17.3

Его лицо одновременно счастливое и печальное. Как такое может быть? Триумфальная улыбка и печальные глаза.

— Я знаю, что тебе нужно время, родная, — говорит Сережа так мягко и нежно.

Его слова проникают мне в душу. Я знаю, что они меня лечат. Я знаю, что он будет лечить меня и дальше, но все еще не уверена, хочу ли исцелиться.

— На самом деле я счастлив уже тем, что ты пришла, что позволила мне сказать. Пожалуйста, давай встретимся еще раз. Я вывалил все на тебя, трещал, не затыкаясь.

— Да, ты много сказал. И мне нужно подумать.

— Конечно, — соглашается Бельский. — Я понимаю. Как скажешь.

Мы заканчиваем обед в тишине и достаточно быстро. Я отказываюсь от десерта, но Сергей настаивает, чтобы мне завернули его с собой. Мои глаза на мокром месте, и я почти реву от такого пустякового знака внимания. Слишком много всего.

Сережа провожает меня до метро, даже не предложив подвезти. Он держит дистанцию. С одной стороны я тронута его готовностью уважать мое личное пространство, но с другой я вроде бы не против прокатиться до дома на авто. Останавливаюсь и честно признаюсь в этом:

— Подбросишь до дома? Не люблю реветь в метро. А в твоем присутствии я, наверно, смогу сдержаться.

Сережа улыбается теперь без тени грусти. Он касается моей щеки костяшками пальцев, ведет вверх по скуле, говоря:

— Люблю твою прямоту и честность. Это такая редкость в наше время.

Слезинка все же срывается с речниц, но я тут же беру себя в руки.

— Не заговаривай мне зубы, Бельский. Подвезешь или нет?

— Конечно, с удовольствием. Пойдем.

Он ведет меня к стоянке, до машины. Я сажусь на пассажирское сидение, вцепившись в пакет с десертом, как ежик в тумане в узелок. Чувствую себя примерно также, но комфортный салон настраивает на позитив. Сережа включает радио. Мы больше не разговариваем до моего дома. А потом я понимаю, что не говорила ему адрес.

У меня не хватает сил это не отметить.

— Ты знаешь, где я живу.

— Черт, — ругается он себе под нос. — Да, прости. Я пытал Белова. Угрожал сжечь его дом, убить его, Наташку и родителей. Он долго держался, но уступил.

— Врун, — я смеюсь. — Сговорились. Бессовестные. Спасибо, что не приезжал без приглашения.

— Я оптимист. Надеюсь, что однажды приглашение будет.

Ответить на это мне пока нечего. Я выхожу из машины и иду к подъезду. Сережа следует за мной и у двери просит:

— Позвони мне сама, ладно? Когда будешь готова. Если будешь… Я не хочу быть навязчивым.

— Хорошо. Спасибо, что давишь.

— Мне это дается нелегко, — признается он тут же.

И я снова вижу печаль в глубине глаз. Моих любимых глаз. Сережа наклоняется и целует меня в щеку. В этот раз я не уклоняюсь. Мне приятно.

— Буду ждать твоего звонка, — напоминает он, отпуская меня.

Идеально. Мне хочется еще, но он снова держит дистанцию и дает мне меньше, чем я хотела бы. Облизываю губы, прикладываю таблетку к панели. Пищит домофон. Сережа сам открывает мне дверь.

— Пока, — выдыхаю я, скрываясь в подъезде.

— Пока, — отвечает он эхом.

Я бегу бегом до лифта, а зайдя в квартиру глубоко дышу. Запрещаю себе мчаться к окну, чтобы посмотреть, как он уезжает. Это совсем уже детский сад. До вечера я вожусь с вещами, которые так и не разобраны до конца, потом сажусь перед телевизором с черничным десертом, смотрю сериал, но мысли только о Сереже.

Он многое сказал, но у меня все равно остались вопросы. Мне точно нужно подумать несколько дней, но позвонить ему я хочу уже сейчас.