Глава 41

– Успеешь, пока я подписываю контракты? – произношу, вынимая из ящика документы. На том конце провода слышу улыбку и, тепло расплывается где-то глубоко внутри. Мне нравится, когда она улыбается.

– Постараюсь, – отвечает, ее голос ласкает слух. Он у нее какой-то особенный. Чистый и красивый.

– Отлично, а потом продолжим с того, на чем закончили, – чувствую, как тяжелеет в паху, и понимаю, что пора сворачивать разговор, пока я не передумал отпускать ее, и не бросил работать.

Лея.

Сначала я думал, это ее псевдоним. Как часто бывает у эскорта, они берут себе звучные имена, чтобы добавить образу загадочности. Но как оказалось, она и вправду Лея по паспорту. Правда прошлое ее имя мне нравилось больше.

Вяземская Юлиана Андреевна.

Девяносто шестого года рождения, не замужем. Детей нет, других родственников тоже. В собственности квартира в элитной новостройке и старенькая лада. Девочка абсолютно чиста перед законом, никогда даже привода не было. С виду отличница комсомолка, спортсменка. Почему стала эскортом?

Этот вопрос меня мучил, и в ее неубедительные доводы, мол денег хочу, не особо верилось. Но решил не вникать.

Какая разница какие там у нее тараканы в голове, если сосет она отлично?

На этом и порешил. Взял себе, хотя мог бы просто периодически навещать и трахать. Но видимо не зря говорят, тюрьма меняет людей, и если раньше меня полностью устраивали беспорядочные связи и нерегулярные свидания, то сейчас ощутил потребность в чем-то большем.

Чтобы была всегда под боком и в любой момент могла удовлетворить любую мою потребность.

Лея справлялась на ура.

Правда тогда еще, в первую нашу встречу, я понял, что с ней будет охуенный секс.

Когда она вошла в гостиную моего дома в первый раз, взгляды всех присутствующих обратились к ней. Белое платье, ноги от ушей, светлые волосы, которые так и манит намотать на кулак. Готов поспорить, больше половины гостей уже представляли, как разложат ее в своих постелях.

А я настолько одичал без баб там на зоне, что готов был забить на застолье и на гостей, которых собрал по случаю освобождения из тюряги.

Олеська выбрала зачетную девочку, видать не забыла мои вкусы. Мысленно решил выслать ей бутылку ее любимого вискаря в знак благодарности. Поднялся из-за стола и зашагал к девочке в дверях. Она сжималась, каменела, будто боялась меня. Это скорее всего умелый спектакль, но кровь по венам эта ее застенчивость разгоняла знатно, и я решил не мешать ей играть роль.

Она терялась, ее движения были рваными и неуверенными, и постепенно я начал догадываться, девочка не играет. Она и в правду такая неопытная и робкая. Убедиться в этом я мог только одним способом. Такая ромашка как она наверняка никогда не глотала, поэтому именно это я приказал ей сделать, чтобы понять – опытная шлюха она, или же действительно целочка, какой кажется.

Каково было мое удивление, когда она рванула в ванную сверкая пятками.

Еще с минуту постоял смакуя сходящий оргазм, а потом прошел к ней, чтобы убедиться, что живая. Она подтвердила, что в этой сфере новенькая.

Но не смотря на это, она умело обращалась с членом, и я был впечатлен по-своему. Не часто мне доводилось встречать подобный типаж. Робкая и чувствительная, но при этом не боящаяся сделать горловой. Такой сорт девушек вымер, я был убежден, что таких как она уже не встретить, но снова ошибся.

И в тот момент я понял, что старею. Раньше я даже не задумался бы о какой-то там шлюхе. А сейчас она занимала все мои мысли, а я еще даже не вставил ей.

Она вышла из ванной. Её тихие шаги и аромат сладковатых духов оповестили о ее присутствии еще до того как она приблизилась и встала рядом. И еще до того как она оказалась на расстоянии вытянутой руки, у меня встал.

Набрасываться на нее в планах не было, но меня так тянуло снова ощутить сладость ее губ на члене, и я решил не терять времени даром.

Утром, когда садил ее в машину к Харламову, понял, хочу снова это повторить. Хочу опять ощутить ее хрупкое тело под собой, хочу снова зарываться в ее волосы и кончать. Эта эскортница вызывала внутри какое-то странное чувство голода по ней. Затронула какую-то давно забытую струну. Хотелось дышать ей, сжирать ее стоны, занимать ее собой до предела. Чтобы эта ночь и следующие проходили так же как эта, без сна до рассвета.

Я видимо с ума сошел, залип на ней. Запал, хотя сам еще не понимал.

Дал себе сутки на обдумывание, а после решить – брать ее себе или нет.

И будто в насмешку, судьба подослала мне ее в этот же день.

Мне всегда везло в покер. Обычно удавалось не только отбить потраченные деньги на ставки, но и выиграть столько же. Никаких проблем никогда не было, я всю жизнь был уверен, что родился с золотыми картами за пазухой, именно поэтому фортуна была на моей стороне.

Но в тот день впервые за мои тридцать пять лет я ощутил, что лучи ее больше не греют мне ебало. Я проигрывал третью партию подряд.

Карты не крапленые, игроки проверенные, все мы уважали в игре честность и не позволяли себе мухлевать. Я пялился на мелкие масти в руках и размышлял, какого хрена происходит.

И тут поток моих мыслей прервал Харламов.

– Девушка здесь.

Девушка. Девушка?

Нахмурился, глядя сквозь веер карт в руках.

Какая еще нахуй девушка? Я скоро банкротом стану.

Хотел отмахнуться, но внезапно, будто солнечным ударом нагрело по башке.

– Веди, – ответил, ощущая мгновенную перемену в теле. Все инстинкты завопили, что пора отбросить карты, встать и выяснить, откуда она знает, где искать. Но вместо этого продолжал лениво изучать колоду. Раскурил сигару, намеренно игнорируя тремор внутри. Спокойствие. Только спокойствие.

Аромат ее сладких духов я ощутил как только она вошла в вип-ку. Тонкий с примесью винограда или экзотических ягод, не мог точно определить. Карты вдруг стали жечь руки, желание прервать партию и бросить их стало невыносимым. Но я специально оттягивал момент.

Так бывает, когда ты знаешь, что в холодильнике тебя ждет десерт, но ты не спешишь сожрать его полностью. Не спеша доделываешь все запланированные дела, чтобы потом сесть и смаковать каждый кусочек. И это нетерпение, что жжет в груди, сводит с ума, но хочется напитаться и им. Хочется прочувствовать весь спектр эмоций, чтобы запомнить сладость надолго.

Лея встала в метре от меня и робко молчала. Не видел ее, но ощущал ее присутствие так остро, как если бы она щелкала перед моим носом пальцами.

Сладость ее духов дурманила мозг. Я понял, что эту партию мне не поднять, и подозвал девочку к себе.

– Скажи мне, Лея, какого хера происходит? – спрашиваю, сам не знаю почему. Мне любопытно, почему впервые за много лет я чувствую себя зеленым пацаном за столом для покера. Как там говорят: не везет в картах – повезет в любви? Может дело в этом?

– Вы продуваете… – а я моя девочка остра на язычок.

За столом повисла еще более оглушительная тишина, помню это как сейчас. Мои оппоненты затихли и прислушиваются, остальные с любопытством наблюдают. За такую дерзость мне следовало бы ее проучить. Отходить по заднице, убить нежно медленно и со вкусом, чтобы снова довести до отключки.

И в голове проносится сотня картин, как я накажу ее за дерзость, и хочется посмотреть в ее глаза, чтобы понять, что испытывает в этот момент она.

– Твоя правда, – отвечаю, и едва не рычу, когда в самой глубине ее взгляда замечаю тот самый блеск, который сподвигает рыцарей убивать драконов для юных дев. – Все вон.

Командую, и чувствую, как от нетерпения кровь бурлит в венах.

И дальше провал.

Мои жалкие попытки держать себя в руках в зародыше задушены. А потом зверь срывается с цепи и зарывается. Уходит в длинный и смачный загул до ее плоти. Сжирает ее, напитывается запахом ее кожи и сходит с ума.

Когда все кончается, я со всей ясностью понимаю, что теперь не отпущу ее. Возьму себе. Пойду на поводу у желания и присвою эту стерву в обличии ангела. Не хочу ее отпускать сейчас.

Она уходит, а я сам не понимаю почему, но ноги несут меня к выходу. Отвезти ее? А как потом бороться с искушением подняться к ней и продолжить в ее постели? Завтра на работу, и залипать на девочку в планы не входило, но я все равно иду за ней.

Выхожу и замечаю, что двое хотят поделить ее. Тянут в вип-комнату, ведут как будто все уже решили. Заставляю себя не вмешиваться, может девочка решила подзаработать и все, что я надумал о ней – лишь мое больное воображение.

Но она вырывается и кидается ко мне. Едва не сбивает с ног, и такая мольба во взгляде, что рыцарь внутри снова беснуется. Ему надо рубить головы обидчиков.

Киваю Игорю, чтобы увез ее. Самому мне противопоказано приближаться к ней, иначе снова сойду с ума. Как только мой подчиненный скрывается из виду, уводя Лею, я набираю Олеське, чтобы выяснить как можно больше о ее девочке.

Но меня ждет нехуевый такой сюрприз.

Девочка не из Олеськиных.

– Интересно получается… – тяну задумчиво и набираю номер старого знакомого из органов. К утру у меня уже полное досье на Лею-Юлиану.

Вроде криминала никакого, но чем черт не шутит?

Отправляю парней на ее хату.

Они устраивают шмон. Все чисто. Кроме смены имени, девочка ничем не примечательна с точки зрения розыска.

Значит, можно брать.

Она злится, но я все равно беру ее себе. Потому что уже так решил. Потому что она сама подтолкнула меня к этому, когда отдавалась так самозабвенно. Когда была покорной в нужные моменты и сверкала неповиновением во взгляде, не боясь проявлять эмоции.

А ее эмоции – самый сладкий наркотик для меня. Нравится, когда кончает, нравится, когда злится, когда жмется доверчиво, будто ищет защиты. Хочется дай ей все и даже больше. К ногами положить…

Правда чем дольше она рядом, тем больше я привязываюсь.

Наверно старею. Раньше такие чувства вызывала только Настя. С ней одной я был сам не свой, плевать хотел на всех баб, только бы она пальчиком поманила. Но она не манила. После того как появился Илья мы стали чужими в нашем собственном доме.

Жили рядом, и тихо ненавидели. Она меня, а я себя за то, что сделал с ней. Только вот я любил, а Настя ради сына просто терпела. Создавали видимость брака ради Ильи. И знаете что? Это полное дерьмо. Лучше жить порознь, чем изображать то, чего нет. Жизнь-то одна…

Поэтому и отпустил. Это когда-то должно было случиться, я не был готов терять ребенка, но мой изначальный план удержать бывшую провалился. А потом этот кипишь с уголовкой и всплывшим убийством, и все завертелось.

Настя запала на того гондона. А он двух зайцев убил: пришил мне дело – получил палку на погон и выебал мать моего ребенка. Бинго. Забрал ее у меня. И забрал сына.

В один миг я лишился всего.

Наверно тогда и понял, что иду по кривой.

В тюрьме много думал, читал, размышлял о жизни. А после выхода прошлая жизнь казалась какой-то странной. Неправильной. Пустой.

А потом эта девочка, которая от горлового побежала блевать.

Это так тупо и так странно. Я привык к техничным эскортницам, которые могли бы мне преподать уроки по ебле. А эта запуганная такая, робкая и неуверенная. Но течет как мороженое на солнце, стоит только нажать на правильные кнопки. Чувствительная. Нежная. Чувственная.

Это хорошо скрыто и становится заметным только когда у нее сносит крышу. Она как цветок раскрывается для меня. Покрывается росой.

И эта своеобразная игра затянула. Я сам не заметил как погряз в этих ощущениях. Нравилось играть с ее чувственностью. Нравилось раскрывать ее сексуальность. Пачкать ее своей похотью. Именно пачкать. Ее чистота и невинность как наркота разгоняли кровь до космоса.

И как-то незаметно холодный и пасмурный Питер в моей груди сменился жаркими тропиками. Я даже готов был пустить ее в свою постель не для того, чтобы трахать. А просто, чтобы рядом спала. Чтобы на плече лежала и пальчиками гладила кожу. Эти бесхитростные прикосновения всю душу выворачивают. Хочется мир спасать, драконов убивать ради нее.

Вот и убил.

С Рамилем наклевывалась крупная сделка. Я должен был отомстить тем, кто меня посадил. Кто был инициатором. Тем, кто заставил этого шакала Аверьянова под меня копать. Собирался отплатить им той же монетой, но одному против них идти рискованно. Гораздо лучше заручиться поддержкой клана Хусеиновых. Они – темная сторона нашего мира. Те, о которых не принято вслух говорить. Два брата. Два отморозка, имеющие огромный вес в криминальной сфере. Вместе мы добились бы справедливости, и те, кто был против меня, были бы похоронены.

Фигурально выражаясь, разумеется. Я же клятву дал.

А из-за Юльки едва не нарушил ее.

Настолько забрало упало. Настолько озверел, что тронули моё, что сорвало чеку.

Давно меня таким бешенством не накрывало.

Она же просто девочка. Эскортница. За бабки со мной спит.

А внутри что-то щелкнуло, когда увидел как она плачет. Как ее выносят из той машины, как она зареванная цепляется за Харламова, будто не верила, что спасем. Будто смирилась и готовилась к худшему.

А ведь она слабая и хрупкая. Они бы просто сломали ее…

Хотя как оказалось Рамиль уже однажды это сделал. Рассчитывал, что выбросил ее тогда на обочине, и она не доживет до утра. Вот только откачали. Спасли и она выжила. И стала ходячей угрозой его спокойствию. Видимо слишком много знает. Хотел убрать по тихой, на последок снова с ней наиграться.

Но я не дал. Наплевал на последствия. До сих пор не знаю, что ждет меня дальше. Хусеиновы это так не оставят. Но это исключительно мои проблемы. Не её. Важнее защитить ее сейчас. Сделать всё, чтобы она была целой и невредимой. Она моя, и делиться я не собираюсь.

В кабинет стучат. Я поднимаю голову, понимая, что уже десять минут как дебил пялюсь в стол и нихрена не работаю. Наверно лучше сдаться и признать, что слишком увлекся ей. И впустить ее, чтобы отыметь на рабочем столе.

– Входи. – Отзываюсь, готовлюсь увидеть эти чистые голубые глаза, но вместо Юлианы в кабинет входит начальник охраны.

– Глеб Валерьянович, вы должны это послушать, – деловито шагает, я хмурюсь, понимая, что из-за ерунды он бы не стал меня отвлекать. Тревога отравляет приятные мысли о женщине, которая не выходит у меня из головы. – Я давно к ней присматривался. Странная она какая-то. И тот телефон, что вы ей подарили, я… в Общем в нем жучок. Я прослушивал ее звонки.

Я стреляю в него тяжелым взглядом, он тушуется.

– Все звонки, кроме ваших, босс. Их не слушал, – протягивает мне мобилу, и я беру в руки, смотрю на программу с аудио, и жму треугольник воспроизведения.

И кабинет наполняется голосом моей старой знакомой, которая зачем-то была на созвоне с Леей.

– Ты раздобыла образец?