Глава 8. Ближе

Соня

В тот же день я иду в магазин, который рекомендовал Сергей. КлеверБрайт — это пять салонов авторской одежды. Их хозяин — известный в Питере модельер Саша Гордый. По удачному стечению обстоятельств он оказывается в салоне, когда я пришла и назвала имя Бельского. Узнав, что мне нужно коктейльное платье, он сразу запретил примерять черное.

— Ты же не в трауре, дорогая. Черный тебя убьет как женщину, — немного манерно отчитывает меня знаток моды.

Я смеюсь, отвечая:

— Я не женщина. Я стажер.

— Какие глупости. У тебя ведь не отросли яйца. Ты мягкая и нежная. Очень послушная. Здесь нужен атлас и глубокий синий. Идеально к глазам, волосам и цвету кожи.

Он приносит достаточно простое платье-футляр. Я не испытываю восторга, пока не надеваю. Оно садится идеально. Подчёркивает мою фигуру и делает выразительным лицо.

— Волосы заберешь по бокам. Даже самыми простыми зажимами. На ресницы два слоя туши.

Я киваю, кружась перед зеркалом. В комплект приходится взять туфли и сумочку. Их буквально насильно добавляют к покупке. Я краснею и бледнею, не в силах отказаться. Уже при расчете меня успокаивает хозяин. Он прикладывает карту Бельского и говорит:

— Не переживай, дорогая. Сережа не каждый день отправляет ко мне девочек. Если ты здесь, значит он готов платить за все. И такси за наш счет. В метро я тебя не пущу.

Я улыбаюсь всю дорогу, пока еду домой. В общаге не удержалась и снова померила платье, туфли, сумку, убрала волосы, как советовал Саша.

— Вы посмотрите! Золушка собралась на бал, — ядовито говорит Мила, входя в комнату. Пока мы принцу перебираем пшено и рис, она платья покупает.

— Всего одно платье, — поправляю я, начиная сразу раздеваться.

Ощущение, что Мила может запачкать меня своей завистью, не отпускает. Я аккуратно вешаю платье в шкаф, прикрыв чехлом, ставлю туда же на полку туфли и сумочку. Вроде бы надо позаниматься, но сегодня нет сил. Да и яд Милы отравляет все вокруг. Даже воздух в комнате токсичный. Я звоню Наташе, чтобы напроситься в гости. Она ведь приглашала.

Подружка не подвела.

— Лешка как раз домой возвращается, сейчас тебя заберет. Выходи. На ночь останешься у нас. Я уже игристое в холодильник сунула, — командует она, и я ураганчиком собираюсь сбежать из дома.

— Вызвал — и побежала, — не могла не плюнуть мне в спину соседка.

Она, конечно, слышала, что я говорила с Наташей, но не могла сказать простое «пока».

Завтра Мила уже уедет к родителям, и я смогу спокойно провести выходные в одиночестве. Пока иду к шоссе, думаю, чем занимается Бельский в выходные. Трахает эту девицу? Или она у него только офисная? Нужно прекращать фантазировать на эту тему. Мне почему-то очень больно от таких фантазий.

Нужно сосредоточиться на приятном.

Лешка забирает меня буквально через пять минут, а через пятнадцать мы уже в его квартире. Наташа кормит бойфренда ужином, я отказываюсь. Только балуюсь креветками под игристое. Почти сразу Леша признается:

— Мы, наверно, поженимся с Наташкой скоро.

Я с трудом удерживаю вино во рту.

— Иди ты.

Смотрю на подругу. Она кивает.

— Скоро — это относительно. Думаю, следующей весной. Не раньше, но помолвку, наверно, объявим уже осенью, — добавляет Наташа.

— Помолвка — как это модно. Еще один повод напиться?

— Ага, Лешка все никак не успокоится. Попойки в духе плохих комедий ему надоели. Теперь принялся за другие западные праздники.

Мы смеемся, пьем. Я хмелею после первого бокала. Нестерпимо хочется расспросить Лешку про Бельского. Они ведь приятели. Но я только уточняю:

— Сергей Александрович будет на помолвке?

— Наверно. Мы еще не составляли список, — отвечает Леша. — А что?

— Ничего. Просто так. Я, наверно, надену новое платье, а то пропадет.

— Какое платье? — тут же вклинивается Наташа.

И я рассказываю про «Асторию», про то, как Бельский велел мне купить наряд в Смарте, как меня там наряжал сам Саша Гордый.

Язык заплетается, но меня это не останавливает. Лешка подливает мне, слушая, качая головой.

— Во дает Серега. Первый раз слышу, что он ходит на такой прием с кем-то.

Машу рукой.

— Я просто стажер.

— Ага, конечно. И твои трусики не мокнут, когда босс рядом, — подкалывает Наташа.

Толкаю ее в плечо и прижимаю ладони к алым щекам.

— Прекрати!

Леша мажет рукой.

— Не стесняйтесь. Считайте, что я ваша третья подружка.

Я смеюсь, но в этой шутке есть доля правды. Последнее время Леша тоже стал мне другом. Я почти не стесняюсь при нем быть откровенной.

Мы выпиваем вторую бутылку, и шутки становятся на грани. Но мне весело. Мое платье — все еще главный персонаж сегодняшнего вечера.

— Короче, ты просто обязана надеть синее на помолвку, — заключает Наташа.

— Да, а еще что-то новое и взятое взаймы, — продолжает Леха, давясь смехом. — Или это на свадьбу надо?

— Это вообще для невесты приметы, — хохочу я.

Почему-то все кажется очень смешным.

— Наверно, опять устроим прием у родителей. Только теперь по-приличному. Кстати, Костя будет.

Упоминания Лешиного друга теперь меня не возбуждают, скорее, наоборот.

— Может, у вас все получится в этот раз? — искренне переживает Наташа.

Я машу рукой и сообщаю зачем-то:

— У меня все получилось в прошлый раз. Без Кости.

— В каком смысле?

— В прямом. Я больше не девственница.

— Ого, серьезно? И ты только сейчас мне говоришь об этом?! — возмущается Наташа.

Я мельком смотрю на Лешу, но мне больше не стыдно даже при нем. Возможно, это из-за вина, но пока я не жалею о сказанном.

— Не знаю, кто это был, Наташ. Все случилось быстро. Было темно. Я понятия не имею, с кем переспала.

Сказав это вслух, закрываю лицо руками, смахиваю глупые слезы.

— Против твоей воли? — уточняет вмиг посерьезневший Леша.

— Нет-нет, — отрицательно машу я головой. — Это было здорово. Жаль, что мы больше не увидимся.

— Почему не увидитесь? — спрашивает Наташа. — Это ведь кто-то из гостей. Мы можем легко узнать…

— Не надо, — отказываюсь я. — Наверно, так лучше. Пусть останется самым первым и самым лучшим. Не хочу разочаровываться.

Наташа кивает и тут же вздыхает томно.

— Секс с незнакомцем. В первый раз! Ну ты даешь, конечно, Семенова.

Я пожимаю плечами, а Лешка зевает. Наташа тоже, и я следом. Мы снова смеемся, понимая, что пора расходиться. Конец недели и вино всех оставили без сил.

Наташка провожает меня в комнату для гостей. Я умываюсь, чищу зубы щеткой, которую прихватила с собой, ложусь в постель.

Слышу, как Леша с Наташей проходят мимо моей комнаты, и подружка продолжает удивляться.

— Секс с незнакомцем, как же круто. Я даже немного завидую.

— Засранка! — возмущается Лешка. — Можем поиграть так. Хочешь?

Залезаю под подушку, чтобы не слышать их больше. Слава богу, сладкая парочка уходит в дальнюю спальню. Надеюсь, что не услышу этих игр.

На новом месте мне снится мой незнакомец. Кажется, наши игры не закончены, и я желаю их, но утром ничего не могу вспомнить.

На следующий день я жалею о выпитом и сказанном. Леша смотрит на меня теперь как-то странно. Нет, он не осуждает, я это чувствую. Но мой рассказ как будто что-то изменил. Спрашиваю его прямо, в чем дело, но Белов все сводит в шутку, уверяя, что мне показалось. Может, так и есть, с похмелья и не такое мерещится людям. Да и сама я слишком мнительная иногда. Особенно после сплетен, которые с подачи Аллы и Милы теперь гуляют обо мне по универу.

Возвращаюсь домой и стараюсь закончить курсовую. Чуть-чуть не хватает времени. В понедельник я мчусь в прокуратуру, потом в библиотеку, чтобы выписать несколько цитат, потом на кафедру и только к четырём оказываюсь в офисе. Бельский не ругает. Он лишь загружает меня работой так, что я до позднего вечера не поднимаю головы. Сергей Александрович отвозит меня домой сам. Я бы прониклась его галантностью и внимательностью, но нет сил. Адски устала. Так проходит несколько дней. В середине недели я вообще не успеваю в офис, потому что сдаю досрочно сессию, заканчиваю и распечатываю курсовую. Преподаватели идут навстречу, требуя только личную консультацию и письменную работу.

Меня это устраивает. Курсовую принимают без защиты вовсе. Остается сдать только один экзамен через день. Я чувствую, что ужасно соскучилась по работе и офису, где бываю эпизодически последнее время. Или же скучаю по Бельскому? Не знаю. Лучше не знать.

Я просидела в библиотеке, готовясь к экзамену дольше чем планировала. Уже в метро по дороге домой я внезапно для себя самой вспоминаю, что должна заскочить в офис, забрать документы для нотариуса. Так можно сэкономить немного времени, не заезжая утром в контору.

Откладывая конспекты, которые усиленно штудировала даже в метро, я позволяю себе подумать о Сергее. Он вроде бы был все таким же вежливым и деловым на работе, но время от времени я ловила на себе его пристальные взгляды. Бельский улыбался как ни в чем не бывало, но меня каждый раз охватывал какой-то сладкий трепет. Я испытывала десятикратное удовольствие, когда он хвалил меня, и не так сильно расстраивалась, когда отчитывал за промахи. Мы стали отличной командой. Я этим очень гордилась и с волнением ждала благотворительного приема.

Я улыбаюсь, спеша к офису, мысленно представляя, как отреагирует Сергей, увидев меня на приеме в новом платье. От этих мыслей меня отвлекает сигнализация на этаже. Уже достаточно поздно, но она не включена. Видимо, кто-то остался поработать.

Войдя в приемную, я сглатываю. Сергей сидит на диване, грея в руке стакан с янтарной жидкостью, уставившись стеклянным взглядом в стену напротив.

— Привет, — тихо здороваюсь я, выбрав почему-то именно это слово, а не привычное «здравствуйте».

Бельский поворачивает голову, вымученно улыбается.

— Привет, красавица. Уже утро, что ли? — усмехается босс, и я понимаю, что он пьян.

Не знаю, как себя вести, потому просто объясняю:

— Нет, я зашла забрать документы. Не хочу утром заезжать.

Бельский только мычит что-то одобрительное. Я прохожу в кабинет, нахожу все необходимое, складываю бумаги в папку. Вернувшись в приемную, замечаю на столике возле дивана почти пустую бутылку коньяка. Бельский тянется к ней, выливая в стакан остатки.

— Так поздно ходишь одна, Соня. Опять ищешь приключений на свою красивую задницу, — говорит он, не глядя на меня.

Я не очень понимаю, о чем он и к чему, но точно вижу, что Сергей расстроен, даже подавлен. Он очень похож сейчас на человека, которому нужна пусть не помощь, но, возможно, поддержка. Я опускаюсь на диван рядом с ним и тихо спрашиваю:

— Сергей Александрович, что-то случилось?

— С чего ты взяла? — пожимает плечами Бельский, пригубив из стакана.

— Вы пьяны.

— Заметила, да?

— Расскажите, — прошу я, готовая быть посланной куда подальше. — Иногда легче, если рассказать.

Я не жду от него откровенности, но и оставить вот так не могу.

Бельский молчит. Долго. Так долго, что мне становится неудобно в звенящей тишине. Я собираюсь встать и уйти, когда он заговаривает.

— Один мой хороший приятель не так давно умер…

— О, мне жаль, соболезную, — выдаю я дежурную фразу. Ничего лучше на ум не приходит.

— Не настолько близкий, Сонь. И помер он в бане с девицами. Веселая смерть, — снова усмехается Сергей. — Я оформлял его завещание за год до этого. Он был богат и хотел, чтобы все его деньги достались детям. Старший парень, уже взрослый, и двое мелких. Он также оставил пожелание, чтобы сын взял опеку над братом и сестрой.

— А как же мать? — перебиваю я, потому что не сходится.

— А мать пришла ко мне и просила оспорить завещание, потому что у нее кончились накопления, и богатый любовник ее бросил. А, нет, официальная версия, потому что в двадцать лет у старшего сына не хватит мозгов. Я в двадцать лет уже вел дело за своего препода по уголовке, — Сергей опрокидывает в рот остатки коньяка. — Две недели, Сонь! Две гребаных недели она мне названивает и рассказывает про чертовы деньги, которые ей нужны позарез. Только бабки, бабки, бабки. И ни слова о детях, которых она бросила сразу после развода.

Я сглатываю.

— Она оставила их с отцом?

— Ага. Даже глазом не моргнула. Видимо, пытается продать себя подороже, пока не вышла в тираж. Или же молодым любовникам нужно обеспечение. Черт знает. Но меня тошнит от нее. А я не могу отказать.

— Почему?

— Потому что решил давно для себя, что в таких случаях буду беспристрастен.

— Почему сейчас не можете таким быть? — спрашиваю я, искренне испытывая интерес.

Никогда Сергей не говорил со мной настолько откровенно. Я понимаю его попытки договориться с совестью. Этический аспект в юриспруденции очень сложный.

— Потому что я знаю Ваньку. Старшего сына Коли. Знаю, что он не дурак. Знаю, что именно он возил в школу близнецов мелких, последние два года занимался с ними, одновременно учился и вникал в бизнес отца. Но Марина первая ко мне обратилась.

— Недостойные наследники, — почти кричу я. — Вы искали возможность, используя наши эссе? Чтобы эта лайка дала шансы?

— Возможность или оправдание. Я не вижу для себя здесь правильного решения, поэтому использую все, что под рукой.

— В любом случае, — я пожимаю плечами. — Это будет только ваше решение, Сергей Александрович. Я уверена, оно будет правильным.

Он смотрит на меня долго и очень внимательно. Мне, как обычно, становится немного неуютно от такого пристального взгляда, но сейчас это больше приятно и волнительно, чем страшно. Я забираю из его рук стакан, ставлю на столик рядом с пустой бутылкой.

— А ты? — спрашивает Бельский через бесконечную минуту изучения моего лица.

— Я что?

— Ты хочешь детей, Соня?

Вопрос странный и очень сложный. Неожиданный.

— Нет. Не знаю… Не сейчас точно, — совсем теряюсь я. — Сейчас я хочу доучиться и много работать. Знаете, какой у меня крутой босс? Вот стану хоть наполовину такой же успешной, как он, тогда можно будет и о детях думать.

Бельский тихо смеется, откидываясь на спинку дивана.

— Чудо ты у меня, Сонька. Станешь, какие твои годы, — заверяет он меня. — С такими навыками в лести у тебя великое будущее.

Мы вместе смеемся, но мне не дают покоя его печальные глаза.

— Сергей Александрович, я могу что-нибудь для Вас сделать? — спрашиваю я.

Бельский снова меня удивляет, кивнув.

— Можешь. Побудь со мной, детка. Сядь ближе. Ты нужна мне.

Вообще, я думала о крепком кофе или вызове такси, но эта просьба почти заставляет меня плакать.

Я теряюсь от откровенной мольбы в его голосе. А вот мое тело стремится к Сергею Александровичу вопреки замешательству разума. Я придвигаюсь к нему, отринув все сомнения, прижимаясь боком, уронив лоб на плечо босса. Чувствую тепло и тихую радость. Почти счастье. Бельский проталкивает руку вдоль спинки дивана, обнимает меня за плечи, притягивает еще ближе. Я трусь носом о его бицепс. Даже через рубашку чувствую крепкие мускулы. В этом жесте нет намека интим, скорее, поддержка и утешение, просто немного тепла и участия.

Губы Сергея касаются моих волос на макушке, виска, лба. Он осыпает меня мягкими, трепетными поцелуями. Я едва не мурлыкаю от удовольствия, уже забыв, как здорово быть так близко к нему. Сейчас я не желаю большего счастья, запрещаю вмешиваться похоти, но, видимо, Бельский не так удачлив.

— Черт, мне мало, — стонет он, подхватывая мои бедра.

Сергей усаживает меня себе на колени, утыкается носом мне в шею, бормочет:

— Ты ведь не против, девочка? Пожалуйста… Ладно? Так хорошо с тобой… Ты так близко.

— Я не против, — только и выдыхаю, поглаживая его волосы. — Очень даже за.

Прикрываю глаза, чувствуя, как комфортная близость все же начинает превращаться в томное удовольствие разгорающегося желания. Губы Сергея скользят по моей шее ниже, к груди, а потом он снова двигается вверх, но языком, ведя влажную дорожку за мое ухо. Его рука пробирается под мою рубашку, поглаживает оголенную спину, а вторая скользит по бедру.

Он целует меня в щеку, трется своим носом о мой нос и предупреждает:

— Если я сейчас тебя поцелую, то уже не смогу остановиться.

Выдыхаю со стоном. В его словах и голосе столько обещания. Мне так хочется, чтобы он не останавливался. Я представляю нас вдвоем на диване, и все тело ноет от предвкушения, желания. Но завтра мы оба будем жалеть. Он — точно. Потому что пьян, потому что старался держать дистанцию.

Нет, не так. Это должно произойти иначе.

Я знаю точно, поэтому нахожу силы взять его лицо в ладони и долго-долго смотреть. Мне так нравятся его потемневшие от страсти глаза, нравятся губы, такие мягкие, когда он целовал меня, нравится даже небольшой шрам на брови, который я рассмотрела только что. Я улыбаюсь и говорю:

— Не надо целовать меня, Сергей Александрович. Простого «спасибо» будет достаточно.

Сергей запрокидывает голову.

— Это нечестно, — говорит он обиженно, словно маленький капризный мальчик.

— Нечестно было бы воспользоваться Вашим опьянением. Утром обязательно будете извиняться и уверять, что мы погорячились. Большую часть ответственности возьмете на себя, будете чувствовать себя виноватым. Вы ведь старше, умнее, сдержаннее. Я так не хочу.

Бельский поднимает голову. Его брови ползут вверх. И он смеется. Звонко, весело, заразительно.

— Один-ноль, малышка, — говорит Бельский, пока я слезаю с его колен, уже жалея, что отказалась от нашей сладкой ошибки. — Впервые меня так грамотно отвергают. Но это хорошо. Наверно. Хотя бы отвези меня домой, Сонь. Не хочу на такси.

Я киваю, соглашаясь. Это совсем не сложно. Улыбаюсь, делая вид, что все в порядке и нет той неудовлетворенной потребности, что ноет внизу живота.

Бельский уходит в кабинет, возвращается уже в пиджаке, набрасывает на ходу пальто на плечи. Он отдает мне ключи от машины. Я сама закрываю двери офиса, включаю сигнализацию. Мы заходим в лифт, и я вздрагиваю, потому что Сергей обнимает меня. Я привыкаю к его близости быстро, и уже через секунду прячу лицо, уткнувшись носом в его пальто. Мы слишком быстро приезжаем на подвальный этаж парковки, и около машины Сергей отпускает меня.

— Домой, — говорит Бельский, обращаясь к бортовому компьютеру, и на карте появляется маршрут до элитного района высоток.

Я улыбаюсь в знак благодарности и завожу мотор. Дорога занимает минут пятнадцать. Уже поздно, пробок нет. Я понимаю, что придется вернуться в общагу на такси, и не избежать разборок на вахте, потому что я не предупредила, что задержусь.

Сергей почти спит, когда я паркуюсь, но старается взбодриться. Выхожу из машины, помогаю ему выбраться. Силы покидают моего босса. Мы снова обнимаемся, пока едем в лифте, но теперь я работаю поддержкой.

Едва мы входим в квартиру, Сергей, не разуваясь, идет в гостиную и падает на диван. Я только головой качаю, помогаю ему снять туфли и пальто, которые уношу в шкаф у двери, там же оставляю свою куртку и кроссовки. Осматриваюсь, пока возвращаюсь к боссу. Квартира огромная, шикарная. Как и он. А мой шикарный начальник теряет сознание на диване. Видимо, у него кончился лимит стойкости.

— Сергей Александрович, спальня где? У вас утром спина развалится на части, если останетесь здесь.

— Заботливая, — шепчет он сквозь сон, не открывая глаз, но поднимается, ищет меня рукой.

Я снова ныряю под нее, и Бельский вслепую ведет меня к двери в дальнем правом углу. Это действительно спальня. Сергей садится на кровать и начинает расстегивать рубашку. Я не могу на это смотреть и не могу уйти, поэтому начинаю помогать избавиться от одежды. Он остается в одних боксерах и ложится в постель. Я не успеваю отойти, а он вдруг делает бросок и затаскивает меня тоже, прижимает к себе, стягивает мои джинсы, свитер. Я остаюсь в одной майке и трусиках.

— Спи со мной, — приказывает босс, и у меня нет желания спорить.

Сергей почти сразу отключается. Я могу уйти, но не двигаюсь, смотрю на его расслабленное красивое лицо, поглаживаю скулы и мужественный подбородок, убираю со лба пряди темных волос. Не могу сдержаться и глажу плечи, вожу ладонями по сильным рукам, груди. Его тело потрясающее. Похоже, Сергей себя держит в форме. Вряд ли эти мышцы у него от природы.

Мое слабое тело снова напоминает о естественных потребностях. Снова жалею, что отказалась от секса в офисе.

Усталость и мягкие простыни усыпляют меня слишком рано. Я не успела насмотреться и насладиться сладостной истомой. Зато выспалась.

Утром я просыпаюсь в постели. В спальне есть ванная, и я иду туда, чтобы немного освежиться. Забираю по дороге джинсы, расчесываю волосы, одеваюсь. Все, чтобы отсрочить встречу с боссом. Даже просто сижу на кровати и отчаянно трушу.

Дверь спальни приоткрыта и меня выманивает запах кофе и чего-то съедобного, поджаренного. Не веря, что готовит сам Бельский, выхожу из комнаты и направляюсь к кухонному острову.

Зря не верила.

Сергей Александрович с голым торсом, босой, в одних мягких спортивных брюках наливает кофе. На столе уже накрыт завтрак.

— Доброе утро, — здоровается босс, склоняя голову.

Я мнусь, не решаясь даже ответить ему. Все-таки ситуация очень странная. Он отпивает из чашки, ставит ее на стол, отодвигает мне стул.

— Садись, Сонь, не смущайся. Это не ты вчера нажралась как свинья и… — Сергей вздыхает. — В общем, не ты. Присаживайся. Завтракай. Яйца-пашот, тосты, лосось, авокадо. Немного, но я обычно утром не принимаю гостей.

Сажусь за стол, не могу перестать улыбаться.

— Обычно я тоже не Винни-Пух, — отвечаю боссу, но смотрю на тарелки.

— Да, смешно, София. — Бельский трет шею, и я улавливаю терпкий запах пота, который исходит от него.

Фантазии о тренировке босса сразу заставляют меня жалеть об упущенном времени. Могла ведь застать его за упражнениями. О, уверена, это было красиво. Но, возможно, и к лучшему. Увидеть, как Сергей занимается, — слишком для моего глупого сердца.

— Оставлю тебя. Завтракай спокойно. Я приму душ и подвезу тебя до нотариуса. Все равно по дороге.

Бельский уходит, оставив меня завтракать в одиночестве. Признаться, я не возражаю. Слишком много всего произошло вчера. Сегодня меня вполне устроила его самоирония и попытка сохранить невозмутимость.

Как и обещал, Сергей Александрович отвозит меня к нотариусу. По дороге он просит зайти в офис после университетских дел. Сам Бельский спешит на деловой завтрак с клиентом. Я не могу удержаться и спрашиваю:

— Вы ничего не решили по завещанию Бергмана?

Его глаза сначала обжигают меня возмущением, но почти сразу Сергей Александрович справляется со злостью.

— Сначала я был пьян, потом спал. Что я мог решить в таком состоянии? — спрашивает он, хмурясь.

— У вас было утро.

— У меня была тренировка, потом я готовил тебе завтрак.

— Спасибо, было вкусно. Но все же, что по Бергману?

Бельский изображает гнев и рычит на меня:

— Убирайся из моей машины, девочка. Ты задаешь слишком много вопросов.

Я смеюсь, поднимаю руки, сдаваясь, и дергаю рычаг на дверце, чтобы выйти из авто. Мне нужно перейти на другую сторону, и я направляюсь к светофору, жду зеленый. Вокруг моего запястья оборачиваются мужские пальцы. Я знаю это тепло и этот захват, поэтому даже не думаю паниковать. Лишь оборачиваюсь к Сергею Александровичу, спрашиваю:

— Я что-то забыла?

Он отводит меня в сторону от остальной толпы, что ждет перехода.

— Нет. Я забыл, — отвечает Бельский и крепко меня обнимает.

Я слышу сигнал светофора, который разрешает идти, но и не думаю спешить. Поднимаю руки и обнимаю Сергея в ответ.

— Вот это. Я забыл поблагодарить тебя, Сонь, — шепчет Бельский, чтобы слышала только я.

Улыбаюсь, уткнувшись ему в грудь, вдыхая свежий аромат его одеколона. Босс отстраняется, чтобы поцеловать меня в щеку. Наверно, впервые в таком нашем тесном контакте нет и намека на интим.

Все то же тепло греет мне сердце и душу. Я понимаю, что Сергей Александрович нравится мне не только как профессионал и красивый мужчина, но и как человек. Наверно, это плохо, но сейчас я не жалею ни о чем.

Отстраняюсь первая, подмигиваю и отвечаю:

— Не за что, Сергей Александрович. Мне было несложно и приятно. Хорошего дня.

Светофор снова пищит и горит мне зеленым светом. Я перехожу дорогу, уже у офисного здания оборачиваюсь. Бельский так и стоит, провожая меня взглядом, пока я не вхожу внутрь.