Глава 42

- Грецина нет в стране. Прилетит через две недели. Но твою проблему я ему обрисовал, он обещал прощупать почву, — произносит Арай, наполняя бокалы ромом.

Делаю глоток и понимаю, что даже алкоголь мне сегодня не поможет, как не помог ни душ, ни чистая одежда. На коже до сих пор фантомное ощущение ее крови.

- Ты ему доверяешь?

- Я никому стороннему не доверяю, и ты об этом знаешь. Но сейчас другого варианта просто не вижу. Все слишком далеко зашло, — и в воздухе повисло не высказанное «я предупреждал».

- Ты сам подставляешься, прося Грецина за меня, — именно поэтому я не хотел обращаться к Роману Аристарховичу. Шаулов едва не сел по вине его отца, и младший Грецин сейчас виделся этаким Троянским конем, непонятно, какие мотивы преследует и на чьей стороне играет. Его помощь может связать руки не только мне, но и Шаулову. Слишком высокие ставки, слишком высокий риск.

- Должен будешь, — ответил Ар, дернув уголком губ.

- Хоть самому черту. Лишь бы никого больше не задело, — еще один глоток из бокала, а внутри ни расслабления, ни приятного тепла. Ром, словно вода, просто падал в желудок и холодной змеей скользил по кишкам.

- Как Лена?

- В реанимации. Состояние стабильное. Артерию не задело, — произношу, а у самого́ мышцы наливаются свинцом, потому что снова перед глазами ее бледное лицо и залитая кровью блуза. И снова глоток рома в попытке приглушить воющий внутри ад. - Слушай, я тебе список скину, скажи мне, кто из них бабло моет и чьи потоки можно обрубить так, чтоб вдруг оно у них потерялось, застыло, уплыло, испарилось, меня любой вариант устроит, — я вытащил из кармана телефон и перебросил ему скрин списка, который Рамиль составлял для Лены.

Шаулов, открыв сообщение, сразу прошелся взглядом по фамилиям.

- Троих из списка через Аракелова блокну, двое через Варенец льют и там договориться смогу, а по остальным не в курсе, но пробить попробую.

- Пятерку эту как быстро в заморозку сможешь бросить? Но Ар, чтоб без последствий для тебя. Ты и так рискуешь с Грециным.

- Прямо сейчас.

- Счет любой выставляй. Я оплачу.

- Договоримся потом, – Арай отставил свой бокал в сторону и потянулся к ноутбуку. -Останешься? Сейчас Захар подъедет.

- Нет. Надо еще кое-какие вопросы сегодня решить. За помощь спасибо.

Как только вышел из кабинета Шаулова, сразу подозвал Рамиля.

- Всю охрану сегодня же рассчитать. Свяжись с Намзатовым, найми его людей. Поставь усиление везде, в том числе у палаты Елены Владимировны. Круглосуточное, — Алимов кивнул и сразу потянулся за телефоном.

- Начальника охраны тоже?

- Естественно.

ЧОПовцы Намзатова, конечно, выглядели как вооруженные наемники с минимальным налетом цивилизованности, но по уровню профессионализма им не было равных. Именно то, что мне сейчас надо. Больше просчетов по безопасности я не допущу.

- Список крыс, что ты составлял для Елены Владимировны с собой?

- Да.

- Добавь к этому списку Иванченко и второго этого… — я потер подбородок, вспоминая имя твари.

- Садковского?

- Да. Он же у нас главная подружка Иванченко, они там стройным хором пели на ТВ-каналах о моем беспределе. Будет им беспредел. Всю эту шваль пустить по всем доступным кругам Ада. Чтоб захлебнулись в говнище.

- Уровень проблем: так напугать или чтоб не очухались? – уточнил Алимов, и на его лице не дрогнул ни один мускул.

- Чтоб даже голову поднять не посмели.

- Разрешенные меры воздействия?

- Все. Но без трупов и пыток.

- Понял.

Да начнется игра, кто не спрятался, я не виноват.

Люди были предупреждены, распоряжения отданы, максимальная готовность к любым провокациям и нападкам, на часах половина третьего ночи, бокал рома на столе, комната погружена во мрак, и я, сидящий в одиночестве в стенах собственной квартиры. Сна не было. Внутри бесновалась неуемная дикая ярость, снося последние стены рассудка, обнажая то, что я так долго прятал за личиной благопристойности, цивилизованности и рассудительности. Глоток рома и закрыв глаза, откинулся на спинку дивана, а перед внутренним взором снова кадры сегодняшнего дня и сердце заходится в новом приступе тревоги. И ярость новой волной захлестывала разум, на тех, кто посмел. Пять минут назад я получил сообщение от парней, дежуривших в клинике, сообщали, что Лену утром переведут из реанимации в палату, осложнений нет, прогнозы хорошие, но тревога все равно не отпускала, давила, душила, сжимала грудину. Не думал, что еще способен за кого-то так переживать, не думал, что буду так переживать за нее.

Бокал был опустошен, прошел в спальню, и не раздеваясь упал на постель.

А утром город содрогнулся от топота крысиных лап и визга. Смотрел на эту вакханалию, что творилась в новостных лентах, и темное наслаждение затапливало нутро. Взвыли суки.

А в обед, в ресте Шаулова, возле столика, за которым я сидел, возник Садковский собственной персоной.

- Добрый день, Тимур Алексеевич!

- Рад, что он для тебя добрый. Присоединишься? – кивнул в сторону свободного стула, но он не двинулся с места.

- Я знаю, что это ты натравил на меня этих шакалов, так дела не ведутся, ты же понимаешь что…

- Травить мои предприятия проверками, значит, можно, а мне твои нельзя? – оборвал его на середине фразы. - Это ты, какую-то царскую привилегию получил? Или просто долбоеб? – произнес, не скрывая насмешки, все так же спокойно отрезая кусок бифштекса и отправляя его в рот.

- Я ж не по своей воле, — сжав зубы, ответил тот, но пыл и агрессия в голосе заметно поблекли.

- Имя.

- Что?

- Имя — тотого, чья воля твою задницу так надрючила, что ты против меня попер.

- Я не могу сказать.

- Ну, как сможешь, приходи, — я отложил приборы, и сделал глоток брусничного морса. - Что там у тебя еще есть? Сеть столовок? Ох, красота какая. Общепи – ит, — протянул, наблюдая, как бледнеет Садковский. - Все как я люблю. А как любит его санэпидемстанция. У нас, кстати, с ними общие вкусы. Крыс они не любит, так же как и я. Вот это совпадение.

- Гордеев…ты переходишь границы.

- Вы, суки их давно перешли, или вы думали вам можно, а мне нет? Пойми Санек, либо ты мне скажешь, кто травлю устроил, либо я тебе жизни не дам и бизнесу твоему крышка, и мраморная плита.

- Много на себя берешь, — оскалился Садковский, но во взгляде появился неподдельный страх.

- Проверим? – глаза в глаза и я вижу, как от злости у него задергалась вена на виске. – Если у тебя все, то освободи помещение, дай пообедать без твоей рожи.

И подобные гости тонкой струйкой полились проситься на аудиенцию, и ко всем у меня был лишь один вопрос: имя твари. Но все молчали, а я смеялся над их бледными перепуганными лицами.

А в шесть вечера следующего дня загорелась харчевня Заводского. Смотрел в офисное окно и наслаждался. Ох, хорошо горит ярко. Прям как мой гостиничный комплекс.

Заводскому только это не очень понравилось.

- Это ты сука сделал, я знаю, что ты, — орал он в трубку спустя час, после того как пожар потушили и от элитного ресторана осталась только память.

- Докажи, — произнес спокойно, откидываясь на спинку кресла и потянувшись к чашке кофе. - Вот у меня есть видео и запись с журнала регистрации, что твои люди дважды останавливались в моей гостинице и последний раз в день, когда она вспыхнула.

- У тебя проводка говно была и мои люди тут ни при чём.

- Так, нам с тобой одни и те же таджики электрику делали, дорогой! Чего удивляешься-то? Что там у тебя еще есть? Склады на Рязанской с бытовой техникой? Давно там проводку проверял?

- Ну, ты и гандон, — зашипел Заводский.

- А ты думал, насрешь мне на крыльцо, а я тебя по головке поглажу и за ушком почешу? Я вас крыс вытравлю из области. Выжгу, сгною и землю жрать заставлю. Хочешь спокойно жить? Имя твари и кучу твою я великодушно прощу.

- Да пошел ты.

- Хозяин – барин, — ответил, не сдержав злой смешок, и сбросил звонок.

А на следующий день позвонил Колесников и попросил по возможности к нему заехать.

Вечером, перед тем как ехать в клинику, Куликова завернул к Киру.

- Ко мне тут Заводский сегодня с утра приходил, на тебя жаловался, говорит, Гордеев беспредел устроил. Уйми, повлияй, пальчиком погрози, — рассмеялся Кирилл, делая глоток кофе.

- Что ты ему сказал?

- Я — ничего. Не успел, — и снова странная усмешка появилась на его лице, — Инга в кабинете сидела. Вот она и сказала, что если он еще раз поныть придет, то наматывать сопли, он уже будет кровавые и сломанными руками. Не в духе у меня жена, уже третий день, — усмехнулся Колесников, — но ей очень нравится сегодняшняя новостная лента.

- Сам наслаждаюсь.