Глава 36

Секунда повисает в воздухе. За ней еще одна. Он произнес это вслух, или больное воображение просто играет со мной злую шутку. Глеб что, хочет смерти моего обидчика? Требует этого?

Он же дал клятву…

А если… Если его самого убьют потом? А если он пострадает?

– Эй, ты куда? – Игорь выкрикивает мне в спину, но за мной уже закрылась дверь вип-ки, и я несусь к лестнице на первый этаж. Слышу, как он снова окрикивает. – Вернись, тебе туда нельзя!

Игнорирую. Выскакиваю в коридор, толкаю дверь на улицу и мороз мгновенно отрезвляет.

Я снова тут среди людей Рамиля. И он сам, как и другие поворачивает голову на открывшуюся дверь, из которой вышла я. От его пронизывающего взгляда внутренности скручиваются. Но я заставляю себя не паниковать и цепляюсь за руку стоящего рядом Глеба.

– Он ничего с ней не сделал, – выкрикивает раздраженный Рамиль. Видимо они со Ждановым орутся, а я пришла к середине представления. – Просто напугал хлопушкой.

– Твой человек хотел похитить мою женщину, – Глеб произносит тихо и спокойно. В этом его преимущество перед горячим парнем с гор. Он сохраняет самообладание. Возможно из последних сил, и одному Богу известно, чего ему это стоит, но Глеб держится. А Рамиль снова срывается на крик.

– Он получил по заслугам!

– Он – да. А вот ты…

– Я? – Рамиль сбит с толку.

– Он сделал это по твоему приказу. Ты велел забрать ее, – пальцы Глеба в моих дрожат. Я чувствую, как сильна его злость, и сжимаю руку крепче, чтобы дать понять, что я рядом. – Зачем?

Рамиль превращается в радушного кавказца.

– Давай поднимемся наверх и поговорим без свидетелей, брат. Я тебе такого за твою бабу расскажу…

– Рамиль, – обрывает на полуслове, пытается стряхнуть мою руку, чтобы шагнуть к собеседнику, но я цепляюсь за нее, а вторую кладу на его плечо, стоя чуть сзади. Встаю на цыпочки и тянусь к уху.

– Пожалуйста, не надо…

Глеб морщится, снова меня отстраняет как назойливую муху.

– Игорь, уведи, – произносит грубо, но я сжимаю его кисть что есть сил. – Игорь, блядь!

– Глеб… – чувствую, как Игорь меня тянет к двери, но не поддаюсь. – Пожалуйста, остановись.

– Игорь, сука! – цедит сквозь зубы, злясь все сильнее. Его уже кроет, секунда и забрало упадет. Жданов пытается не дать волю ярости прямо сейчас, пока я здесь, но это выше его сил. Его тело как камень твердое и раскаленное. Его взгляд как лезвие, у каждого, на кого он упадет, останутся шрамы. Он искрит как оголенный провод, и если я отпущу его руку, начнется пиздец. Он его устроит. Поэтому я изо всех сил держусь за его кисть и едва не плача шепчу.

– Ты не сможешь смотреть в глаза своему сыну после…

И эти слова будто «стоп-слово» мгновенно тушат угли в его глазах. Глеб хмурится, и я дергаю его за руку, вынуждая повернуть ко мне голову. Заглядываю в глаза. Мне плевать, что смотрят все его люди и Рамиль со своей шайкой.

– Они не стоят того, чтобы ты брал на свою душу такой груз, – произношу так тихо, чтобы слышал только он. – Ильюшка не позволил бы тебе этого сделать, если бы был рядом. Подумай о нем и о последствиях… Ненависть – это яд. Она убьет тебя раньше, чем ты убьешь его. Оставь их. Давай уйдем отсюда… Пожалуйста!

Произношу и пытаюсь найти в глазах Глеба хоть каплю ясности, но на нем будто непроницаемая маска. Он дал мне возможность выговориться, но вот повлияли ли на него мои слова – одному Богу известно.

– Уведи! – окликает Игоря, мои руки стекают с его плеча, и я чувствую, как меня тянут к дверям. В этот раз не противлюсь, но не могу прекратить этот молчаливый поединок взглядов. Глеб смотрит на меня, а я на него. И нет в мире силы, способной разорвать эту связь. Она гораздо глубже, чем просто обмен эмоциями, она гораздо крепче, чем стальные цепи. И даже если меня не будет с ним рядом, я буду с ним мысленно. И не зависимо от того, какое решение он примет, я все равно буду на его стороне.

Потому что он единственный, кто за меня вступился.

Дверь закрывается, отрывает меня от морозной ночи, где двое сцепились как псы. Охрана – это просто покорная стая, просто наблюдатели. Они не рискнут встревать в схватку двух вожаков. Такой у них закон.

Теперь я покорно иду за Хатико, и он в который раз приводит меня наверх. Оставляет в вип-ке, сам уходит. Он понимает, больше я не буду убегать. А я понимаю, что он нужен им там, внизу. Нужен гораздо больше, чем я.

Поэтому терпеливо сижу.

За дверями грохочет музыка, разговоры, смех, гомон гостей.

А я сижу тут в полутемной комнате как в гроте, отрезанная от мира.

Чем кончится эта ситуация с брюнеткой? Не знаю. Но отчетливо понимаю, что мне это уже не важно. Гораздо больше волнует, придет ли Глеб сюда? Позволит ли быть с ним рядом после? Разрешит ли провести с ним эту ночь?

Каким-то немыслимым образом все перевернулось, и вместо желания поскорее сбежать я чувствую потребность навсегда остаться. И дело не в том, что Жданов богат, не в том, что его мир сияет бриллиантами и фарами дорогих иномарок. Дело в том, что это я рядом с ним сияю. Все мое естество как будто самородок на солнце сверкает, когда Жданов рядом. Мне хочется согреть его своими лучами, хочется быть ярче для него. Ведь что бы там ни говорили, он достоин самых ярких каменьев.

Завтра я отнесу липовый презерватив брюнетке, и покончу с ней навсегда.

А потом вернусь к Глебу и останусь с ним столько, сколько он позволит. Останусь, пока он будет в этом нуждаться. И кто знает, быть может после он не захочет меня отпускать…