Глава 31

- Все нормально? – спрашиваю, наблюдая, как Гордеев, привалившись к стене, снимает обувь.

- Перебрал немного. Мацуев бухает как буйвол, я такие дозы не вывожу. Сделай, пожалуйста, кофе, — речь почти не отличалась от трезвого состояния, да и о собственные ноги не спотыкался. Честно думала, будет хуже, опять-таки вспоминая Миронова, который пару раз реально приходил на рогах и с божьей помощью. Гордеев, вытащив из шкафа полотенце, скрылся за дверью ванной комнаты, а я подняла то, что свалилось с тумбы, и вернулась на кухню, чтобы зарядить кофеварку.

Пока Гордеев плескался в душе, поужинала.

- Салат будешь? – бросила через плечо, когда он вошел на кухню и сел у кухонного островка.

- Нет, спасибо.

Я налила кофе и поставила перед ним чашку, мысленно чертыхаясь, ибо он опять был лишь в домашних штанах. Оголенный торс, неплохо проработанные мышцы и воспоминания о том, как эти руки сжимали мое тело, заставляли бурлить кровь. И я, чувствуя, как тонкие искры тепла разносятся по телу, отвернулась к мойке, чтобы вымыть посуду и переключить внимание.

Почему меня всегда тянет не к тем? Что за проклятье? Я совершенно не умею выбирать мужчин. Все же запишусь к психологу, когда вернусь домой, а лучше сразу к психиатру. Мыла посуду, спиной ощущая настойчивый взгляд, и огонь, разгорался внутри все сильней независимо от самоувещеваний. В моем мозгу, видимо, сгорели последние предохранители, раз он выдает такую реакцию на Гордеева.

- Почему ты развелась?

Вопрос был неожиданный. Тем более от него. Вытерла руки о полотенце и повернулась. Гордеев маленькими глотками пил горячий кофе и буравил меня взглядом в ожидании ответа.

- Блядовал он как последний кобель, — коротко и понятно, не было смысла юлить, выгораживать бывшего или оправдывать собственную глупость. Простая, неприглядная правда.

- А ты любила и надеялась, что он исправится? – легкий прищур. Глоток кофе. А мой взгляд снова скользнул по его запястьям и выступающим венам на руках. Красив же чудовище. Опасно красив.

- Нет, не надеялась и сомневаюсь, что любила, – мой ответ заставил его вопросительно изогнуть бровь. Пришлось пояснять. Хотя признаваться Гордееву в собственной тупости, было еще то удовольствие. – Он в моей жизни появился, когда отец заболел, красиво ухаживал, помогал, заботился. Сейчас мне вообще кажется, что я не в себе тогда была, мне нужна была опора, хоть какая-то поддержка, а тут Миронов в образе рыцаря. Несмотря на все свои недостатки, окружить заботой он умел, да так, что на остальное глаза начинала закрывать. Мне даже на его измены побоку было, пока он букеты разнообразных болезней не начал таскать, вот тогда мое терпение стало подходить к концу. Да и к тому времени, я уже в себя приходить начала после смерти папы, уже землю под ногами ощущать стала. Очередной поход в женскую консультацию закончился диагнозом: лечение, воспаление, больница, операция и как результат: бесплодие. Тогда в голове все окончательно встало на свои места. Как только меня выписали, приехала домой, собрала его манатки, выставила на лестничную площадку, поменяла замки и подала на развод. Об одном жалею, что раньше этого не сделала. Его не виню. Сама идиотка. Надо было после первого «звоночка» гнать в шею. Не знаю, почему сразу этого не сделала.

Лгала. Конечно же, я знала, почему предпочитала закрывать глаза на измены Миронова, но рассказывать об этом Гордееву я не собиралась признаться в собственной слабости — это все равно что открыть уязвимое место и наивно надеяться, что в него не ударят. Повисла пауза. Отвернулась и достала из шкафа чашку, чтобы налить чай, отвлекая себя и спасаясь от пробирающего взгляда зеленых глаз.

Он поднялся. И я подумала, что он поставит опустевшую посудину в мойку и пойдет спать, но его рука легла на край столешницы рядом со мной, а вторая скользнула по моему бедру, и воздух застрял в легких. Замерла.

Он сделал шаг ближе, настолько, что я спиной почувствовала тепло его тела. Прошелся носом по моим волосам, а у меня в венах уже забились искры, окончательно сбивая дыхание, обрывая его на вдохе. Почему именно на него такая реакция, почему меня так не скручивало от других мужчин?

- Гордеев, ты пьян, — на выдохе, уже напрочь позабыв о чае и с силой сжимая пальцами край столешницы, ощущая, как под кожей забился нервной птицей пульс.

- Так воспользуйся этим, я добрый, когда выпью, — вкрадчивый голос, змея в Эдеме, от которого мурашки по телу, и его рука скользнула по оголенной коже бедра, приподнимая ткань и так очень коротких шорт, превращая беснующиеся искры в полноценный огонь. Одна моя часть слепо наслаждалась происходящим, вторая же опасливо выглядывала, прикидывая, чем может обернуться подобное сумасбродство.

- То есть существует шанс тебя уболтать, чтобы ты меня отпустил и простил долг? – произнесла, медленно выдыхая и на мгновение смыкая веки, когда его рука снова скользнула по бедру, прижимая плотнее к себе. Внутри уже зрело, поднимало голову желание, низменное, и настолько острое, что кожа горела, жадно требуя еще больше прикосновений. Разум же медленно отчаливал с тонущего корабля.

- Я не настолько пьян, — его тихий смех прокатился новой волной тепла по коже, а у меня чувство, словно это я с Мацуевым сидела и это в меня всадили нехилую дозу виски.

Его губы скользнули по шее, едва касаясь, и очередной вдох был потерян.

- Давай не будем забывать, что мы друг друга ненавидим, — моя глупая попытка оставить все как есть, абсолютно провальная.

- Разумеется, как и то, что ты утащила у меня три миллиона, — насмешливый шепот у самого уха, и по телу россыпь мурашек, оседающая тяжестью внизу живота.

- Ты из-за этого не обеднел. Я видела твою бухгалтерию, — а перед глазами уже пелена, плотнеющая с каждой секундой. Марево. Хотелось отстраниться и одновременно хотелось, прильнуть сильней.

- Ну, у меня хотя бы есть причина. А за что меня ненавидишь ты?

- Ты угрожал меня убить, сложно относиться хорошо к человеку, которого боишься.

- Хреново боишься, кстати, — и снова его тихий смех, распаляющий огонь и так царящий в жилах вместо крови. Горячее дыхание обожгло нежную кожу шеи, а в следующее мгновение он прижался губами чуть ниже уха, и разряд желания прострелил тело так остро, что вспыхнули все рецепторы и взвились нервные окончания, стягивая все внутри в пружину. С губ шумный выдох. Безотчетно прижалась спиной к его груди, и его руки сжали мои бедра сильней, а губы скользнули ниже, переходя на плечо.

По телу с каждым его движением губ растекалось желание, острое горячее, подчиняющее, вырывая из моей груди сдавленный стон.

- Если не хочешь, настаивать не стану, — тихим шепотом, ненужное никому из нас благородство, внезапное, и совсем неуместное в контексте наших отношений, отношений, которые непонятным для меня образом постепенно меняли свой вектор.

Развернулась в его руках. Лицом к лицу и почти сразу утонула в темной зелени его глаз. Во взгляде ад и жажда такая же, как и у меня, созвучная и понятная.

Вместо ответа, чуть привстала на цыпочки, скользнув ладонью по шее, уводя на затылок, и притянула ближе, чтоб захватить губами его нижнюю губу. Реакция мгновенная. Впечатал в себя, зарываясь пальцами в мои волосы и углубляя поцелуй, сразу жадно, голодно, откровенно.

Язык по языку, мой стон и первая дрожь прошила тело. Подхватил, заставляя обвить его ногами, и понес в спальню. В голове на долю секунды проскользнула мысль, что завтра я снова кому-то буду натирать спину обезболом. Ну и черт с ним, главное, чтобы сейчас не останавливался. Ему надо забыться хотя бы ненадолго, вынырнуть из гребанной реальности, чтобы сделать вдох, чтоб не пришибло новой волной. А мне… мне нужен этот вдох, чтобы просто почувствовать себя живой…