Глава 35

Наклоняю голову так низко, что кажется становлюсь два раза ниже. Спускаюсь, едва успеваю протиснуться мимо мужиков из его окружения. Не слышу слов, но этот их акцент заставляет подавиться ударами сердца. Страшно так что ладони потеют.

Ноги одеревенели, снова этот гребаный страх, и я утопаю в нем, и даже не соображаю, как оказываюсь у бара.

– Водки, – произношу, стараясь перекричать музыку. Бармен кивает, чувствую, как плеча касается чья-то рука, и вздрагиваю всем телом. Какой-то парень не понимает, почему простое прикосновение вызвало такую реакцию, протягивает бармену деньги видимо за сделанный раньше заказ, и смотрит на меня как на дурочку.

Ложная тревога…

Забирает коктейль и уходит. Я сажусь на стул, передо мной на стойке возникает рюмка и долька лимона. Морщусь, но выпиваю залпом.

– Еще, – говорю отрешенно. Бармен повторяет.

Пятая рюмка встает в горле, я чувствую, как меня тошнит, кладу на стойку купюру, но мужчина за баром мотает головой.

– Для вас за счет заведения…

Видимо, он видел, с кем я пришла.

Стекаю с барного стула, замечаю неоновые вывески, указывающие путь к уборной. Иду туда, едва успеваю добежать, дергаю дверь, но там заперто. Ударяю ладошкой по стене. Соседняя дверь открывается, и оттуда выходят парень с девушкой. Заговорщические улыбочки, красноречивые прикосновения… Не надо к гадалке ходить, чтобы понять, чем они там занимались, но мне так хреново, что некогда заморачиваться. Вбегаю в кабинку и сгибаюсь над унитазом.

Разгибаюсь только когда понимаю, что все содержимое желудка вышло. Отрываю бумагу, вытираю губы. Тыльной стороной ладони стираю со щек слезы. Глубоко дышу.

Приклеиваюсь к стене спиной, не хочу выходить из кабинки. Где-то там в клубе ходит Рамиль. Стоит ему меня заметить – все мои попытки наладить жизнь полетят к чертям. Мне нельзя туда. Но и домой я не могу уехать, ведь Жданов не отпускал. Голова начинает раскалываться. Как жаль, что сумочка с таблетками осталась в машине…

Бросаю бумагу в урну и замираю.

Парочка оставила там презент, глядя на который в любое другое время я бы поморщилась от омерзения.

А сейчас лишь безэмоционально беру в руки аккуратно завязанный кем-то из них использованный презерватив и заматываю его в чистую туалетную бумагу.

В коридоре около туалета уже собралась очередь, я выхожу из кабинки, в страхе оглядываюсь вокруг. Рамиля нет, но я замечаю Хатико. Он кого-то выискивает, и я торопливо мою руки, споласкиваю рот, и сжав бумагу с трофеем так, чтобы ее не было заметно, иду к нему.

– Мне надо в машину, – произношу ему в плечо, куда едва дотягиваюсь, чтобы перекричать музыку.

– Глеб сказал не отходить от вас ни на шаг. Идемте.

Ведет меня к дверям, через которые мы входили. Пальто осталось в вип-комнате, и Игорь набрасывает на мои плечи свой пиджак и ведет к машине. Я достаю сумку с заднего сиденья. Вынимаю оттуда таблетки от головы и незаметно прячу презерватив.

Голова кружится от волнения, я достаю бутылку воды из аптеки и выпиваю таблетку. Чувствую себя лучше. На свежем воздухе голова проясняется, и я понимаю, что надо срочно отсюда бежать.

– Мы можем уехать? – спрашиваю, кутаясь в пиджак Хатико.

Игорь мотает головой. На его лице серьезность и непроницаемость. Замечаю в его ухе прозрачный проводочек, уходящий за ворот белой рубашки.

– Глеб Валерианович не велел увозить вас. После встречи вы вернетесь домой вместе с ним.

– Ладно, а можно мне хотя бы посидеть в машине?

Снова отрицательный жест.

– Он будет вас искать.

Делаю медленный вдох, выдыхаю. Совесть, казалось бы спящая, поднимает голову, и я понимаю, что охраннику-то холодно в одной рубашке на морозе.

– Идем, – кидаю сумку на пассажирское, и захлопываю дверь.

И шагаю рядом с Игорем в клуб, понимая, что теперь не попасться на глаза Рамилю мне поможет только чудо…

– Не понимаю, зачем я тут торчу! – устало рявкаю, когда мы занимаем столик, который только что освободился. Игорь жмет плечами, машинально смотрит на дверь за моей спиной.

Мы сели в аккурат около входа в вип-ку Жданова, за столик второго этажа.

Людей Рамиля в клубе было много, но его самого я не видела. На всякий случай старалась держаться поближе к Хатико, который как назло привел меня на второй этаж поближе к боссу…

Я поворачиваю голову и тут же втягиваю ее в плечи, когда вижу, как из вип-ки вышел человек Рамиля.

Не нравится мне все это.

Если Рамиль пришел на встречу со Ждановым, то мне лучше держаться от этого места подальше.

– Босс велел мне за вами присматривать… – Игорь поднимается, когда я встаю с кресла, но я осаживаю его, выставив вперед руку.

– Мне надо в туалет, – произношу спокойно. Он упрямо выходит из-за стола, и я нервозно закатываю глаза и решительно шагаю к лестнице. Хатико ловит меня за локоть.

– На втором этаже тоже есть туалеты, – кивает на дверь в дальнем конце, но я отрицательно мотаю головой.

– Там нет бумаги, – отвечаю первое, что в голову пришло. Выдергиваю локоть из его хватки и спускаюсь. Хатико недовольно пыхтит сзади.

Если Рамиль встречается со Ждановым, их люди и они вероятнее всего будут пользоваться уборными на втором этаже, поэтому туда мне точно нельзя. Желательно подальше оттуда и со второго этажа в целом.

В толпе легче затеряться. На площадке второго этажа я все равно что на сцене – любой желающий увидит меня тут. Именно поэтому ныряю в толпу на танцполе и шагаю к противоположному краю зала.

Кто-то ловит меня за локоть.

Я сердито стряхиваю прикосновение, оборачиваюсь, готовясь отчитать надоедливого Игоря, но давлюсь словом, когда встречаюсь взглядом с темно карим. Один из дружков Рамиля довольно скалится, глядя на меня. Дергаю локтем, чувствую, как мою талию обхватывает будто канатом стальной рукой.

– Рамиль сказал, что видел тебя здесь, но я не поверил… – произносит, расплываясь в довольной ухмылке.

– Отпусти, иначе заору… – произношу сквозь зубы, хотя не испытываю ни капли той смелости, что хочу продемонстрировать.

– Думаешь, кто-то тебе поможет? – спрашивает, самодовольно, и я отталкиваю его и пытаюсь рвануть прочь, но меня так резко одергивают, что рука едва не выскакивает из сустава. – Стой, сука.

Рычит мне в ухо, и я каменею, но тут же замечаю Хатико.

Он расталкивает руками людей на танцполе и как ледокол пробивается ко мне. Меня тащат прочь, к выходу, но Игорь успевает преградить нам путь в полупустом коридоре, ведущем к гардеробу. Музыка тут звучит глуше, поэтому слова различить проще.

– Она со мной, – произносит безапелляционно. Чувствую, как в поясницу упирается что-то твердое и искренне надеюсь, что это член. Но щелчок затвора мои надежды развеивает в прах. Меня подталкивают чуть в сторону, так, чтобы продемонстрировать волыну, которая была у дружка Рамиля, и которой он решил воспользоваться так некстати. – Я сказал…

– Игорь, – произношу едва слышно. Мотаю головой, чтобы не встревал в это. Да я все отдала бы за свободу, но против оружия не попрешь, тем более парень может пострадать по моей вине.

Он понимает, что я права. Стискивает челюсть, злится, но подчиняется, когда голос с акцентом командует.

– В сторону!

Меня выталкивают на улицу.

Мороз окутывает тело, забирается под платье, холодит кожу.

– Шагай, – грубо подталкивают в спину, как преступнице пригибают голову и толкают на заднее сиденье черной тачки. Я падаю на черную кожу и тут же сажусь, подбираюсь. Одергиваю юбку, пытаясь закрыть голые ноги, но на них все равно пялятся водитель и еще один мужик. Этих я не знаю.

– Рамиль сказал, сегодня только по делу, – водитель рявкает на моего провожатого, который забирается на заднее следом за мной. А дальше начинается речь, которую я не понимаю совсем.

Вжимаюсь в дверцу подальше от парня с пистолетом, с запозданием понимаю, что реву. Реву и одновременно в оцепенении. Все инстинкты вопят, что я в опасности и надо спасаться, но мозг от перенапряжения просто отключился и перестал адекватно оценивать реальность. Вытираю щеки дрожащими руками. От холода зуб на зуб не попадает. А может это истерика…

– Поехали… – рявкает мой провожатый. Водитель упрямо не заводит мотор. Они снова спорят на своем.

Меня колотит. Я силюсь понять хотя бы слово в их тарабарском, но не могу. Обхватываю себя руками, кошусь на дверь, оттуда вываливаются человек пять и я стискиваю кулаки так, что больно ладошки. Это люди Глеба.

Они окружают машину, один подходит к водиле. Тот нехотя опускает стекло.

– У вас наша девушка.

– Она что у вас одна на всех? – водила говорит с акцентом, меня тыкают локтем в бок, и я прекращаю всхлипывать. Зажимаю рот рукой, в панике глядя на смельчака, который общается с главным.

– Она принадлежит боссу.

– Жданову? – водитель как мне кажется теряет весь свой запал и тушуется. – Вагит! – оборачивается к заднему, прожигает его ненавистью во взгляде, обращается к нему на своем. Я не понимаю, но слышу маты и догадываюсь. – Её надо отдать…

– Пусть валят! – самонадеянно выкрикивает с заднего мой провожатый. Человек Глеба, который торчит в окне водителя отталкивается от дверцы и встает по стойке смирно, когда двери клуба распахиваются, и на пороге появляются Рамиль и Глеб.

Они оба злятся. Их встречу прервали, и сейчас всем наступит пиздец.

Рамиль шагает к машине, люди Глеба расступаются, когда он дергает ручку заднего сиденья и застывает напротив.

Я вжимаюсь в кожу, хочу с ней слиться, ногтями впиваюсь в ткань обивки, почти не вижу его лица из-за сидящего между нами Вагита. Но опасность, которую он излучает ощущаю. Он всегда был таким. Злым, резким и пугающим. И эти эпитеты надо произносить с самым страшным подтекстом, ни в коем случае не романтизируя его ауру. Он просто чудовище.

Он избил меня и изнасиловал так, что я едва могла идти.

– Вагит? Ты? – его голос неприятный и скрипучий. Нагловатый акцент, самоуверенные нотки, затаенная агрессия.

– Вы же сами велели, босс… – отзывается смертный, и Рамиль хватает того за грудки, не смотря на пистолет, и швыряет на землю. Тот со стоном падает на асфальт частично покрытый притоптанным снегом и роняет оружие. Ствол укатывается куда-то под машину.

Слышу первый жесткий удар. Стон. Не трудно догадаться, что Рамиль использует кастет.

Дрожу. Вспоминаю некстати как он бил им и меня. Один раз в живот, чтобы не рыдала так несексуально и затихла наконец. Потому что по другому не понимала.

Меня колотит сильнее, я вскрикиваю, когда дверь рядом со мной открывается, я едва не падаю за ней из машины, но успеваю ухватиться за мощные плечи Игоря. Утыкаюсь ему в грудь, и планку срывает.

Он крепко меня держит. Ноги подкашиваются, и он берет меня на руки. Несет ко входу.

– Наверх ее, – командует Глеб, когда меня к нему подносят. Я не вижу, но ощущаю по качке и по голосу, который совсем рядом. И он вроде бы все такой же как раньше, но звучит глуше. Тише. Надрывнее. Будто Жданов пытается побороть безумную, застилающую глаза ярость, и у него не получается.

В отдалении все еще слышны звуки ударов, но никаких стонов. Скорее всего Вагит потерял сознание.

Цепляюсь за Игоря, скрипит дверь, уличный мороз сменяется теплом и гулами музыки. Меня несут по коридору, в котором еще несколько минут назад был молчаливый поединок Вагита и Игоря.

А потом музыка накрывает.

Поднимаемся наверх, я ничего не вижу, только чувствую аромат одеколона Игоря и он внезапно кажется каким-то приторным. Неприятным.

– Мне надо в туалет… – произношу хрипло. – Меня тошнит.

Он послушно поднимает меня к уборным на второй этаж и встает прямо за дверью кабинки, в которую меня поставил.

Второй раз за вечер я сгибаюсь пополам. Никогда раньше не страдала тошнотой и обмороками, но сейчас не могу прийти в себя из-за слабости и едва встаю на ноги. Смываю, дважды ударяю костяшками, дверь открывается и Игорь помогает мне подойти в раковине.

Умываюсь, мне становится легче. Подчиненный Жданова протягивает мне таблетку.

– Это успокоительное. Сильнодействующее. Пейте.

Я киваю, проглатываю таблетку.

Сумрачный мир вокруг все еще не подчиняется пониманию. Голова кружится, но уже не так сильно трясет.

– Идемте, – Игорь тянет меня к выходу, я стараюсь идти ровно, но спотыкаюсь дважды, он сдается и берет меня на руки снова.

Не смотря на пристальные взоры собравшихся на втором этаже гостей, он спокойно шагает со мной на руках. Я почти в отключке, но к нам не рискует подходить даже охрана клуба. Подозреваю, что тут давно уже все куплено.

В вип-ке тихо. Игорь проходит мимо длинного стола и опускает меня на диван.

– Воды? – наливает стакан и возвращается с ним ко мне. Я благодарно киваю и беру воду. Отпиваю медленными глотками, чтобы снова не стошнило. – Лучше?

– Где Глеб? – спрашиваю хрипло. Смотрю на своего спасителя снизу вверх.

– Он с Рамилем и его ребятами.

– Что теперь будет?

– Рамиль проебался. Его человек зашел за черту, и теперь его наказывают. Если Глеба устроит такой расклад, все кончится этим.

– А если нет?

– Глеба устроит.

– Почему ты так решил? – спрашиваю, обеими руками сжимая стакан. Подгибаю под себя ноги, они только сейчас начинают отогреваться.

– Глеб не захочет смертей. Он девять лет назад дал клятву, что больше такого не допустит. И слово держал.

Его слова звучат туманно, но я не в силах сейчас копаться и анализировать их.

– Почему Рамиль и Глеб встретились?

– У них общее дело.

– Какое?

– Я не могу этого сказать. Спросите Глеба.

Игорь замолчал, я потупилась.

Хатико суетливо прижимает палец к уху, будто пытаясь лучше расслышать. Срывается матом в голос.

– Что? – спрашиваю, отставляя стакан. Тревога за Жданова пересиливает инстинкты самосохранения, и я готова снова идти туда, только бы убедиться, что с ним все в порядке. – Игорь! Что?

Подчиненный Глеба пронзает меня тяжелым взглядом, и я поднимаюсь, хотя минуту назад была едва ли не в обмороке.

– Рамиль наказал своего человека… – произносит с тяжелым сердцем, но я понимаю, что это далеко не самое страшное. – Жестко наказал…

Замолкает, сглатывает, понимая всю тяжесть последствий этого решения.

– Но Глебу этого оказалось мало.