Глава 40

Просыпаюсь я медленно. Не хочется открывать глаза, потому что воспоминания о прошлой ночи преследуют меня даже во сне.

Глеб изменился.

Он и Жданов, к которому я пришла две недели назад под видом эскортницы – это два разных человека. Тот Глеб обходителен и нежен в постели, но холоден и отстранен за ее пределами. А этот…

Этот вел себя так, будто мы знакомы целую вечность. Всю дорогу до дома мы болтаем, разговариваем обо всем. О погоде, машинах, о его сыне. Любой вопрос, который я задаю, получает ответ. Любые мысли, которые озвучиваю я, интересуют Жданова. С ним интересно, он хороший собеседник, он умеет не только говорить, но и слушать. Слышать. Уже давно я не встречала человека, с которым было бы так легко.

Но запоминается не только это.

После того как мы приезжаем домой, мы поднимаемся в спальню Глеба и не вылезаем из постели до самого рассвета. Только в этот раз нет спешки, нет суеты. Жданов и раньше был обходителен, но сегодня превосходит все ожидания. Он смакует меня этой ночью. Его руки, губы, язык, везде. Глеб дегустирует меня как любимый десерт, а я настолько теряюсь в этих божественных ощущениях, что все еще не пришла в себя. Кажется, что каждая клеточка кожи помнит его прикосновения, каждый сантиметр тела трепещет от нежности, с которой он касается меня. Кожа все еще хранит этот запах его прикосновений. Мужской, терпкий с пряными нотками чистого секса. Запах Жданова пропитывает меня всю, и мне не хочется исправлять это. Хочется продолжать уплывать в сладостном небытие и снова и снова прокручивать в памяти детали сегодняшней ночи.

Но я все равно просыпаюсь, потому что приятная нега постепенно сменяется тошнотой.

Открываю глаза, вскакиваю с постели и кидаюсь в ванную.

Меня выворачивает, на глаза наворачиваются слезы, и я устало сажусь на теплый кафель с подогревом и прислоняюсь к стене. Вчерашнюю тошноту я могла бы списать на волнение и стресс, но сегодня… Есть только одно объяснение тошноте по утрам, и я должна немедленно выяснить, верна ли моя догадка.

Поднимаюсь и на негнущихся ногах иду в комнату. Моя сумочка лежит на полу около входа в куче одежды моей и Жданова, дальше мы ее просто не донесли.

Открываю ее, чтобы вынуть тесты, и взгляд натыкается на потаенный кармашек и сувениром из туалета клуба. Открываю, убеждаюсь, что презерватив все еще на месте и даже на секунду теряюсь. Визитка брюнетки у меня, мне следовало бы связаться с ней и поскорее отдать липовый презерватив, только бы наконец покончить со всей этой историей. Но сперва…

Вхожу в ванную, распечатываю коробочку с тестом и выполняю все по инструкции.

Подскакиваю, когда звонит мой телефон.

Откладываю тест полоску и дрожащей рукой поднимаю трубку.

– Проснулась? – пробирающий до дрожи баритон заставляет мои внутренности сделать кульбит. Сердце заходится в радостном танце, и я невольно улыбаюсь, глядя в стену своей ванной.

– Не могу же я спать целый день, – отвечаю. Голос сочится теплом и воркующими нотками, и сдает меня с головой.

– Учитывая, что легли мы только под утро… – Глеб произносит негромко и по моим коленкам проходит дрожь. – Возвращайся в постель, я скоро к тебе присоединюсь.

– Я, – опускаю взгляд, придумывая, как бы ускользнуть из особняка ненадолго. – Мне надо съездить в город, забрать из квартиры пару вещей. Ты не против?

– Успеешь, пока я подписываю контракты?

– Постараюсь, – отвечаю торопливо.

– Отлично, а потом продолжим с того, на чем закончили, – ласкает мой слух хрипотцой в своем голосе и отключается.

Я откладываю телефон и еще несколько секунд пялюсь на экран.

В животе порхают бабочки. Я больше не сомневаюсь, я влюбилась. С лица не сходит улыбка, а пульс все еще скачет, но это настолько волнующие эмоции, что я не хочу их отпускать. Хочется купаться в этом ощущении, нырять в него с головой.

Но совсем другое, гораздо более сильное, захлестывает меня, когда я перевожу взгляд на тест. От бабочек в животе не остается и следа, их смывает кислота страха, которая растекается по нутру и сжигает к чертям все до костей.

Делаю вдох, но он застревает где-то в горле.

Я конечно, предполагала, что такое может быть, но одно дело думать о двух полосках, совсем другое – видеть их воочию.

Проклятые строчки из контракта всплывают в мозгу, и я словно татушкой на коже ощущаю их жгучие очертания.

В случае беременности, исполнитель обязуется уведомить заказчика об этом сразу, как только появляется медицинское подтверждение этого факта, и следовать инструкциям, которые озвучит заказчик…

После рождения ребенок является полноправным наследником заказчика, исполнитель освобождается от исполнения обязанностей контракта, получает на руки выплату…

Задыхаюсь, слышу, как в комнату кто-то входит, и торопливо хватаю тест-полоску и толкаю ее и коробочку в сумку.

Выглядываю из ванной, отмечаю, что это горничная с пылесосом, и закрываю дверь снова, прижимаясь к ней спиной.

Я должна сказать Глебу о беременности, но…

Сперва надо разобраться с брюнеткой.

Беру телефон и, найдя в сумке визитку брюнетки, набираю номер.

Гудки тянутся как кисель. С каждым очередным меня все сильнее лихорадит, бросает в пот, я начинаю сходить с ума.

После шестого собираюсь положить трубку, но на том конце провода отвечают.

– Ты раздобыла образец?

– Д-да, – сжимаю визитку так сильно, что она превращается в мятый клочок бумаги. – Где встретимся?

– Подъезжай в мой офис, – отвечает деловито. – Деньги поступят на твой счет, как только я получу сперму.

Киваю, а потом спохватываюсь, что даже не знаю адреса.

– Куда… Где ваш офис?

Брюнетка называет адрес, мой воспаленный мозг лихорадит, остается только надеяться, что я запомнила верно.

– И, Лея, – она обращается ко мне все так же холодно и деловито, – Глеб разумеется о нашем уговоре знать не должен.

– Знаю, – произношу сипло и отключаюсь. А потом начинаю торопливо вбивать адрес в навигаторе.

Игнорирую дурное предчувствие, стараюсь не думать о том, чем обернется моя ложь, если Жданов узнает правду.

Он узнает. Я сама скажу ему, только… Только сперва подсуну брюнетке чужую сперму, и после расскажу Глебу обо всем.

И о нашем ребенке тоже.

Наскоро одеваюсь, почему-то сама не сообразив, что выбираю свои старые вещи: тот самый свитер и юбку. Может быть, не хочется нести в новую жизнь старые дела с брюнеткой. Отделаюсь от нее, а потом выброшу эти шмотки и забуду обо всем как о страшном сне.

Сбегаю по лестнице, по которой поднималась две недели назад вслед за хозяином дома и ощущаю как ноги дрожат прямо как в прошлый раз. Только теперь я понимаю, не секс с незнакомцем меня страшит, а очередная встреча с судьбой, из которой я должна выйти живой. Но гарантий мне никто не даст.

Спускаюсь на первый этаж, тут тихо. Прохожу мимо кабинета Глеба, предвкушая, как войду в него, когда вернусь.

Толкаю руки в рукава своего пальто и выхожу на морозный воздух, отмечая, что Хатико уже ждет меня в машине.

Сажусь на заднее, ловлю его напряженный взгляд в зеркале заднего вида, и внутри проскальзывает мысль, что он уж слишком серьезный для обычного утра.

– Домой пожалуйста, – произношу спокойно, он кивает. Трогает с места, а я отворачиваюсь к окну.

Сумка с презервативом лежит на сиденье рядом. Я проверила, с трофеем все в порядке. Адрес брюнетки я запомнила. Встречусь и закрою этот гештальт. Тогда от чего же внутри так кошки скребут, будто чувствуют, что надвигается непоправимое?

Отгоняю дурные мысли, стараюсь сосредоточиться на воспоминаниях о прошедшей ночи. Но не удается полностью отключиться. Я все еще ощущаю это скребущее чувство. Причем с каждой минутой все ярче и ярче. Не могу избавиться от него, ерзаю на сиденье и плотнее кутаюсь в пальто.

Может виной этому тест с двумя полосками?

С облегчением списываю на это и остаток пути до дома проходит в тишине будто в вакууме.

Даю поручение Хатико купить мне газировки, пока я поднимусь в квартиру наверх. Он кивает. Вхожу в подъезд, вбегаю на площадку второго этажа, смотрю в окно, убеждаюсь, что машина Игоря из двора выруливает и прямиком выскакиваю в ожидающее такси.

Называю адрес, плачу наличкой. Торговый центр в центре. Тут на парковке некуда яблоку упасть. Такси высаживает меня у крыльца, я прошу его подождать и не уезжать.

Сама дрожащими руками сжимаю ремешок сумочки и иду ко входу.

На ресепшен девушка приветливо мне улыбается.

– Чем могу помочь?

– Мне нужно в пятьсот первый. Меня ожидают.

Девушка меняется в лице и вся подбирается.

– Проходите. Подниметесь на пятый, из лифта налево, увидите…

Легкая нервозность в ее тоне настораживает, но мне некогда разбираться еще и с этим, и я киваю и покорно иду в сторону лифтов.

От нервов дыхание сбоит, я пытаюсь выровнять его, но как-то странно это все. И ощущение надвигающего пиздеца нарастает.

Я нервно веду лопатками, ощущая как по коже скатывается капелька пота. Желудок скручивает от волнения, но я дышу глубоко. Не хватало еще, чтобы меня вырвало тут на виду у всех.

Сглатываю, мечтая, чтобы все получилось хорошо, и будто в насмешку створки лифта открываются, я делаю шаг из него и запинаюсь. Едва не падаю, оглядываюсь, вижу, что ковер слегка загнут. Машинально расправляю его, стараясь игнорировать глупую детскую привычку постучать носочком той ноги, которой запнулась, о землю. Иначе случится несчастье.

Ну-да – ну-да. Как же!

Качаю головой и шагаю в сторону красивых зеркальных дверей.

Клиника «Линнет».

Воу!

Останавливаюсь около двери, изучаю табличку. Может, я ошиблась дверью?

Нет, ошибки быть не могло, эта клиника – единственная на этаже организация.

Тогда в чем дело?

Дергаю ручку, вхожу, оказавшись в огромной приемной.

– Здравствуйте, – окликаю девушку за столом, та нервозно кивает и машинально отвечает.

– Извините, мы закрыты.

– Но меня ожидают, – отвечаю хмурясь. Что сегодня с ними?

– Вы Лея? – спрашивает, напряженно, то и дело поглядывая на дверь кабинета.

Киваю, она нажимает на селектор и произносит ровно. Слишком ровно для человека, который выглядит так, будто проглотил ежа.

– Ясмина, к вам посетительница.

Я закусываю щеку изнутри, стараясь подавить нервозность, которая уже достигла отметки максимум. Нервно постукиваю мыском сапожка по полу.

Микрофон скрипит сдавленным голосом, будто брюнетка больна или еще что похуже…

– Впусти, – голос звучит издалека.

– Проходите, пожалуйста, – кивает на дверь с надписью руководитель, и я подхожу и берусь за ручку. Толкаю ее. И стоит моему взгляду проникнуть в кабинет, внутри все обрывается.

Я чувствую, как металл ручки жжет ладонь и будто обжегшись отдергиваю руку, не в силах оторвать взгляда от человека за рабочим столом.

Ноги врастают в землю, мне следует сделать шаг назад и бежать, но спокойный голос с приказными нотками выкручивает мои нервы с корнями.

– Входи, что как не родная?

Чувствую, как дернулось веко. От гула ударов сердца в ушах шум. Нервно бросаю взгляд в угол кабинета, замечаю заплаканную брюнетку. Она сейчас далеко не та лощеная красавица, что сошла с обложки. Сейчас она опухшая курица с размазанной тушью. Но даже она не рискует отсвечивать, когда его величество за столом.

– Входи. Живо!

Вздрагиваю, когда Жданов ударяет по столешнице, и понимаю, что не подчинись я – и он попросту меня убьет. Но я не могу заставить себя и шага сделать.

Вместо этого смотрю в любимое лицо и ищу в нем признаки… чего? Прощения?

– Я все объясню, – произношу сипло. С первого раза не выходит, приходится повторить второй раз. – Глеб…

– О! Не сомневаюсь, – отзывается цинично и откидывается на стул, – Давай, Юлиана. Жги…