Глава 29

– Черт… – Глеб так резко прерывается и начинает приводить в порядок одежду, что мне становится не по себе. Хотя я сама не понимаю, что меня поражает больше. То, что Глеб был женат или то, что у него есть сын.

А может, он все еще в браке?

Внутренности будто кипятком обдает.

Нет, брюнетка говорила, что он холост… Но она так же говорила, что я стану свободна после всего этого, а судя по разговору в последнюю нашу встречу, свободной я стану только в том случае, если снова исчезну и сменю имя…

– Одевайся, – грубоватый приказ, и я тороплюсь застегнуть пуговички на платье. Спрыгиваю со стола и одергиваю юбку, понимая, что та, кто зайдет в этот кабинет сейчас обязательно обо всем догадается.

Мои щеки заливает румянец.

Глеб уже приводит себя в порядок и теперь коршуном наблюдает, как я собираю волосы в пучок. Он даже помаду мою со своего подбородка стер салфетками, а у меня на губах и щеках все еще оставался красноватый след.

– Пусть заходят, – приказывает по селектору секретарше, а потом отключается и смотрит на меня. – Ты свободна. Будь на телефоне.

Киваю, боясь задавать лишние вопросы. Еще минуту назад со мной рядом был Глеб, чуткий и чувственный мужчина, а сейчас его сменил Жданов. Беспринципный политик, убийца и миллиардер, который таких как я за людей не считает.

Торопливо шагаю к выходу, поднимаю шубку, и в эту же секунду дверь отворяется и в проеме появляется парнишка лет семи.

– Папа! – даже не посмотрев на меня, пролетает мимо и ураганом несется к Глебу. Я на секунду мешкаю, пока надеваю шубу и бросаю взгляд на Жданова, и замираю, пораженная как громом.

Глеб сжимает пацана так крепко, будто отпусти – и тот рухнет в пропасть. Парниша повис на шее отца как приклеенный, его ботиночки, в которых он шел по слякотной улице болтаются как у тряпичной куклы, бьют по ногам в дорогих брюках, но Глебу плевать, что его могут испачкать. Он жмурится, уткнувшись в шею ребенка, и боится открыть глаза. У меня щемит от боли сердце. Становится физически больно дышать. Я никогда еще не видела такого открытого проявления чувств, Жданов всегда их скрывает, а тут…

– Я подумала, что ты будешь рад провести неделю-другую с сыном. – Красивый голос, донесшийся сбоку, заставляет меня стыдливо отвернуться от сцены, разрывающей сердце надвое, и я натыкаюсь взглядом на девушку в проеме. Она очень красива. Жгучие черные волосы, глубокие карие глаза, пухлые губы. Сомнений не остается, это именно она жила в комнате, которую отвели мне. Она и правда такого же, как я, роста и телосложения, только вот грудь у нее… чуть больше, будто она увеличила ее… – В школе карантин и весь класс высадили на удаленку.

Поворачивает голову и замечает меня. Мазнув по мне незаинтересованным взглядом, просто отворачивается, будто я пустое место.

– Две недели… Может погреемся на пряже в Шарм эль Шейхе, Илюх? Ты как? – Глеб отстраняется от сына и заговаривает с ним, все еще держа ребенка на руках.

– Это исключено. Я не дам тебе вывести ребенка из страны, Жданов. – Брюнетка раздраженно поджимает губы и уверенным шагом проходит в кабинет, оставляя меня позади. И мне бы выскользнуть за дверь, но я просто ошалела от того, с какой злостью эта девушка реагирует на невинное предложение Глеба. И естественно ноги меня не послушались и примерзли к ковролину. – Даже не думай!

– Не еби мне мозги, Настя. И не лишай ребенка радости провести новый год на пляже в сорокаградусной жаре.

– Мам, ну пожалуйста! – Ильюшка, судя по всему именно так зовут ребенка, отлипает от отца и подбежав к матери начинает упрашивать ее взглядом кота из мультика. – Можно мы с папой…?

– Нет! – обрубает сердито. Слишком сердито. – Здесь! Жданов. В этом городе! Построите с ним горку, слепите снеговика. Две недели, а потом мы заберем его на новый год. Пусть проведет его с семьей…

От последней фразы Глеба бомбануло.

– С семьей? – цинично дергает верхней губой. – Илья – мой сын. И я – его отец! Я его семья, Настя!

– Настоящий отец никогда не лишит ребенка матери. Почему же тогда мне пришлось доказывать всему миру, что это я его родила? Ты меня такого звания лишил. Забыл, тебе напомнить?

– Эй, осадите! – язык мой – враг мой, но я просто не выдерживаю. Три пары глаз, две карих и зеленые, повернулись ко мне и застыли в немом изумлении. – Вы ругаетесь при ребенке. Вы себя слышите? Разве нельзя выяснять отношения в его отсутствие?

– Ты уже начал вызывать эскорт на работу? Что секретарша не вывозит?

– Помолчи, Настя. Лея, иди домой. – Глеб раздраженно огрызается на обеих.

Я подавляю желание нагрубить этой суке в ответ.

– Ваш сын такой взрослый. Ему неприятно видеть, как два самых дорогих человека ругаются. Хотя бы ради него постарайтесь забыть про свои обиды.

В кабинете воцаряется гнетущая тишина.

Самое время мне уйти. И я пользуюсь такой возможностью, и в последний раз окинув троицу взглядом, покидаю кабинет Жданова.

Иду к лифту, чувствуя как спину жжет взгляд секретарши. Уверена, она все слышала, и наверняка считает меня дурой. Шлюха, которая лезет не в свое дело…Жму кнопку. Та загорается.

Слышу, как дверь кабинета Жданова захлопывается и меня нагоняет стук каблучков. Нагоняет будто ненамеренно. Лениво и даже неохотно. Створки разъезжаются, я вхожу в кабину, и рядом со мной встает Настя.

Мы молча стоим бок о бок, не глядя друг на друга.

Если эта сука скажет хотя бы слово в мой адрес, попытается снова унизить или обидеть, я вцеплюсь в ее темную шевелюру. Все брюнетки суки.

– Он поселил тебя в доме? – спрашивает, не поворачиваясь ко мне. Я молча поджимаю губы. – Платье мое. И шуба из Италии. Мой тебе совет. Если не хочешь проблем, не ведись на легкие деньги. Слишком дорого придется за них заплатить.

Я молчу, глядя на зеркальную поверхность двери.

– Когда я родила от него ребенка, он лишил меня родительских прав и забрал сына. Глеб умеет втираться в доверие. В него легко влюбиться, но он так же легко выбросит тебя из жизни, если понадобится. Помни об этом, когда у тебя возникнет желание проснуться с ним утром. И не повторяй моих ошибок.

Лифт звякает и открывается. Брюнетка направляется к выходу из здания, а я медленно выхожу из кабины и застываю, пытаясь переварить полученную информацию.

У Глеба есть сын. И предположительно бывшая жена. Он лишил ее прав на сына, когда тот родился. Точь-в-точь как в том контракте прописано…

И они ненавидят друг друга.

Какие еще скелеты прячутся у Глеба в шкафу?

Телефон в кармане шубки оповещает о входящем смс, и я вынимаю его, проводя по экрану пальцем.

«Сделай так, чтобы к вечеру в доме была наряженная елка»

Через секунду еще одно сообщение приходит, вгоняя меня еще в больший ступор.

«И подарки»