Глава 50

Обернулась. Гордеев стоял, прислонившись к стене у двери, и подкуривал сигарету.

- Спину продует, Тимур Алексеевич, — произнесла тихо, утопая во взгляде зеленых глаз.

- Благодаря тебе, у меня теперь в каждом ящике лежит мазь, — его губы растянулись в мягкой улыбке.

Глаза в глаза и только сейчас, я в полной мере поняла, насколько же я по нему скучала.

Как же хотелось прикоснуться, ощутить его тепло. И перед глазами кадры проведенных ночей — словно искусная психологическая пытка. Все же чувства после тридцати – это проклятие, слишком сильная внутренняя борьба между «как хочется» и «как надо», между гордостью и желанием быть рядом. Это раздирало грудную клетку, мешая дышать.

- Я соскучилась, — и мои пальцы дрогнули, поднося сигарету к губам, а взгляд не отпускал его, в мгновение потемневший.

Между нами повисло молчание.

Пауза. И она с каждой секундой затягивалась, вспарывая мое сердце наживую.

Пауза наполнялась тенями и чем-то еще, что я не могла определить.

Его молчание било наотмашь, сжимало внутренности до боли. Понимала, что не нужна, но остановится, не могла. Еще одна затяжка, и привкус горечи на языке все сильней.

– Заезжайте, Тимур Алексеевич, если найдете время и желание для меня, – по моим губам скользнула мягкая улыбка, последняя затяжка, затушена сигарета, и я сделала шаг, сбрасывая его пальто со своих плеч, протянула ему. Взял, перебрасывая его через руку, еще шаг теперь уже чтобы уйти, но в следующее мгновение, его рука коснулась моего предплечья, и он притянул резко к себе, жадно впиваясь в губы. Одним прикосновением вышибая последний воздух из моих легких. И ток потек по венам. Прижалась сильней, чувствуя, как уже замыкало внутренние провода, как горели предохранители. Его губы по моим, с напором, с жаждой, почти без контроля. И только когда дыхание окончательно сбилось, а сознание начало сходить с орбиты, отстранился.

- Вещи возьми, в машине тебя жду, — произнес, горячим дыханием опаляя кожу и оставляя еще один уже короткий поцелуй на моих губах.

Тело словно кисель, в голове хаос и понимание, что, даже если это разовая акция, я все равно поеду и плевать на все принципы, на гордость, на вопли рассудка. И пускай это будет еще одна ошибка, уже все равно, одной больше, одной меньше.

Прошла в зал и встретилась взглядом с Ингой.

- Я домой, голова разболелась.

- Хорошо, — она кивнула, поднося бокал к своим губам, а в глазах тенью скользнуло понимание, и я улыбнулась. Попрощавшись с Зоей и Аленой, взяла свою сумку и вышла в холл, чтобы забрать пальто.

Парковка, черный Лексус, дверь открыта услужливым водителем. Стоило опуститься на сиденье, как салон автомобиля укутал теплом и полумраком. Машина тронулась с места, уверенно вливаясь в вечерний трафик.

- Почему сопровождение не снял? – спросила тихо, бросив взгляд на Гордеева.

- Я тебе жизнью обязан, — и внутри все сжалось, а фантомная горечь снова подкатила к горлу.

- Если это единственное, что тебя заставляет тебя проявлять заботу, то не стоит Тимур. Ты сам сказал, что мы в расчете.

Поворот головы, взгляд глаза в глаза.

- Не единственное, – тихо, но твердо, и надежда в неверии высунула свою морду, а он переплел наши пальцы и прижался губами к моему запястью, короткое прикосновение, а искры уже заиграли в крови, разжигая огонь.

Подземная парковка, довольно дорогого ЖК, лифт, его рука, сжимающая мою ладонь, то и дело нежно скользящая большим пальцем по коже, и кровь разгонялась все сильней. Четырнадцатый этаж, звук открывающихся дверей лифта, поворот ключа, его короткий разговор с охранной, шаг в квартиру, щелчок дверью и наконец, его губы на моих. И весь мир сошелся на одном человеке.

Одежда, срываемая нами друг с друга, падала на пол. Его губы с жадностью скользили по моей коже, а я хватала ртом воздух, сходя с ума в его руках. Подхватил на руки, унося из коридора в комнату. Я никогда не была у него в квартире и сейчас не замечала ни обстановки, ни планировки, и мне было абсолютно все равно, сейчас для меня существовал только он. Опустил на кровать, срывая с меня последние предметы одежды, и навис сверху. Остановился.

Провел пальцем по еще свежему шраму на плече, а потом мягко прижался к нему губами, и внутри меня что-то дернулось, обрываясь, стискивая душу. Нельзя быть таким, я теперь точно до конца своих дней одна буду, потому что даже близко похожего не найду.

Обхватила ладонями его голову и подтянула, чтобы коснуться губами его губ. Кожа к коже, до безумного жара во всем теле, меня несло, захлестывало до покалывания в сосудах. Мне казалось, я пропитывалась им, насыщалась и не могла насытиться. Его руки скользнули по моим ягодицам, разводя и заставляя обвить его тело ногами. Прикосновения, касания, жаркие, горячие, распаляющие. Но он словно себя останавливал, я чувствовала, как он замедлялся и как от контроля подрагивали руки. Не было той привычной дикости, она словно была посажена на цепь, рвалась, не находя выхода, и я не понимала почему.

- Тимур, — сорвалось с губ, когда он, доведя очередной раз меня почти до пика пальцами, остановился, и я впилась ногтями в его шею. Скользнула рукой вниз, провоцируя сбросить контроль, накрывая его, сжимая, ощущая, как сбилось его дыхание и как напряглись мышцы. Отстранил мою руку и жадным поцелуем накрыл губы, в нетерпении царапая зубами нижнюю, и наконец, прижал собой, не давая двигаться, и поддался вперед, но настолько медленно, что мне захотелось взвыть. Стон вырвался из груди, и я впилась пальцами в его спину, не справляясь с тем огнем, что уже выл в венах и плавил мозг и сознание. Остро. Слишком. И медленно, с оттяжкой. Мышцы напряглись до предела, воздуха не хватало. Меня накрывало, срывало, толкало к краю. Толчок, второй, его горячие губы по моему плечу. Одновременно с движением внутри и меня разбило. Он финишировал следом. С силой сжимая меня в своих руках в момент, когда наслаждение все еще сотрясало тело.