Глава 43

Я пять лет не слышала, чтобы ко мне так обращались, и сейчас мое имя из уст Глеба звучит как издевка.

Юлиана.

Как будто я грязная оборванка, которую соизволил принять сам Царь-батюшка. Возмущение пересиливает чувство страха и испуга при виде Жданова в кабинете брюнетки, и я все-таки вхожу.

Встаю напротив стола, за которым сидит Глеб и, сжимая ремешок сумочки до побелевших костяшек, начинаю посыпать голову пеплом.

– Мне предложили два миллиона за то, чтобы я совратила тебя и переспала с тобой.

– Мило, неужели я так дорого стою? – стебает хлестко, но обращается не ко мне, а к Ясмине. Та отводит глаза.

– Я отказалась, и тогда она пригрозила, что сдаст меня Рамилю.

– Два ляма лишние? Какая похвальная порядочность. – Снова стебает, и я понимаю, что любой мой довод сейчас будет высмеян в зародыше. Поэтому решаю разбить его непробиваемую броню и выкладываю все козыри на стол.

– Но пожив рядом с тобой я поняла, что не смогу так поступить, и что я… люблю тебя.

Жданов в миг взводится и ударяет по столу кулаком с такой яростью, что стены дрожат.

– Глупо надеяться, что очередная ложь спасет твою шкуру. Прекращай это дерьмо и доставай, что принесла.

Я сглатываю, понимая, что мне удалось задеть его своим признанием. Вот только облегчения это не приносит, наоборот, становится еще больнее, потому что об мою честность только что вытерли ноги. Стягиваю ремешок сумочки с плеча, дрожащими руками открываю молнию и толкаю руку внутрь. Резко вынимаю презерватив, замотанный в бумагу, телефон, расческа – все это валится из сумки, но я настолько перепугана, что даже не поднимаю их, лишь сжимаю в руке гондон в бумаге и делаю вдох.

Опускаю на стол.

Ясмина затихает в углу, будто не верит, что это происходит наяву. Я смотрю на презерватив и чувствую, как колотится сердце. Глеб кривится с отвращением и выдает с ненавистью.

– Заставить тебя сожрать это?

Я закрываю глаза, понимая, что с него станется. Вздрагиваю, когда вскрикивает яростно.

– Убирайся к чертям, и сделай так, чтобы я никогда больше тебя не видел. – Выдыхает сипло. – Если хочешь жить.

Разворачиваюсь и выскакиваю из кабинета, проношусь мимо секретарши, которая ошарашенно провожает меня глазами. Выскакиваю в коридор, но вместо того, чтобы идти к лифтам лечу на лестничную клетку и только пробежав пару пролетов вниз останавливаюсь и стекаю по стене на пол. Чувствую, как грудная клетка вздрагивает от рыданий. Дух захватывает от боли и обиды.

Закусываю кулак, чтобы не дать себе даже пискнуть. Беззвучные рыдания рвутся наружу. Зажмуриваюсь.

Неужели это все? Все теперь кончилось? Он ненавидит меня и при встрече просто убьет. И от этой мысли в груди все сжимается. Руки дрожат, я достаю из сумки салфетки и стираю со щек потеки туши.

А потом что-то щелкает в голове, и я суетливо бросаюсь к сумке, роюсь в ней и в конечном итоге сдаюсь и вытряхиваю все содержимое из нее прямо на ступеньки. Коробочка от теста на беременность пустая. Блеск для губ катится по бетону вниз, ключи от квартиры звякают, когда разметаю их в поисках положительного теста на беременность. Но его нет.

Его нет!

Закрываю глаза. С губ срывается забористое ругательство, и я ударяюсь затылком о бетонную стену позади. Потом снова и снова.

– Дура!

Не хватало еще одного пиздеца, чтобы окончательно разрушить мою жизнь.

Если он узнает о ребенке, то из под земли меня достанет и скорее всего заставит делать аборт. От одной мысли об этом по коже расходятся липкие мурашки страха.

А вдруг он заставит меня выносить своего наследника и потом отберет его, а меня вышвырнет на улицу?

Мотаю головой, сама не понимая, чего боюсь больше.

Не уверена, что готова родить этого ребенка, но точно знаю – не позволю Жданову вершить за меня судьбу.

Только мне решать оставить его или избавиться. Только мне решать, как поступить со всем этим. Глеб велел не попадаться ему на глаза, и я сделаю в точности как он говорит.

Как делала пять лет назад.

Только тогда моей жизни грозила опасность, а теперь, если он найдет, в опасности окажется мой ребенок. И если тогда у меня было право на ошибку, то теперь я не имею на это права. И должна сделать так, что он меня не нашел.

Я уже умею убегать и кажется, настало время сделать это снова.