Глава 37

Снова дорога, снова встречи, бумаги, решение проблем. Голова гудела. Сейчас надо было заехать к Шаулову, передать недостающие документы, да, и рожу его довольную, давно не видел.

- Что дальше делать планируешь? – спросил Арай, развалившись в кресле и потягивая кофе.

- Да ничего. Ждать. Должны же эти твари хоть где-то оступиться.

- А если нет? Если до последнего давить будут? – его размышления были мне понятны, сам задавался этим вопросом.

- Если все совсем хреново станет — к Грецину на поклон пойду.

- Как понимаю это случиться лишь в том случае, когда терять уже будет нечего, кроме собственной жизни. Ты рискуешь, Тимур. Грецин не панацея, и он уже не поможет, если тебя закроют или пристрелят.

- За мою шкуру, что ли, переживаешь? – я усмехнулся, наблюдая непривычно серьезный взгляд Шаулова. – Она того не стоит.

- Ну, если мои переживания тебе побоку, то у тебя есть люди, которые будут очень опечалены твоим уходом из этого мира. Подумай о них. Мать и сестра навряд ли станут шутить на твоих похоронах, как ты сейчас.

- Хватит мрак нагонять, — я скривился и потянулся к чашке кофе, хотя хотелось чего покрепче. - И не из такой жопы вылезал. Ты мне лучше скажи, удалось ли притормозить дело по земле на Баумана? – жена Арая была очень хорошим адвокатом, и знакомые у нее имелись соответствующего ранга, чем я и воспользовался.

- Да, пока притихли, но это лишь отсрочка.

- Я понимаю. Надо эту землю скидывать.

- Только вот в данной ситуации не найдется идиотов ее у тебя купить. А если на пустышку ее перебросим, это сразу привлечет ненужный интерес и делу дадут ход, и тогда уже остановить не получиться, — произнес мрачно Шаулов, озвучивая мои собственные мысли.

- Я уже голову сломал, что с этим геморроем делать. С остальным раскидался, а это висит как дамоклов меч.

- Переговори с Кириллом, может, у него, какие соображения на этот счет есть, он как застройщик побольше нашего в этом понимает.

- Звонил ему сегодня, они с Ингой укатили в какую-то запендрень. Во вторник к нему заеду.

В целом все буксовало на одном месте, ситуация не менялась ни в лучшую, ни в худшую сторону. Поддаваться панике и нагонять мрак - не видел смысла, эти шакалы только этого и ждут. Хоть меня и зажали, лишив возможности маневрировать, но я мог ждать, пока они совершат ошибку, рано или поздно это должно было произойти.

А вечером следующего дня я получил отчет независимой проверки с завода по производству шпона…

***

Инга уехала с Кириллом на какую-то базу отдыха, которую прикупил Колесников, проводить проверку. Поэтому наши посиделки перенеслись на следующую неделю, и я была вынуждена наслаждаться тишиной и покоем в стенах собственной квартиры. Приятно, но странно и непривычно. Особенно отсутствие Гордеева. Месяц проживания на одной территории все же наложил свой отпечаток. Что до сих пор взрывало мой мозг.

За два дня я навела в квартире полнейший порядок, приготовила картошку по-французски и пару салатов и без устали терроризировала по телефону Алимова. Но тот упорно, как заведенный, отвечал, что в магазинах все хорошо и все под контролем, а про дела Гордеева и вовсе отмалчивался. Я что, настолько плохо выглядела после ситуации на мебельном, что Тимур Алексеевич распорядился оберегать мое психическое здоровье? Вроде в истерике не билась, слезами не обливалась. Но приказ меня не трогать явно был. Забота от Гордеева? В какую параллельную вселенную я попала? То, что сейчас происходило, никак не сходилось с тем, с чего мы с ним начали.

Ощущение диссонанса усилилось, когда к концу второго дня раздался звонок в дверь и на пороге я обнаружила Тимура с охраной. Весь его вид говорил о том, что это не дружеский визит.

Явно что-то случилось. Только что?

Он молча повел головой, и охрана рассредоточилась по площадке, а Гордеев шагнул в квартиру, заставляя меня отступить. Взгляд прямой, мрачный, наполненный тенями. Атмосфера моментально сгустилась, а щелчок двери ударил по нервам. Я же сглотнула и попятилась. Стойкое ощущения дежавю накрыло сознание. Он медленно подходил ближе. И в моих венах неожиданно для самой себя взвыл иррациональный страх, хотя причины для этого не было, просто рефлекс, как у собаки Павлова, на пристальный взгляд темно-зеленых глаз. И вместе с этим внутри отголоски совершенно иного чувства: предвкушения, наполненного горячими искрами, усиливающегося, когда подошел почти вплотную. Ужасная смесь.

- Пришло заключение независимой проверки, — бархат голоса и изучающий прямой взгляд, отслеживающий мою реакцию. Я медленно втянула воздух. - До сих пор меня боишься? Или есть причина?

- Ты единственный, кого я когда-либо боялась. И нет. Сейчас причины нет. Я не взяла ни копейки.

- Хотя предлагали, — не вопрос — утверждение. Он знал. Хотя чему я удивляюсь?

- Предлагали, — тихо, но твердо, делая вдох глубже и наслаждаясь запахом его парфюма.

- Что ж ты отказалась? Там сумма гораздо больше, чем ты взяла в прошлый раз. Многим бы до конца жизни хватило.

- Я не предаю людей, которые для меня важны, — слетело с губ быстрее, чем я смогла обдумать собственную мысль, и его взгляд стал еще темней, а на губах появилась слабая улыбка.

- Красиво звучит.

- Твое право не верить. Но я ничего не взяла, — пальцами провел по щеке, даря тонкую ласку, а у меня внутренности свело и тело заныло в желании ощутить его руки на себе. Обезоруживающая реакция. Гребанное сумасшествие. Прошелся большим пальцем по нижней губе, и я обхватила губами, обводя языком чуть огрубевшую подушечку. Шумный выдох и в следующую секунду его губы на моих. Голодно, жадно и сладко до одури, до ощущения плавающего под ногами пола.

- Останешься? – горячим шепотом в губы, когда чуть отстранился. С надеждой, с уже бурлящим в крови безумием.

Звонок его телефона вырвал из сумасшествия, напоминая, что за пределами квартиры идет жизнь.

- Да Кир, — все, еще удерживая меня в своих руках, произнес Тимур, отвечая на звонок, — двадцать минут и я у тебя… Да, я в курсе, что обещал еще час назад. Я тебя понял. Мой проеб. Все жди. Лечу.

И сбросив вызов:

- Позже заеду. Там Кир с Авериной прикатили.

Жесткий, глубокий, быстрый поцелуй, еще сильней распаливший голод, от которого я готова была взвыть, а он, отстранившись, вышел за дверь квартиры.

Ну и что это было?