Глава 9. Слабость

Сергей

После ночи, которую я провел с Соней в одной постели, становится невозможно игнорировать Марину, Ваню и собственную совесть. Я давно уже решил, что буду защищать интересы Ивана в этом деле. У меня просто не хватало смелости принять это. Только признавшись во всем Соне, я понял, как запустил ситуацию. Давно мог уже собрать материал. Тот же инстаграм Марины будет отличным аргументом.

Слава богу, мы с Соней почти не видимся в офисе. Я победил один страх — профессиональный, но теперь ужасно боюсь собственной помощницы. Она неожиданно стала мне не только опорой в работе и навязчивой идеей по части секса. Моя маленькая горячая девственница постепенно превращалась в моего друга. Я всегда тяжело сближался с людьми. У меня был лишь один близкий друг еще со школы. А из коллег я больше всего общался с Лешкой Беловым. Каким образом к этим двум прибавилась София, я не понимал. Как так вышло, что я впустил ее в душу, доверил свои страхи и переживания?

Ответа нет.

Стараюсь не думать об этом. Слава богу, и некогда. Звоню Ивану, назначаю встречу. Он скорее напуган, чем рад. Думает, что я стану уговаривать отдать все матери. Я же сообщаю, что готов отстаивать его позиции по завещанию Николая. Ванька бурно радуется. Оказывается, он не столь принципиален, как мать, и готов выделить ей содержание. Чуть меньше, чем было раньше, но на первое время это вполне достойно. Радуюсь, что не ошибся в нем. Знаю, что Марине это не понравится, и готовлюсь к кровавой бойне в суде. На мировую они вряд ли пойдут.

Следующие дни занимаюсь по большей части этим делом. Соня эпизодически бывает в офисе, у нее сессия. Досрочная. Горжусь моей девочкой, каждый день спрашиваю о прогрессе, даже если мы оба спешим. У нее одни пятерки. Черти что, но и этот факт меня возбуждает. Снова преследуют фантазии о горячем сексе с отличницей. Мне нравится быть ее строгим преподавателем, который не может перестать задавать вопросы, а она знает ответы на все. Это раздражает и заводит. Единственное, что отличница не знает, — это как делать глубокий минет. Приходится научить.

Подобные сценарии преследуют меня по ночам. Иногда я просыпаюсь в холодном поту, с болезненным стояком. Приходится дрочить несколько раз в день. Даже на работе. Потому что мои фантазии не спрашивают разрешения, терзают меня постоянно. Боже, как бы я хотел поиграть с ней.

Не представляю, как мы будем работать бок о бок все лето. Тешу себя отговорками, что буду держаться до последнего, и отчаянно надеюсь, что Соня поставит работу выше секса. Впервые в жизни хочу отказа. Но судя по тому, какой она была податливой и послушной, притяжение между нами взаимное.

В пятницу я занят, дел по горло, телефон разрывается. У Сони, кажется, защита курсовой с утра. Она потом должна успеть к секретарю в суд и, наверно, будет наводить красоту перед приемом. Решение пойти туда вообще перестает мне нравиться. Мало того, что будет скучно и официально, так еще и придется держать себя в руках. Сашка звонил мне и сказал, что выбрал для моей помощницы потрясающее платье. Опять жалею, что отправил Софию к нему. Деньги ни при чем. Гордый точно сделал из нее еще одну мою роковую фантазию. Заставляю себя не думать о Соне в вечернем платье, возвращаюсь к работе.

Удается сосредоточиться на деле Бергмана. До конца дня я не поднимаю головы, еду домой, довольный объёмом проделанной работы, готовлюсь поделиться своими достижениями с Софией. Боюсь, что именно об этом придется говорить каждую свободную минуту, чтобы не наброситься на нее.

Дома принимаю душ и надеваю смокинг. Замечаю неотвеченный вызов. Это Соня. Сразу перезваниваю.

— Сергей Александрович, — говорит она, снимая рубку. — Я… Мне… Так случилось, что…

Очень не похоже на Соню. Голос дрожит, почти срывается. Она заикается и не может ничего сказать толком, но потом выдыхает и буквально выплевывает каждое слово.

— Я не смогу пойти. С вами. В «Асторию».

— Почему? — спрашиваю я.

— Заболела.

Врет.

— Чем?

— Отравилась.

— Ладно, я заеду, привезу тебе суп.

— Нет, — вскрикивает она. — Вы заразитесь.

— Отравлением? Вот уж вряд ли, Семенова, — рявкаю я в трубку. — Хватит врать. Скажи прямо, что у тебя случилось.

— Не могу. Простите, Сергей Александрович, но…

— София, — цежу сквозь зубы, стараясь унять злость.

Сейчас моя агрессия совсем неуместна. Начну орать — она совсем расклеится. Или нет? Когда моя Соня расклеивалась? Она же всегда как скала. Крепче только я сам. Откуда эти слезы в голосе?

Я начинаю бояться за мою девочку.

— Соня, — говорю я мягко. — Скажи правду, что случилось? Я могу помочь?

— Я все испортила, — наконец начинает рыдать она мне в и рубку. — Вернее не я… Она… Они… Мое платье… Моя комната. Увольняйте, Сергей Александрович, но я не могу сейчас. Простите. Простите, пожалуйста.

Соня бросает трубку. Мобильная сеть — гениальное изобретение человечества. Можно закончить разговор, когда угодно. Хорошо, что наше продвинутое общество не отменило возможность личных визитов. Наплевав на прием, я еду к Сониному общежитию.

Мне намного важнее сейчас эмоциональное состояние моего стажёра.

Набираю Соню по дороге, но ее телефон больше не доступен. Я не удивлен, но тревога усиливается. Очень надеюсь, что она преувеличила масштаб трагедии и все поправимо.

На вахте сидит типичная бабушка-божий одуванчик с глазами хищника. Не верю глазам, но узнаю в ней Елену Павловну, которая тут работала еще при мне.

— Добрый вечер, Елена Павловна, — улыбаюсь ей во все зубы. — А вы не изменились ни капли.

— Бельский, — хватается она за сердце, но тут же выходит ко мне из своей будки. — Сережа, ты ли это?

— Я, Леночка Пална. Вот.

Вручаю ей коробку конфет, которую предусмотрительно прихватил по дороге. С вахтершами иначе нельзя. Шоколад — самая твердая валюта еще со времен моей молодости. Вздыхаю, потому что я вроде не старый совсем, а рассуждаю как пенсионер.

— Ох, Бельский, как всегда ты… Неужели ко мне приехал весь такой модно-красивый? Трогать тебя страшно.

Однако она похлопывает меня по плечу, явно не против поболтать, но у меня Соня наверху. Ее надо спасать.

— Соня Семенова мне нужна. По работе, — добавляю я тут же, чтобы не возникало лишних вопросов.

— Сонечку? Да неужели. Сейчас схожу за ней.

— Давайте я сам, Лен Пална. Чего вам бегать? Она ждет меня. Документы мне надо… забрать.

— Ой, хитрый ты, Сергей. Хитрый. Время уже позднее. Полчаса осталось на посещения.

Я пожимаю печами.

— Должен успеть.

Вахтерша качает головой и возвращается на пост, чтобы сделать отметку в журнале.

— Третий этаж. Левое крыло. Триста пятая комната.

— Спасибо, — кричу уже на бегу.

Взлетаю по лестнице на третий этаж, нахожу комнату. В коридоре тихо. Наверно, многие уехали на выходные. Дверь приоткрыта, и я стучу. Ответа нет. Можно обнаглеть и войти, но меня останавливают звуки из-за дальней двери. Кажется, там прачечная. Была, когда я здесь жил.

Прохожу туда и вижу Соню. Шмыгая носом, она держит темный кусок ткани под струей воды. Платье?

— Привет, — произношу тихо, чтобы не напугать.

Но она все равно вздрагивает, подскакивает на месте, роняет платье.

Замечаю на руках Сони пакеты. Видимо, они играют роль перчаток.

Соня сбрасывает пакеты, стоит и смотрит на меня. Кажется, она впервые не знает, что сказать. Мне немного страшно видеть ее такой потерянной. Я не ошибся. Что-то случилось.

Неожиданно моя девочка удивляет меня в очередной раз.

— Вы такой красивый, — произносит она, разглядывая меня. — Как Эйфелева башня на гастролях в Калуге.

Не могу ничего поделать — смеюсь. Да, прачечная вроде бы и чистенькая, но все равно обшарпанная, типично общажная. И я в смокинге. Неуместно абсолютно здесь стою. Надо было переодеться? Нет, к черту. Тогда бы она сейчас не улыбалась сквозь слезы.

— Зачем Вы приехали? — буквально требует ответа Соня.

Задирает нос, упирает кулаки в бока, встает в позу лучшей защиты, которая — нападение. Я не могу перестать улыбаться, восхищаясь ею. Слабость и уязвимость Соня мастерски прячет за вызывающим поведением, но я все равно вижу что нужен ей сейчас, что она рада моему приезду.

— Вы должны быть в «Астории». Это очень важно. Наша контора попечитель фонда, а вы лучший сотрудник и партнер. Прием нельзя пропускать.

Я принимаю ее игру и отвечаю, привалившись к косяку.

— Потрясающе, София, ты мне еще будешь рассказывать, что я должен и что мне нельзя? Давай я сам разберусь, душа моя. Когда станешь партнером и лучшим сотрудником, тогда и будешь раздавать распоряжения. Сейчас лучше расскажи, что случилось с тобой и платьем.

Соня смотрит на шелковую синюю тряпку в раковине и пакеты на полу.

— Платье испорчено. Я боюсь его даже мылом стирать. Написано, что только химчистка.

— Понятно. А пакеты зачем?

Соня кусает губу, и я совершенно неуместно возбуждаюсь, представляя, как буду сам ее покусывать. Мне хочется этого так сильно, что приходится стиснуть челюсти, дабы не выпустить изо рта стон вожделения.

— Мне противно, — цедит Соня сквозь зубы.

Я сначала думаю, что это она о моей эрекции, но быстро соображаю, что незаметно с расстояния, да я и стою вроде удачно. Кажется, мы говорили о платье.

— Противно трогать платье руками? — уточняю я.

Соня кивает.

— А что с ним?

Она снова кусает губку, едва сдерживая слезы. Но в этот раз ей не удается справиться с эмоциями. Соня садится на табуретку, вытирает глаза пальцами и говорит:

— Я не знаю, что это. Все мои вещи испорчены. Все. И платья, и кофты, и брюки, и белье. Мне вообще нечего надеть. Только то, что на мне.

Я не могу сопоставить факты. Просто не укладывается в голове.

— Как это испорчены? Кем?

— Наверно, Мила. Кто еще? Я живу с ней в одной комнате. Вернулась сегодня с универа, а в шкафу пахнет… Краской, тухлятиной какой-то. И, кажется, спермой. Я точно не уверена… Но…

Не закончив, Соня заливается слезами. У меня больше нет сил держаться в стороне и изображать беспристрастного следователя. Подхожу к Соне, поднимаю ее с табуретки, сам сажусь и устраиваю ее на своих коленях. Она так уютно и доверчиво сразу ко мне прижимается. Обнимает за шею, стараясь не касаться меня лицом. Видимо, чтобы не пачкать пиджак соплями и слезами. Я притягиваю ее голову ближе, обнимаю и глажу по спине, пытаюсь успокоить.

— Постель тоже вся перепачкана. Вообще не представляю, как буду ночевать там.

— Интересно, как это представляла Мила. Ей ведь тоже придется вернуться.

— Вряд ли, — шмыгает носом Соня. — Она обычно во время сессии дома живет. Приезжает на экзамены только.

— А ты?

— А что я?

— Откуда ты?

Вопрос совершенно неуместный, несвоевременный, даже, наверно глупый, но мне интересно.

— Петрозаводск, — отвечает Соня растерянно.

Я вздыхаю, немного завидуя.

— Красиво у вас там. А я из Череповца.

Соня снова громко шмыгает носом, отстраняется, смотрит на меня большими удивленными глазами.

— Череповец? Серьезно? — не верит она.

Я киваю.

— Я думала, Вы из Питера.

— Нет. Глубокий провинциал с иллюзиями. Я жил здесь, в этом общежитии. И на твоем факультете учился. Мы немного похожи, правда?

Она не отвечает, продолжает шмыгать носом и начинает ерзать. Еще немного, и ее попка окончательно приведет меня в боевую готовность. Лучше продолжить разговор в другом месте. Но сначала я должен осмотреть комнату.

— Бери платье, — командую я, ставя ее на ноги.

Соня исполняет. Наверно, я хорошо ее выдрессировал. Девчонка даже в такой паршивой ситуации просто делает, что говорю, не задавая лишних вопросов.

Мы идем к ее комнате. Соня толкает дверь, морщась. Мое лицо тоже моментально сводит от брезгливости, потому что я сразу чувствую запах. Тухлые яйца и сперма? Кошмар какой-то. Надо было додуматься.

— Забирай рюкзак. Ты здесь ночевать не останешься, — снова командую я.

— Мне некуда пойти, Сергей Александрович, — разводит руками Соня. — Наташа с Лешей уехали к ее родителям. У меня больше нет близких здесь…

Я перебиваю.

— У меня поживешь немного. Или много. Посмотрим. Поехали.

Вообще, я не любитель принимать гостей. Мне всегда было комфортно в одиночестве. Тем более, я никогда не приглашал пожить у себя женщин. Но, вспоминая свою попойку и Сонино присутствие в моей квартире, не чувствую дискомфорта.

В любом случае я не имею права сейчас оставлять ее одну справляться со всем этим дерьмом. Как ни крути, а я отчасти виноват в том, что случилось. Не думал, что Мила зайдет так далеко в своей зависти и ненависти. Ошибся. Теперь буду исправлять.

Я сам беру Сонин рюкзачок, потому что она не спешит на этот раз проявить расторопность.

— Марш на выход, София, — командую я, разворачивая ее к лестнице.

Девчонка, наконец, начинает двигаться. Мы спускаемся к вахте, и я сам заговариваю с вахтершей.

— Спасибо за доброту, Леночка Пална. Завтра прибудет отряд из клининговой службы. Можно их допустить в комнату Софии и Милены?

— Эээ, наверно, — удивляется бабуля. — Сменщица моя будет. Я ей передам. А что такое?

— А ничего особенного. Помоют, почистят. Хорошее же дело? — невозмутимо поясняю я.

— Очень даже, — соглашается вахтерша.

— И вещи еще заберут в химчистку. Не пугайтесь.

Лена Пална опять кивает. Вижу, что ей очень интересно, и она точно устроит Соне допрос, когда та вернется. Ну… что поделать. У нее работа такая — все знать.

Соня все еще молчит и смотрит огромными глазами то на меня, то на Палну. Когда вахтерша велит ей расписаться в какой-то бумаге, Соня просто ставит подпись и мы уходим.

Она послушно идет к машине, садится на пассажирское сидение и смотрит вперед, пока я веду машину к дому. По дороге звоню в компанию по клинингу, которая предоставляет мне уборку дома. Проблем нет, они обещают приехать и убрать комнату Софии. Она морщится, слыша все это, и, конечно, потом начинает спорить.

— Сергей Александрович, не надо. Пожалуйста, отмените. Я сама все отмою.

— Видел я, как ты платье в пакетах отмывала, — ворчу в ответ, откладывая телефон. — Давай без дебатов, София. Я сам эту ситуацию спровоцировал и помогу тебе ее пережить. Постарайся принять все случившееся как то, что сделает тебя сильнее.

Она кивает. Слава богу, соглашается. В миллионный раз понимаю, что не ошибся. Немного слабости, которая ее красит, но не оголтелая истерика. Да, она будет отличным адвокатом, но при этом сможет остаться женщиной. Достанется же кому-то счастье.

Закусываю щеку с внутренней стороны, потому что хочу такое счастье себе. Сейчас. Меня заводит в Соне все. Даже глубокое дыхание, которое она использует, чтобы успокоиться окончательно. Наверно, у меня слишком давно не было секса. Надо было снять ей квартиру или поселить в гостиницу. Почему я решил забрать девочку к себе? В принципе, еще можно все отыграть, но я не трогаю больше телефон, не ищу никаких вариантов заселения. Хочу ее у себя сегодня. Будь что будет.

Соня заходит в мою квартиру и робко стоит у дивана. Я смутно помню, как мы в первый раз были в гостиной вдвоем. Кажется, я висел на ней, как мешок с дерьмом. Сегодня точно смогу отплатить добром за добро.

— Кофе? Или лучше поужинать? — предлагаю я, сбрасывая пиджак.

— Можно я приму душ? Чувствую себя грязной, — просит она и сразу добавляет: — Вам нужно быть в «Астории», Сергей Александрович. Немного опоздаете, но…

Я подхожу к ней и кладу палец на губы, запрещая говорить.

— Выключи помощницу, София. Иди, прими ванну, расслабься и никуда не торопись. Я буду здесь, рядом. Никогда не любил светские приемы. Твое состояние сейчас намного важнее.

Соня смотрит на меня снизу вверх, и ее губы вдруг оживают, оставляя на моем пальце поцелуй. Понимая, что это неуместно, она моментально отстраняется, кивает и убегает. В мою спальню. Я сжимаю и разжимаю кулаки, чтобы успокоиться. Не помогает.

Галстук душит меня, и я иду в гардеробную, чтобы скинуть смокинг, переодеться в джинсы и майку. Понимаю, что у Сони нет с собой даже смены белья. Злюсь на идиотов, которые придумали такую дичь с ее одеждой и комнатой. Честно, не думал, что все зайдет так далеко. Действительно ощущаю вину за легкое пренебрежение, даже попустительство, с которым наблюдал за травлей Сони. Закалялась сталь хорошо, пока ее не макнули в дерьмо. Вернее, в сперму и краску.

Вспоминаю запах в ее комнате и окончательно решаю исправить собственные ошибки. Пока в моей ванной шумит вода, я заказываю на сайте для Сони белье, несколько комплектов на все случаи жизни, удобный домашний костюм, лёгкий халат, почти прозрачный, сорочка тоже не скрывает, а подчеркивает. Последние вещи точно не для сна и не для после душа — это штучка для секса. Черный, сексуальный шелк. От одной мысли, как будет смотреться все это в контрасте с Сониной бледной кожей, синими глазами и темными волосами, я начинаю кипеть. Домашняя обстановка мутит разум, и я почти неосознанно начинаю трогать себя. Джинсы были паршивой идеей, они сразу стали тесными.

Я прекращаю попытки подрочить только из-за звонка оператора доставки. Милейшая девушка уточняет удобное время и обещает уже завтра утром доставить все по адресу. Этого мне мало, и я решаю обновить гардероб Сони. Когда еще ее вещи вернутся из химчистки. К тому же, кажется, она сдала сессию и будет в моем безграничном распоряжении все лето. Ей понадобятся брюки, юбки, блузки, пиджаки. Нужно выписать премию и отправить завтра по магазинам. Теперь она мой стажер официально. Пусть соответствует.

Откладываю телефон и иду на кухню, чтобы открыть шампанское. Нужно выпить, немного расслабиться. Соне тоже не помешает. После той попойки меня мутит от крепкого алкоголя, а вот игристое очень даже кстати. Делаю глоток, ощущая приятную терпкость пузырьков на языке. За спиной раздается кашель.

Оборачиваюсь. Соня стоит в дверях в моем бордовом халате, босая. Мокрые темные локоны лежат на плечах. Понимаю, что впервые вижу ее с распущенными волосами, уютной, домашней. Мысленно дорисовываю на ней красное платье, как в ту первую ночь, но почти сразу отказываюсь от этой затеи. Она прекрасна и так. Наливаю второй бокал и вкладываю ей в руку. Наши пальцы соприкасаются. Соня едва заметно вздрагивает, забирает брют и отворачивается. Она идет к панорамному окну в гостиной и смотрит на Питер. Молочная мгла белой ночи крадет у нас романтику темноты. Наверно, это к лучшему. Потуши свет, и я не смогу больше сопротивляться.

Зачеркните. Я и со светом больше не могу.

Иду к ней, встаю позади и кладу руки на плечи. Соня отпивает из бокала, чуть отклоняется назад, чтобы прижаться спиной к моей груди.

— Я не принц из сказок для девочек, — говорю сразу.

— Да, — отвечает она тихо. — Я обязательно пожалею.

Соня делает еще глоток и ставит бокал на столик рядом.

Я убираю в сторону ее волосы, вдыхаю запах влажной свежести и касаюсь губами кожи на шее.

— Ты делаешь все, что я говорю, — предупреждаю ее твердо.

Точно знаю, что она понимает, о чем я. Соня кивает.

— Мне не привыкать, — откликается она.

— Ты не споришь.

— Это тоже умею.

— Ты помалкиваешь.

Вижу в отражении, как она сжимает губы.

— Молодец, — хвалю я ее. — Хорошая девочка.

Моя рука тянется к поясу халата, я развязываю узел, а потом веду ладонями по плечам Сони, увлекая за собой толстую ткань халата, он падает на пол. Обнаженная, она оборачивается, смотрит на меня. Как всегда, прямая и смелая. Честная и адски привлекательная. Сейчас в ней соединяется много сущностей. Горячая незнакомка с вечеринки, собранная помощница, прилежная студентка, веселая и добрая девочка, послушная любовница. И все это моя Соня.

— Теперь самое время меня поцеловать, Сергей Ал…

Я снова закрываю ей рот рукой, и на это раз она не упускает момент, посасывает мой палец. Я схожу с ума от мысли, что сам ее этому научил, что научу всему, сделаю себе идеальную игрушку. В общем, и делать почти ничего не надо, лишь правила объяснить. Она уже идеальна для меня.

— Сергей, — утверждаю я новое обращение, пока Сонин язычок обводит мой указательный палец.

— Сергей, — выдыхает она послушно.

— Я не смогу остановиться, если поцелую тебя, — напоминаю ей правила.

— Не останавливайся.

И все. У меня отказывают тормоза и выдержка. Я сокращаю между нами расстояние, вжимаю в себя девчонку и целую ее сладкие ядовитые губы. Она доверчиво обнимает меня за шею и сразу раскрывает рот, впуская мой язык, неуверенно касается его кончиком своего, но уже через секунду Соня отвечает на поцелуй со всей страстью. Я буквально лапаю ее везде. Сжимаю то попку, то грудь, то плечи. Соня вздрагивает, но не прерывает поцелуя. Чертовски надеюсь, что она готова, потому что я не могу ждать больше. Ни минуты.

Касаюсь ее между ног и не могу сдержать стона. Она влажная. Нет, не просто влажная, а мокрая, горячая, абсолютно готовая.

— Держись, малыш, — говорю я, прерывая поцелуй.

Я даже джинсы не снимаю, просто расстегиваю и освобождаю член. Подняв Сонину ногу, я вхожу в нее быстро и до конца. Она вскрикивает, а я прижимаю ее к стеклу, наслаждаясь потрясающими ощущениями. Продолжая держать девочку под коленом, двигаюсь и смотрю на нее. Соня цепляется за мою шею и пытается даже двигать бедрами навстречу.

— Замри, я сам, — приказываю ей.

Она кивает и идеально фиксируется, чтобы я мог трахать ее глубоко и сильно. Соня громко стонет и кусает губы. Не могу сдержаться и сам начинаю облизывать ее губы, прикусывать нижнюю и забираться языком в уголок рта.

Безумие, желание обладать и абсолютно дикая страсть перемешиваются в одно. Я держусь на краю, только чтобы почувствовать ее оргазм. Никогда не умел только брать. Мне нужно, чтобы она кончила. Хочу ощутить, что у нас все взаимно.

Гребаные привычки. Я вроде знаю, что это так, но мне нужна доказательная база. Хорошая. Объемная.

Касаюсь клитора. Соня вскрикивает, и я надавливаю сильнее, начинаю потирать жестко и беспощадно. Она корчится, вдавливая ногти мне в шею. Я продолжаю терзать ее чувствительную плоть пальцем, а губы — ртом. Требую между поцелуями и укусами:

— Кончай сейчас. Ну же!

И вот оно наконец. Соня кричит и подпрыгивает, чтобы быть максимально близко ко мне. Я подхватываю ее под попку, прижимаю к окну и трахаю еще сильнее, быстрее, ощущая как ее плоть сокращается вокруг моего члена.

Крики Сони утихают, но она продолжает держаться за меня крепко. Я тоже готов кончить, но меня трезвит мысль о защите. Глупо надеяться, что она моя маленькая девственница на таблетках, а презервативы далеко. Я точно не хочу прерываться.

Останавливаюсь и отпускаю ее. Как ни приятно было бы кончить, держа ее на руках, но придется иначе. Уверен, получится не хуже.

Соня встает на ноги и размыкает веки, смотрит на меня удивленно.

— На колени, — хрипло говорю я, выходя их нее.

Она не спорит, а медленно опускается, не сводя с меня глаз, облизывает искусанные мной губы и открывает рот. Чертовски умная и догадливая. Меня это заводит просто адски.

Беру член в руку и приближаюсь головкой к ее губам. Соня целует самый кончик, а потом слизывает каплю из углубления. Я мычу, как раненый бык. У меня нет сил сейчас учить ее делать минет, и это вроде бы неуместно, потому что я не должен знать, что она не умеет. В любом случае мне приходится довериться.

— Отсоси как следует, малыш, — только и могу проговорить я, запуская руку в ее волосы. — Я на грани.

И это чертова истина. Один вид того, как ее рот поглощает мой член, сводит с ума. Разумеется, она не берет глубоко, но мне и этого более чем достаточно. Я держу ее за волосы на затылке, с трудом сдерживаясь, чтобы не сжать их в кулак, не начать трахать ее рот в диком темпе. Но Соня старается. Я очарован ее первым опытом. Она сосет головку сильно, почти жестко, заставляя меня стонать. Ее язык гуляет по кругу, задевая уздечку.

Я хочу кончить так сильно, до боли в яйцах, но еще сильнее хочу смотреть, как она старается мне угодить. Знаю, что веду себя как сволочь, мучая неопытную девочку, но похоть во мне сильнее. Коварная Соня заставляет сдаться. Она легонько сжимает мошонку и давит пальцем чуть дальше яиц на какую-то точку. Ведьма.

Я кончаю в этот же момент, даже не успев предупредить ее или выйти. От неожиданности Соня кашляет и задыхается. Мне приходится отстраниться, и часть спермы оказывается на ее лице. Это возбуждает меня заново. Я могу начать хоть прямо сейчас второй раунд, хотя член еще пульсирует от оргазма.

Полный финиш.

Стирая сперму с ее лица, поднимаю Соню на ноги и целую в губы. Обычно меня бы смутил собственный вкус, но сейчас я просто не обращаю внимания. Мне нужны ее поцелуи, нужен ее сладкий рот. Мне нужна она снова. Немедленно.

Подхватываю девочку на руки и несу в спальню. Там, в тумбочке, у меня презервативы. Пара упаковок точно есть. Надеюсь, хватит. Кажется, сегодня я устрою ей настоящую первую ночь, которой она достойна.

Укладываю Соню на кровать, снимаю, наконец, джинсы и белье одним движением, ложусь рядом и уточняю важные моменты, чтобы потом не отвлекаться.

— Ты предохраняешься?

— Нет, — отвечает Соня тихо.

Прикрываю глаза, довольный, что принял правильные решения.

— Так и думал. — И второй важный вопрос. — Готова?

— К чему? — спрашивает она.

Соня моргает и, кажется, не понимает, что сейчас будет продолжение. Она ведь не думала, что мы ляжем спать и все?

— Вот к тому, — отвечаю я и начинаю покрывать поцелуями все ее тело.

Второй раз я распаляю ее медленно и долго. Мне нравится целовать влажную кожу, чувствовать чуть солоноватый вкус. Я целую ее плечи и шею, спускаюсь к груди и долго, мучительно долго, играю с сосками. Ее грудь такая упругая, кругленькая, а соски дерзкие и наряженные. Идеальны для моего рта и зубов. Я не люблю и не умею ласкать их нежно. Мне нравится прикусывать и жестко всасывать. Я люблю все на грани, и Соня, кажется, разделят мои вкусы. Она мечется и дергается, выгибается и тянет меня за волосы, кричит и хнычет, но не просит пощады. Когда я начинаю трогать ее между ног, она уже в агонии. Позволяю ей кончить, не растягивая до невыносимого перевозбуждения. Она еще бьется в оргазме, а я снова вхожу в нее.

В презервативе, как всегда, все не то, но мне вполне хватит и этого. Соня почти сразу обнимает меня ногами и приподнимает бедра, позволяя проникать максимально глубоко.

— Нравится, когда до конца, да? — спрашиваю я, не в силах больше молчать.

— Да, — отвечает она. — Да. Нравится.

— Нравится быть моей, малыш?

— Да, — снова стонет она.

Я даже через презерватив чувствую, как она сжимается, наслаждаясь нашим разговором. Совсем как я. Такая же. Идеальная.

— Я буду трахать тебя, когда захочу. Где захочу. Поняла?

Она снова стонет и кусает губы, задыхаясь, не в силах говорить, только кивает. Хватаю ее за руки и поднимаю их за ее головой, фиксирую одной рукой, а второй — держу за шею.

— Послушная, сладкая девочка, — шепчу ей в губы, наслаждаясь ощущением пульса под моей рукой. — Кончай для меня, София. Давай.

Чуть нажимаю на сонную артерию и ударяю бедрами сильнее. Наши губы соединяются, и я пью все ее стоны, впитываю ртом вибрации криков. Снова кусаю, потому что мне мало ее. Снова мало. Невыносимо до боли, до сладостных спазмов, которые снова не могу контролировать. Кончаю вместе с Соней, синхронно. Движения замедляются, и я мягко вожу губами по ее губам, отпускаю руки и шею, разминаю запястья, которые, кажется, сжал слишком сильно во время кульминации. Соня опускает ноги и отвечает на мои поцелуи.

Я избавляюсь от презерватива, не прекращая ее целовать. Закончив, мы начинаем снова.

Утром на полу три резинки. Меня мучает похмелье. Даже хуже. После попойки к вечеру будет легче, а после Сони я вряд ли отойду в ближайшее время. А нам ведь вместе работать.

Чтобы не свихнуться окончательно, я придумываю правила, которые будут полезны для нас обоих. Сразу же хочется их нарушить, разбудить ее, взять теплую, томную, мягкую, но я делаю над собой усилие и иду завтракать, потом тренироваться, потом в душ. Соня просыпается ближе к одиннадцати, и я жду ее за поздним завтраком.