Глава 42

Последняя фраза повисает в воздухе как запах от только что отхлопанных фейерверков. И такая же тишина неестественная.

Я прослушал это аудио трижды, хотя сам не понимаю зачем. С первого раза все было предельно понятно.

– Что прикажете, босс? – начальник моей охраны отзывается, готовый выполнять все, что поручу, а я как долбоеб залип и не знаю, как заставить себя вынырнуть из только что прослушанного дерьма. – Перехватить ее?

– Где они? – спрашиваю, еще секунду глядя на телефон на столе, а потом стряхиваю рукой с лица эту гребаную горечь растерянности и беру себя в руки. Поднимаю голову и встаю.

– Игорь повез ее в квартиру. Они на трассе у двух заправок, если верить спутниковой сигналке на патроле. – Подчиненный берет телефон со стола и смотрит на меня в ожидании. – Приказать везти обратно?

– Нет, зачем? – убираю контракты в ящик, голова ясная и неестественно холодная. Отходняк потом будет, а пока надо действовать. – Скажи, пускай помедленнее везет. И ключи от поршика давай.

Через десять минут я уже въезжаю в город, параллельно отслеживая по спутнику нахождение патрола, на котором Игорь везет Лею.

Они только заехали в ее двор. А мне надо опередить их и навестить Ясю раньше. Выворачиваю на проспект, ведущий к центру, и выжимаю газ. Руки на руле так крепко сжимаю, что кажется сейчас хрустнет. Жаль, что так прикипел. Вроде возраст не тот, чтобы как сопляк влюбляться, но это гребаное сосущее под ребрами чувство горечи не проходит.

Даже смешно. Она же изначально была засланным казачком, а я сопли развесил, совсем потерял нюх на подобных шкур.

Видимо и правда старею. Сентиментальный становлюсь.

Подрезаю микроавтобус, сворачиваю на мигающий желтый, слышу за спиной сигналы возмущенных водителей.

Успеваю подъехать к офису, бросаю ключи прямо в тачке и торопливо шагаю к дверям.

На ресепшен улыбчивая секретутка указывает мне направление к офису Яси. Поднимаюсь, отмечаю, что бывшая одноклассница неплохо так устроилась.

Клинику открыла какую-то частную. Видимо надоело время в качалке проводить и на бесчисленные приемы шастать, пока мужик тихо спивается с коллегами на охоте.

С Ясминкой, тогда еще Барановой, ныне Хрусталёвой мы по малолетке встречались, потом пути как-то разошлись, прошла любовь помидоры завяли. Я в армию, она в другой город съебалась. Потом через лет десять встретились. Она уже жена одного чела при деньгах, я как раз Наську к себе перевез. У меня новая зазноба, а у Яськи старые тараканы, мол, давай сходим куда-нибудь выпьем кофе. При живом-то муже… Я конечно не брезговал замужними, но Настя по всем фронтам удовлетворяла и ничего другого не хотелось. Вот и отшил школьную любовь, рассудив, что глупо возвращаться к телке, которую трахал когда-то. Не стоит оно того.

Она виду не подала, но видимо затаила обиду. Хер знает.

И тут вот спустя десять лет прилетела ответочка.

Толкаю дверь, секретутка вскакивает, растерянно лепечет.

– Вы записаны?

– Где начальство? – спрашиваю и не дожидаясь ответа нахожу дверь где табличка с надписью золотой. Толкаю, та с грохотом открывается, Яська подпрыгивает на стуле, ошарашенным взглядом на меня смотрит и по мере моего приближения шею в плечи втягивает.

– Глеб.

– Не ожидала, да? – опираюсь на ее рабочий стол как зверь, смотрю на нее убийственно. Хочется шею свернуть за то, что из-за нее я на эту суку запал. Скалюсь. – Давай, Яся, карты на стол и поживее. Времени в обрез.

– Ты зачем так пугаешь? – пытается взять себя в руки и храбрится. Вижу, что вся дрожит, но делает вид, что не боится. Секретутка за дверью ее окликает, она отрицательно мотает головой. – Не надо охрану, Лиз. Глебу просто внеочередной прием понадобился…

Слышу, как закрывается дверь, и мы остаемся в кабинете одни.

Я отталкиваюсь от стола и начинаю его обходить, Яся вскакивает и в противоположную сторону отступает.

– Давай как цивилизованные люди поговорим?

– Поздно пить боржоми, если печень отвалилась, кисонька. Говори, давай, что за хуйню ты затеяла? – опираюсь на спинку ее стула, отодвигаю его с дороги. Яся в углу кабинета вся сжимается, я бы придушил, но вспоминаю, что я не зверь. Осаживаю. Выдвигаю стул и сажусь, устало втыкая в пространство. Реальность как-то в момент догоняет и накрывает травящей безысходностью.

– Я… – всхлипывает и начинает реветь. Как баба блядь. Хотя она итак, чего я ждал? – Я же…л-люблю тебя д-давно. Еще со шк-колы. А ты всё со своими однодн-невками. Самому не н-надоело?

– Любишь значит? – вздыхаю тяжело. Слышал я уже эту лабуду, только от другой суки. Та так же неубедительно врала. – А сперма зачем?

– Ты н-не понял что л-ли? – проводит рукой под носом, не эстетично так рыдает. – Ребенка от тебя хочу.

– Ребенка… – качаю головой, вся эта картина маслом еще ебанутее кажется стала. – Если ты ребенка хочешь, не проще ли напасть на меня в темном углу и изнасиловать? Что б наверняка.

– Я с-серьезно, Глеб. Ты просто избегал меня постоянно. К тебе даже поздороваться не подойти. А мне что делать?

– Яся, кончай. Говори уже как есть.

– Я так и не смогла забеременеть от Лёши. Резусы несовместимы. Потом эко делала раз сто. Тоже никак. – Произносит, кажется немного успокоившись. Голос уже не такой дрожащий. – А с тобой тогда с полпинка залетела, помнишь?

– В молодости? – спрашиваю хмуро.

Кивает.

Я сглатываю, опускаю глаза. Тогда мы оба знаем – обречены были. Выпускники еще. Зеленые совсем. Рано еще детей, вся жизнь впереди. На аборт денег ей дал, она сделала. Все просто как дважды два.

– Я правда ребенка хочу. Я просто не знаю, как… Вдруг от тебя смогла бы?

– Ребенок, Яся, это не игрушка. Думаешь, если бы тебе удалось, я не узнал бы? Думаешь, своего прохлопал бы?

Мотает головой.

– Я не хотела, чтобы ты узнал о плане. Я бы скрыла.

– Ясмина, к вам посетительница, – на селекторе загорается лампочка. Голос секретутки прерывает все затягивающую задумчивость…

Поворачиваю голову к бывшей однокласснице, та всхлипывает снова, но отзывается.

– Впусти…

И меня догоняет мысль, что сейчас я увижу ту, которая казалось никогда не предаст.

Дверь медленно поддается и в проеме появляется она.

Рана на брови начинает пульсировать, напоминая, что ее я заполучил ни за что. За то что за какую-то продажную шкуру вступился. Легкие обжигает, и я понимаю, что не дышу. Отмираю.

– Входи, что как не родная?

Юлиана испуганно замирает, стреляет глазами в Ясю, понимает, что пощады не будет и не двигается. Раздражает своей медлительностью.

– Входи. Живо!

Вздрагивает, переводит взгляд на меня и щенячьими глазами в самую душу заглядывает. Едва не плачет, и мне даже на секунду начинает казаться, что она раскаивается…

– Я все объясню, – произносит очень тихо. – Глеб…

– О! Не сомневаюсь, – отзываюсь цинично и откидываюсь на стул, только бы не вскочить и не придушить к херам эту суку. – Давай, Юлиана. Жги…