Глава 48

Просидев дома полторы недели, я поняла, что еще несколько дней, и я либо сойду с ума, либо окончательно впаду в депрессию. Мысли о Гордееве навязчиво крутились в голове, порождая тоску, сожаление и самоуничижение. Несколько раз порывалась набрать его номер, но тут же себя одергивала. Все было оговорено на берегу, и незачем пытаться сейчас навязывать себя человеку, который четко обозначил границы. Головой я все понимала, только все остальное мое существо выло волком. Нельзя в моем возрасте так привязываться к мужчине, это опасно для сердца, здоровья и эмоционального равновесия.

- Ты взрослая женщина, и ты это переживешь, — проговорила вслух, четвертый раз за эту неделю намывая холодильник. А на следующий день собралась и поехала в свои магазины. Проверила все за Рамилем, раздала указания заведующим, уволила одного продавца и уборщицу, разместила объявление на сайте вакансий о поиске персонала. Отгрузила Инге шмоток для моделей к съемке рекламы ее проекта, в общем, делала все, дабы не окунуться с головой в пучину тоски. Только помогало это мало. Что ж, если Гордеев хотел, таким образом, свести со мной счеты, у него это получилось.

А вечером на пороге моего кабинета появилась Аверина.

- Привет! Черкани, — и она положила на стол какие-то бумаги. – Это по шмоткам, что ты прислала. Все официально и прозрачно, поэтому даже такие мелочи фиксируются.

- Как все строго, — я улыбнулась и проставила подпись.

- Может, по красненькому сегодня? Или тебе нельзя?

- Лекарства уже отменили, так что я не против.

- Тогда через два часа, я буду у тебя, — она улыбнулась и выпорхнула из кабинета.

Благодаря Инге мое настроение всеми силами барахталось на поверхности, не уходя за грань отчаянья. После работы заехала в супермаркет, закупилась продуктами. Но стоило мне на кассе взяться за ручки пакетов, как рядом материализовался будто из воздуха парень с характерной выправкой. Сопровождение. Я уже их уже безошибочно узнавала по телодвижениям, даже когда они пытались всеми силами мимикрировать под обычных людей. Одно не могла еще отличить: чьи, Гордеева или Грецина.

- Можно вам помочь?

- Разумеется, — улыбнулась парню, смиряясь с неизбежным, и мы направились на выход.

Пока ждала Ингу, очередной раз прошерстила новостную ленту. Город словно затих, и это меня настораживало, либо Грецин реально смог повлиять на всю эту вакханалию, либо это затишье перед бурей. Первый вариант мне нравился больше.

Приготовила пару салатов, запекла курицу в духовке, сделала горячие бутерброды, сырную и мясную тарелку, брускетты с лососем, творожным сыром и авокадо. И забрасывая в рот очередной кусочек копчёной свиной грудинки, поблагодарила генетику, что с моим метаболизмом, я могу жрать и не толстеть. Окинула взглядом стол, и в голове снова ассоциацией возник образ Тимура и наши ночные набеги на холодильник. Да, что б его…

Инга привезла пару бутылок вина, и мы осели на кухне.

- Ты к банкету готовилась? Куда столько? – она сделала большие глаза, при виде заставленного стола. – Миронова, я когда-нибудь сожгу тебя на костре как ведьму. Нельзя столько есть и не прибавлять ни килограмма.

- Можно, — я улыбнулась, забрасывая в рот очередной бутерброд, и потянулась к шкафу, чтобы достать бокалы.

Инга всеми силами старалась меня расшевелить, рассказывала о работе, о матери, о планах, пересказывала смешные истории с сегодняшних съемок рекламы. Я же, изображая заинтересованность, цедила вино, изредка задавая вопросы. Но мое упадническое настроение в какой-то момент доконало Аверину.

- Лен, что происходит? – произнесла она, сбрасывая с себя маску веселья. - Пациент скорее жив, чем мертв или наоборот?

- Сама не знаю, — ответила вполне честно.

- Все дело в Гордееве? Ты, как с ним связалась сама не своя.

- Инга, — я тяжело вздохнула и перевела на нее взгляд, чувствуя, как внутри от упоминания его имени все сжимается от тоски, — мы с Тимуром давно знакомы, я работала какое-то время в его компании, а потом скрывалась на протяжении семи лет от него самого.

Инга после моих слов чуть не поперхнулась.

- Неожиданный поворот, — произнесла, не скрывая удивления, и потянулась к бутылке, чтобы снова наполнить бокалы.

Глоток вина и из меня полилось, как из грешника на исповеди, я рассказала все, начиная от моего трудоустройства и увода денег, заканчивая нашей с Тимуром поездкой в Нс-к, проживания на одной территории и всего, что происходило потом.

За эти месяцы я ужасно устала, и мне необходима была хоть какая-то поддержка. Но я боялась ее реакции, боялась ее осуждения, потому что она самый близкий для меня человек, но и держать все это в себе уже не могла.

Инга какое-то время молчала, а потом, открыв окно и подкурив сигарету, посмотрела на поникшую меня.

- Не знаю, что в этой истории удивляет меня больше: то, что ты увела у него бабки или то, что ты до сих пор жива. Хотя яду в борщ ему надо было все же добавить, это избавило бы тебя от многих проблем.

Я рассмеялась, чувствуя, как тяжелый груз медленно спадает с моих плеч.

За это я ее и любила, за эту способность посмеяться над любой ситуацией, какой бы пиздецовой она ни была. Иногда это был смех сквозь слезы, иногда наполненный сарказмом, смех несмотря на боль.

Инга была рядом, когда я впервые влюбилась, это был мой однокурсник, редкостный мудак, который стал моим первым мужчиной. Она утирала мои слезы, когда я застала этого говнюка в постели с другой бабой. Она пила со мной текилу и разносила на молекулы мою несостоявшуюся любовь с присущим ей сарказмом. И я смеялась, утирая слезы, и опрокидывала очередную порцию текилы. Она была со мной, когда я выходила замуж за Миронова, и была рядом, когда я с ним разводилась. Вот и сейчас, когда меня накрыло волной страданий и последствий собственных ошибок, она снова была рядом, подливая в мой бокал красного вина и слушая мою исповедь.

- А две недели назад он прислал корзину с цветами и карточку, на которой было написано, что счет закрыт. Меня отпустили. Во всех отношениях, – произнесла, покручивая пальцами ножку бокала.

- А ты уже не хотела, чтоб тебя отпускали, – не вопрос, просто озвученный факт.

Я кивнула.

- Я полнейшая идиотка. Я столько ошибок в своей жизни совершила, каждый мой шаг — это очередная глупость. Ко многим с возрастом приходит мудрость, а ко мне пришел лишь возраст, — и с моих губ сорвался горький смешок.

- Мы все совершаем ошибки, все, Лен. Нет тех, кто их бы не совершал. Это не глупость, это просто опыт. Перестань себя жрать за это.

Легко сказать, прекратить себя грызть, для меня это было так же невозможно, как и перестать думать о Тимуре.

Тем не менее после разговора с Ингой мне стало легче, хотя от сердечных страданий меня, разумеется, это не избавило. Гребанный Гордеев моя вечная проблема, головная боль и личный кошмар.