селекторе загорается. Он хмурится, тянется к нему и принимает вызов.

– К вам посетители, Глеб Валерианович. – Голос секретаря сухой и официальный.

– Я же просил никого ко мне не впускать. Скажите, что я занят до завтра, – Жданов раздражен. Я пытаюсь слезть с его стола, чтобы не испачкать тот, но он давит на мои бедра не давая выскользнуть. Его член все еще стоит, и я обхватываю его рукой и снова принимаю в себя. Он скользко проникает, и Глеб целует меня в скулу, подаваясь бедрами вперед.

– Я помню, что вы сказали, но… я подумала, что вы захотите сделать исключение.

Глеб медленно вынимает и снова вставляет. Мы не обращаем внимания на голос секретаря. Мы снова голодны и теперь спешить не планируем.

– Никаких исключений, – Жданов обрубает, и секретарь не унимается.

– Но это… Это ваша… Настя. Настя и ваш сын.

*Настя – главная героиня романа «Настоящая любовь»