Глава 43

Первые сутки были самыми тяжелыми, ощущения были такими, словно по моему телу проехался КамАЗ, причем не один раз. На вторые уже стало полегче, хотя плечо и рука адски болели. Персонал клиники, казалось, пылинки с меня был готов сдувать, а представленная ко мне медсестра каждый час заходила поинтересоваться моим самочувствием и спросить, не нуждаюсь ли я в чем-то. Словно я не на больничной койке валялась, а в санатории, только тревога захлестывала, когда я пролистывала новостную ленту, прекрасно понимая, что происходит в городе и за его пределами.

Я переписывалась с Авериной, когда в палату вошел Гордеев и мое сердце тут же сделало кульбит.

- Как себя чувствуешь? – он прошел к небольшому столу и поставил на него пакет.

Его внешний вид отличался от того, каким я привыкла его видеть. Вместо классических брюк — черные джинсы, вместо рубашки — черная футболка, подчеркивающая широту его плеч.

- Уже лучше, — ответила, садясь на кровати и опираясь спиной на подушку.

- Тут тебе витаминчики.

- Спасибо. Тут хорошо кормят и нянчатся как с ребенком.

Он остановился у окна и бедром привалился к подоконнику. Что-то дикое сейчас чувствовалось в нем, опасное, напряженное и вместе с этим такое притягательное, отчего внутри все замирало. Так и хотелось подойти ближе, дотронуться, провести пальцами по его груди, почувствовать теплоту его рук. Но выставленная дистанция все так же ощущалась. Поэтому я заставила себя остаться на месте.

- Новостная лента пестрит. Ты устроил казнь?

- Я разберусь, — прозвучало непривычно мягко.

- Ты рискуешь.

- Лен, — выдох, взгляд на мгновение в сторону и снова глаза в глаза, — я разберусь.

И от этого пробирающего взгляда зеленых глаз, в сочетании с бархатом голоса, по рукам тонкими иголочками прошлись приятные мурашки. Его телефон разразился входящим вызовом, но он, взглянув на дисплей, просто сбросил звонок, снова переводя взгляд на меня.

- Зачем ты это сделала? – тихо, твердо и на несколько секунд в палате воцарилась тишина. Я сглотнула, чувствуя, как внутри все сжалось. - Один шаг в сторону под видом поправить босоножку, секунда — и ты свободна и больше никому ничего не должна. Ты ведь этого так хотела. Где логика, Лен? – его голос ласкал и одновременно придавливал бетонной плитой, так что ни вдохнуть, ни выдохнуть.

- Ты ведь знаешь, что моя логика порой дает сбой, — я тихо рассмеялась, стараясь под этим скрыть то, что и так было давно уже на поверхности.

- Я серьезно спрашиваю.

Я закусила нижнюю губу, медленно втянув в себя воздух. И сказала, то, что было истинной правдой, но при этом не являлось первопричиной моего поступка.

- Никакой долг не сравним с ценой жизни. Да и если бы я умерла, то никто бы обо мне плакать не стал, ничей бы мир не рухнул из-за моей смерти. А у тебя есть мать, сестра, племянники, которые тебя любят.

- Лен… — он покачал головой, и я видела, как сжались в кулак его пальцы.

- У меня никого нет. С родней я не общаюсь. После смерти отца они обиделись на меня за то, что я продала дом. Рассчитывали, что после его смерти дом отойдет моей двоюродной сестре. А я продала, понимая, что мне нужны будут деньги на его лечение.

- Они не помогали?

- Никто не помогал. Все просто поставили на нем крест, как только узнали о диагнозе. Нет у меня никого, кроме Инги.

- Это не повод вставать под пулю.

- Я не жалею о своем поступке.

У меня действительно не было не единственного сожаления. Я сделала то, что могла сделать, без умысла и без расчета. И теперь знала, что до конца жизни перед глазами будут стоять кадры, где красная точка играла в районе его груди.

Он замолчал, как и я. Тишина была настолько густая, что мешала дышать, мы просто смотрели друг другу в глаза, и казалось, что разговор шел на каком-то другом уровне, безмолвном, и произносимые там слова были совсем не те, что мы произносили вслух. По крайней мере, мне так казалось. А может, от лекарств еще просто не отошла.

- Тебе что-нибудь необходимо? – простой вопрос, наконец, расколол молчание, и я попыталась улыбнуться.

- Нет. Все есть. Только домой хочу.

- Врач сказал еще минимум пять дней.

- Хорошо, — произнесла, спуская ноги с кровати. В горле отчего-то пересохло и ужасно хотелось пить, и, как назло, в стакане на тумбочке осталось три капли, на самом дне. Прошла до холодильника, за минеральной водой, но почти сразу поняла, что одной рукой отвинтить крышку я не смогу.

Не успела я попросить, как Тимур забрал бутылку, открыл и протянул мне.

- Спасибо, — поблагодарила и сделала несколько глотков.

Как только я отставила воду в сторону, его рука мягко скользнула по моей спине, притягивая ближе, с осторожностью, стараясь не задеть зафиксированную на бандаже руку.

Его пальцы заправили выбившуюся прядь волос мне за ухо, и это в моменте показалось какой-то абсолютно сумасшедшей лаской пробирающей, искусной, а потом его губы коснулись моих впервые без напора, без похоти, без страсти просто оголенная нежность, какой никогда между нами не было и сердце снова дрогнуло, заходясь в ускоренном ритме. В надежде на то, чего быть не могло.

- Я хотел сказать спасибо и…, — произнес, чуть отстраняясь, и я положила палец на его губы, прерывая.

- Одного спасибо достаточно, — ответила, утопая в его глазах и желая продлить это чувство безопасности, что ощущала, находясь в кольце его рук.

Его телефон очередной раз зашелся раздраженной трелью, разрывая момент, и он, вытащив его из кармана, снова сбросил вызов.

- Скажи, если что-то понадобится. Охрана будет с тобой до тех пор, пока все не закончится.

- Хорошо.

Гордеев коротким поцелуем еще раз коснулся губ, и кольцо его рук разомкнулось, а у меня внутри взвыло чувство потери, видя, как он направляется к двери.

- Тимур, — окликнула, заставляя его обернуться, — будь осторожен. Мгновение. Тень непонятных мне эмоций промелькнула в его глазах, и он, кивнув, вышел за дверь.