Глава 7. Потрясение
Соня
Работать у Бельского безумно интересно. Очень сложно, иногда невыносимо и напряженно, но я никогда еще не чувствовала себя такой счастливой. Никогда я еще не чувствовала себя такой несчастной. Месячные не приходят. Я делаю тест один за другим, и все они отрицательные. Пытаюсь вспомнить, когда были месячные, но никаких точных дат в голове нет. Середина месяца.
Мое тело тоже не подает никаких признаков беременности или не беременности. Возможно, потому что я хочу только спать, иногда есть и очень часто пускаю слюни на моего босса. Его галстук теперь мой личный фетиш. Почти каждый день я представляю, как он снимает его в конце рабочего дня, бросает на стол, а я захожу в кабинет и прошу связать меня им и взять. Жестко, быстро, прямо на столе. Или прижав меня обнаженную к панорамному окну. И плевать, что весь Питер увидит мою слабость и мою похоть.
У Сергея Александровича, похоже, тоже не самый простой период в работе. Он ведет сразу несколько дел, разрываясь между офисом, прокуратурой и судом. Я стараюсь помогать ему изо всех сил, чем регулярно провоцирую своих одногруппников на гадости. Меня уже считают подстилкой Бельского. Весь факультет только это и обсуждает с подачи Аллочки. Я почти не бываю в универе, но все равно слухи доходят. Через Наташу преимущественно.
— Ты ничего не собираешься с этим сделать? — спрашивает она.
Мы сидим на общей офисной кухне, пьем кофе. Наташа заскочила, чтобы увидеться с Лёшкой, но он тоже пропадает в суде и задерживается.
— Что я могу сделать? Ходить и всем рассказывать, что это ложь? Ради бога, Наташ, какая разница что говорят? Я почти получила стажировку.
— Да, это круто, конечно. Плевать бы на них на всех. Ты молодец.
Чувствую себя врушкой, потому что не рассказала Наташе про наши маленькие инциденты с Сергеем Александровичем. Но я сама о них стараюсь не думать. Притворюсь, что ничего не было. Вдруг поможет.
Намного сильнее сплетен меня волнует отсутствие месячных. Почти решаюсь спросить подругу, к какому врачу она ходит, но тогда придется признаться, что мне нужен гинеколог не просто так. Потом придется признаться, что отдалась черти кому на вечеринке. Наташа обязательно начнет перебирать вменяемых гостей, скорее всего, посоветуется с Лешкой и…
Нет, к такому я не готова, поэтому проглатываю свой вопрос, решив просто погуглить ближайшую клинику.
— София, заканчивай обед, ты мне нужна, — прерывает мой перекус голос Бельского.
По привычке начинаю быстро жевать, но Сергей Александрович это замечает, стоя в дверях.
— Бога ради, прожуй нормально, допей кофе и сотри крошки с лица. Я просто велел заканчивать, а не спустил курок старта. Не нужно срываться с места как комета.
— Здрасти, — машет рукой Наташка, расплываясь в улыбке.
— Добрый день, — отвечает ей Бельский и уходит.
Я дожевываю без паники, но не могу сдержаться и говорю Наташке:
— Не забывай, то у тебя есть Леша.
— Блин, забудешь тут. Такой этот Бельский тип… Арррр, горячий. Сорвала бы с него все эти…
— Что? — огрызаюсь я, не в силах сдержать раздражение. Или ревность?
— Запонки, — смеется Наташка. — Как ты с ним работаешь? Он же сплошной секс и тестостерон.
— Много работаю, — бросаю я и убегаю в приемную, чтобы взять вещи.
Пока я закидываю в сумку телефон и нахожу папку с показаниями по делу Мальцовой, Сергей Александрович уже выходит одетый. Я часто-часто моргаю, потому что он идет к шкафу, достает оттуда мою куртку и помогает одеться. Это вроде бы так обыденно для вежливого человека, но слишком мило для Бельского. Он раньше так никогда не делал. Сунув руки в рукава, я поворачиваюсь и смотрю на него снизу вверх. Мы, кажется, слишком близко, и мне хочется быть еще ближе. Невольно я встаю на цыпочки, а мои губы вытягиваются.
— Простого «спасибо» достаточно, София. Кажется, мы договаривались. Никаких поцелуев из благодарности.
Я отпрыгиваю назад, моментально краснея, но смело смотрю на Сергея Александровича. Ищу тень издевательства на его лице, но он стандартно серьезен и собран. Словно все его помощницы постоянно лезли целоваться. Может, и лезли? Вон и Наташа поплыла. Он действительно горячий и шикарный, искушенный, наверно. Даже пресытившийся.
— Сядешь за руль, — командует Бельский, отдавая мне ключи.
Он идет вперед к лифту широкими шагами, и я снова почти бегу, едва поспевая, по дороге избавляясь от неуместных мыслей. Но за рулем все равно посматриваю на босса, который погружен в изучение материалов дела.
Мне нравится его машина. Шустрая и комфортная. Немного агрессивная, но к этому легко привыкнуть и даже полюбить. Думаю, теперь на каникулах я с трудом сяду за руль папиной простенькой камри. А еще невольно провожу параллели с Сергеем. Он ведь тоже такой быстрый на старте и агрессивный часто. Но мне с ним невероятно комфортно, особенно в этом невероятном темпе.
— Как твоя курсовая? — спрашивает меня Бельский на обратном пути.
Я снова за рулем, но он теперь просто сидит рядом и пьет отвратительный кофе из автомата.
— Отлично. Куратор одобрил первую главу. Надеюсь, что сдам в первом потоке. Хочу сессию закрыть пораньше. Кажется, мне поставят по уголовке и гражданскому автоматом.
— О, это здорово. Ты молодец! — хвалит меня Бельский.
Я не могу сдержать усмешки.
— Как будто Вы не знали. Наверно, сами попросили преподавателей?
— Нет, я не просил, София, — чуть резче отвечает мне Сергей Александрович. — Мы сошлись на твоем свободном посещении лекций. Практические ты ведь посещаешь?
— Да.
Мой голос похож на писк, а Бельский продолжает меня отчитывать.
— Я никогда не прошу о таких вещах, София. Мне не нравятся любые проявления кумовства. Твои послабления по учебе — это не привилегия, а необходимость. И уж точно я не стану уговаривать Филимонова и Геллера ставить тебе оценки за красивые глаза. Экзамены — это очень важно, это проверка твоих знаний и…
У меня кончаются силы, и я перебиваю его пламенную речь.
— Боже, Сергей Александрович, Вы иногда такой нудный. До чего я зануда, но вы бьете все рекорды. Я все поняла. Сдам или автоматом — не так важно. — Пожимаю плечами. — Все равно получу «отлично».
Бельский смеется, допивая свой гадкий кофе.
— Да, я нудный, а ты зубрила, — весело парирует он и отворачивается к окну, безуспешно пытаясь перестать улыбаться.
Я чувствую, что его настроение зашкаливает. Бельский всю дорогу улыбается, даже шутит, и я, словно на крыльях, лечу по парковке к лифту, когда мы приезжаем в офис. Поднимаемся на этаж, забирая по пути из холла толпу все тех же безумных клерков. Они опять почти вжимают меня в Сергея Александровича, но он успевает развернуть меня, закрыть собой. Мы все равно очень близко. Я снова могу вдыхать его запах, почти касаюсь носом шеи, отстраняюсь, потому что соблазн поцеловать слишком велик. Наверно, зря, потому что поднимаю глаза и смотрю на него, не в силах даже моргнуть. Как гипноз.
Бельский наклоняется и шепчет мне на ухо:
— Хочешь поцеловать меня в знак благодарности?
Сарказм в его голосе зашкаливает, и я не могу сдержаться, принимаю вызов, максимально отстранившись.
— Нет, — отвечаю ему дерзко. — Пожалуй, ограничусь банальным «спасибо».
Бельский хохочет громко и весело, не обращая внимания на проклятых клерков, которые разом замолкают и смотрят на нас почти осуждающе.
Меня тянет показать им фак, но я сдерживаюсь. Даже не из вежливости, а потому что обязательно задену босса, если подниму руку. Задену именно там.
От этих мыслей я краснею, как помидорка, сразу начинаю думать совсем неуместное. Бельский все еще слишком близко и не отходит, даже когда клерки выходят. Он отодвигается, только когда мы приезжаем на свой этаж. Сергей Александрович следует за мной через холл. Он так близко, что почти наступает мне на пятки. И снова шепчет, чтобы слышала только я.
— Надо поговорить у меня в кабинете.
Я оборачиваюсь, чтобы взглянуть на него. Лицо Бельского непроницаемо, и это начинает меня тревожить.
— О чем? — спрашиваю я.
— Узнаешь.
От его тона у меня мурашки по спине, а взгляд такой, что становится жарко. Стараюсь собраться, но вся вибрирую от предвкушения. Наверно, это будет обычный разговор о делах и обязанностях, но я вся горю, как будто он меня в спальню позвал, а не в кабинет.
Я прохожу через приемную и сама открываю дверь кабинета, но то, что там вижу, заставляет меня вскрикнуть.
Девица. Обнаженная. Стоит на столе. На четвереньках.
Делаю шаг назад и врезаюсь в Сергея Александровича. Он закрывает мне рот рукой и утаскивает в приемную. Его ладонь на моих губах тревожит воспоминания. Я не могу не сравнивать их. Это ощущение. Так похоже.
Но шок сейчас сильнее.
Бельский прижимает меня к стене, продолжая закрывать мне рот. Я смотрю на него во все глаза.
— Ты ничего не видела, — говорит он. — Поняла?
Я моргаю, потому что не могу ответить.
— Ты не кричишь больше.
Снова моргаю.
— Умница, — хвалит меня Бельский и убирает руку. — Сделай кофе, а я пока… разберусь со всем этим безобразием.
Я киваю и буквально кидаюсь к кофемашине. Она словно спасение. Я могу сделать что-то руками, заставляя себя успокоится. Пальцы еще трясутся, но привычное дело сводит тремор на нет.
Руки почти в порядке, а вот мысли я побороть не могу.
Кто та женщина и что она делает в таком виде здесь? Вряд ли случайная сумасшедшая эксгибиционистка. Бельский точно ее знает, раз так реагирует. Неужели они не первый раз вот так встречаются в офисе? У нее есть код от электронного замка кабинета. Иначе как она попала в офис?
Я не слышу, о чем они говорят, но через минуту Бельский орёт коронное:
— Вон отсюда.
Еще через минуту открывается дверь, и я слышу, как дамочка убегает. Оборачиваться нет желания. Смотреть на нее я не хочу, только нервно хихикаю. Он меня так же отправлял из кабинета. И я тоже была на столе. Надеюсь, за этой голой Бельский не помчится следом.
Ревную его адски. С трудом сдерживаюсь, чтобы не пойти в кабинет требовать объяснений. Хотя даже без романтических чувств к боссу я, кажется, имею право на объяснения. Делаю третью чашку эспрессо. Наверно, надо отнести Сергею Александровичу хоть одну. Он ведь сам просил кофе. Но как же сложно оставаться спокойной.
Трясу руками, собираюсь с духом, и как только решаюсь, Сергей Александрович сам спрашивает:
— София, кофе готов?
Я вздрагиваю, потому что он совсем рядом, стоит позади меня, почти прижимается.
— Готов, — отвечаю я, подавая ему чашку.
Он выпивает одним глотком.
— Ты в порядке? — произносит Бельский, не отходя от меня.
Слова даются мне с трудом, но я стараюсь искренне наврать:
— Да. Вполне.
— Прости за этот инцидент. Я не знал…
— Да, это было очевидно. Что Вы не знали.
Злюсь, потому что становится очевидно мне самой, что такие визиты для Сергея — не новость. Не могу сдержаться и добавляю:
— В следующий раз сообщите, чтобы я могла протереть стол антибактериальным средством. На нем ведь бумаги лежат, к которым я прикасаюсь.
Пытаюсь уйти, но Бельский упирается в стену, преграждая мне путь, запирает, почти прижимая к кофемашине.
— Может, посоветуешь мне еще руки мыть с мылом? — почти рычит он, тоже не скрывая раздражения.
— Разве это нужно советовать? Вас мама не научила? Дайте пройти.
Я толкаю его в грудь, но он, как скала, не сдвинешь. Бельский хватает меня за плечи и прижимает к стене.
— Черт подери, София, я извинился. Что ты еще хочешь? — снова цедит он сквозь зубы слова, и речь похожа на рычание.
Я невольно облизываю губы и смотрю на его рот. Через мгновение рычание уже ласкает вибрациями мои губы, потому что Бельский сокращает расстояние и целует меня. Цепенею. Как обычно. Не потому что боюсь или удивлена. Мне, черт подери, интересно, что он собирается делать. Азарт и предвкушение кипятят кровь. Я хочу продолжения, хочу больше. Начинаю отвечать ему, приоткрывая губы. Его язык проникает в мой рот, находит мой язык.
Колени подкашиваются, и я хватаюсь борта пиджака Бельского, чтобы не упасть. Он тут же читает мою слабость, подхватывает, обнимает и не прекращает терзать мои губы поцелуями.
Я отрываюсь от него, чтобы глотнуть воздуха, потому что умирать от удушья сейчас совсем не хочется. Бельский кусает меня за нижнюю губу, заставляя стонать и хныкать. Я продолжаю комкать в кулаках его пиджак. Ладони Сергея ложатся на мою попку, и он прижимает меня так, что я чувствую эрекцию.
Меня опять обжигает ревностью, но прежде чем я успеваю сказать что-то очень глупое или истеричное, Бельский шепчет мне в губы:
— Хочешь быть на ее месте, девочка? Обнаженная, послушная, готовая к любому моему поручению… Завелась, да?
Зажмуриваюсь, не в силах спорить, но и не желая признаваться, что это правда. Да, черт подери, это ужасно заводит.
— Я тоже, София. Чувствуешь?
Киваю, все еще не открывая глаз, пока Бельский прижимается ко мне своим пахом.
— Позволь потрогать тебя, — хрипло просит он, проталкивая руку за пояс моих брюк.
Эта грязная просьба окончательно лишает меня разума. Едва пальцы Бельского касаются мокрого белья, я отпускаю его пиджак, обнимаю за шею и сама целую.
— Горячая, хорошая моя, — шепчет Сергей мне в губы. — Такая влажная, София…
Он водит своими губами по моим, а пальцем гладит промокшие насквозь трусики. Я, кажется, могу кончить прямо сейчас. Напряжение невыносимое и одновременно такое сладкое.
— Кончишь для меня? — спрашивает Бельский, отодвигая трусики в сторону, касаясь меня без преграды.
Его палец гладит быстро, нажимает сильно. Я почти вишу на шее Сергея. Мои стоны вперемешку с его поцелуями — самое вкусное, что было когда-то у меня на губах.
— Вот так, маленькая, — хвалит он меня, пока я дергаюсь и пытаюсь сильнее потереться о его пальцы, чтобы продлить острый и яркий оргазм.
Бельский постукивает пальцами по моему клитору, который слишком чувствителен. Он тихо смеется, когда я вздрагиваю, но тут же хвалит меня.
— Молодец. Теперь открой рот.
Эти слова так знакомы, но у меня нет возможности соединить воспоминания и реальность. Потому что Сергей убирает руку и подносит пальцы к моим губам. Но одергивает их, не касаясь моего рта.
Я понимаю, почему. На его пальцах кровь.
Не думала, что могу так быстро соображать. Не думая пока про стыд и последствия нашего безобразия у кофемашины, я бегу к столу и хватаю из коробки влажные салфетки. Укутываю ими ладонь Сергея Александровича, протираю и бормочу:
— Простите…Прости, пожалуйста. Кажется, мне нужно…
Не придумав, как выразиться прилично, я просто хватаю сумку, куртку и убегаю из кабинета. Кровавые салфетки уношу с собой и выкидываю только около аптеки в урну. Покупаю тампоны и абсолютно нелепо радуюсь, потому что я не беременна. Тут же накатывает отчаяние, ведь мне нужно вернуться в офис, посетить уборную, а потом, наверно, пытаться делать вид, что ничего не произошло.
Я не могу просто сбежать домой. Или могу?
Нет.
Черт с ним, с оргазмом и месячными. В этот раз Бельский меня не выгонял. Не знаю, как мы теперь будем работать. Может быть, Сергей Александрович знает? Он умный. Вообще, мы собирались обсудить что-то важное, когда все это безумие накрыло его и меня.
С непроницаемым лицом я иду из уборной в офис.
Сергей
Я перевожу взгляд со своих пальцев на спину убегающей Сони. За какие-то десять минут произошло столько всего, что у меня голова готова взорваться. А в нее помещаются все планы на неделю, своды законов, план питания и тренировок со свободными весами. Но моя помощница невероятная. Она умудряется вскипятить мой мозг, перепутать все, что так скрупулёзно систематизировалось последние десять лет.
Всегда считал себя спокойным, сдержанным, но Соня регулярно это опровергает. Или это все из-за Амины? Опускаюсь на диван в приемной, пытаясь осознать все случившееся. Амина.
Что за стерва? Неужели она думала, что со мной этот фокус можно провернуть безнаказанно? Зря я не сменил код на замке после того, как мы однажды поиграли в офисе. Похоже, она думала, что я настолько нуждаюсь в сексе с ней, что можно вот так вот вломиться в кабинет и застыть голой морской фигурой на столе. Идиотка.
В такие игры я точно не играю.
Вспоминаю, как Амина полезла ко мне, едва я выставил Соню и закрыл дверь. Да, кажется, она действительно считает себя неотразимой и не готова быть отвергнутой. Но я пока не ослеп. Амина с трудом приняла мой отказ. Она, похоже, рассчитывала на секс, не обращая внимания на Соню в приемной. Пришлось гаркнуть. Только тогда она осознала масштаб моей ярости.
Едва эта артистка ушла, я поспешил к Соне. Нужно было извиниться, и я сразу это сделал, но девочку трясло. Я должен был как-то ее успокоить, но вместо этого совсем поехал головой. То ли запах, то ли ее учащенное дыхание, но я сразу же вспомнил нашу ночь и завелся. От Сони пахло сексом и тревогой. Я знал только один способ, чтобы унять ее напряжение.
Как какой-то пещерный человек, я полез ей в трусики. Не обнял, не сказал ничего толком, сразу стал целовать, трогать. Черт знает что, но это казалось таким правильным. Я ждал ее реакции, но Соня никаким знаком или действием не давала понять, что ей неприятно. Понимание, что я нравлюсь ей не только как властный незнакомец, но и как Сергей Бельский, возбудило меня до предела. Мне нужен был ее оргазм, и Соня щедро отдала мне все свое удовольствие.
А потом я увидел кровь на пальцах. Хотел дать ей облизать их, но планы не сбылись. И теперь я сижу и понимаю, что во всем этом есть один плюс. Она не беременна. Нам бы нужно поговорить. Она сейчас, наверно, в аптеке, но вернётся. Я в этом уверен.
Все это происходит в разгар рабочего дня. Я слышу, как звонит мобильный, и отправляюсь в кабинет, чтобы ответить. Не замечаю, как в делах, звонках и прочих обязанностях проходит несколько часов. Когда выхожу в приемную, то Соня уже там, как ни в чем не бывало, сидит за компьютером, набирает какой-то текст.
— Почти закончила с кассацией, Сергей Александрович, — говорит она, не прекращая стучать по клавишам.
— Как закончишь, скинь мне в папку и зайди, — прошу я и ухожу переговорить с коллегой в соседний офис.
Когда возвращаюсь, Соня опять уже ждет меня, и в ее глазах я вижу вызов. Боже, Амине бы поучиться у нее. Посмотри она на меня так, я бы нагнул ее над столом, наплевав и на роту солдат в приемной. Хотя нет, она бы не смогла. Никто бы не смог. Только у Сони получается действовать мне на нервы и член одинаково интенсивно.
— Снова извиняться будете? — спрашивает она, задрав нос до потолка.
В меня вселяются ее же бесы, и я отвечаю без церемоний:
— За то, что ты кончила? Ну, вряд ли тут уместны извинения.
Соня хмыкает.
— И на том спасибо. Лекцию про деловые отношения, работу, карьеру, субординацию и прочие непримиримые обстоятельства читать тоже необязательно.
— Нет. Обязательно, но коротко.
— Дел по горло?
— Точно.
— Ну, валяйте.
— Я был очень хотел тебя трахнуть, но не буду. Тебе нужна стажировка, а мне стажер. Намного важнее секса сейчас работа.
Соня соглашается.
— Да, читаете мои мысли.
— Один вопрос к тебе.
— Валяйте, — снова развязно позволяет она.
— Кровь — это месячные?
Соня сглатывает, бледнеет, но тут же берет себя в руки и отвечает почти без дрожи в голосе.
— Что же еще?
Я пожимаю плечами.
— Может, ты девственница.
Понимаю всю нелепость предположения, как только слова вылетают изо рта. Я же не проникал в нее пальцами, только немного погладил у входа, забирая смазку. Которая оказалась вперемешку с менструальной кровью. Вопреки здравому смыслу и всем аспектам моей брезгливости, возбуждаюсь, вспоминая, как касался ее, какой она была влажной. И даже в крови на пальцах есть какое-то извращенное очарование.
Соня снова сглатывает и в этот раз не справляется с нервами, начинает кашлять и повторять сбивчиво:
— Нет-нет. Уже нет.
Мои губы кривятся в ухмылке. Ничего не могу с собой поделать. Она мне нравится. Скорее всего, мы переспим. Скорее всего, она будет вовлечена в это эмоционально. Плохо, но вряд ли я смогу исправить то, что уже случилось. Можно только попытаться отложить, отсрочить момент, когда ей станет больно. Мне заранее жаль. Но что поделать. Меня не интересуют отношения. Я не влюбляюсь и достаточно быстро остываю к партнерше. Если Соня усвоит правила этой игры, ей придется проиграть в любом случае. Очень надеюсь, что разочарование не повлияет на ее карьеру.
Не хочу сейчас думать об этом, да и некогда. Передаю Софии часть простой работы, и она уходит в приемную. Меня снова атакуют клиенты, и я погружаюсь в работу на двести процентов.
Снова “забываю” признаться Соне, что был в гостях у Леши.
Снова “забываю” принять решение по завещанию Николая.
Знаю, что обманываю сам себя. Отрицание проблемы не решит ее. Трус и лицемер, но на данный момент меня все устраивает.
Всю неделю мы работаем в безумном режиме. Я почти не отпускаю Софию на лекции, но скоро буду просто обязан справляться без нее. В университете начинается зачетная неделя, и Соне придется отложить работу.
Кроме всего прочего на почту приходит приглашение. Я обязан присутствовать на благотворительном приеме. Бельский плюс один. Выхожу в приемную, продолжая просматривать архивное дело.
— София, освободи вечер пятницы. Мы должны быть в Астории. Коктейльное платье, черное, строгое имеется?
— Нет, — пищит она совсем тихо, и я понимаю, что что-то не так.
Отрываю глаза от бумаг, чтобы взглянуть на помощницу, и вижу, как на нас смотрят ее одногруппники. Черт, забыл, что они должны прийти. Кажется, это последнее занятие. Это хорошо. Пора заканчивать.
Каждый завидует Соне. Даже Гена с радостью бы надел простое строгое черное платье, чтобы сопровождать меня на прием.
Они ненавидят ее. Это нормально. Я точно не собираюсь ничего отменять, чтобы исправить это.
— Нет платья, Сергей Александрович, — повторяет Соня увереннее и смелее. — У меня только цветные и серое есть, но офисное. Не коктейльное.
Возвращаюсь в офис, чтобы достать карту. Выдаю ее Соне.
— Сходи в магазин. Лучше в КлеверБрайтШоп через дорогу. Заешь?
— Да.
— Если Александр там, он поможет, скажи, что от меня. Даже простой консультант все сделает в лучшем виде.
— Хорошо.
— Прямо сейчас, София. И можешь быть свободна. В понедельник встречаемся в офисе после обеда. Тебе еще в прокуратуру надо.
— Да, хорошо. Я помню. Заеду утром.
Она встает, выключает компьютер, очень быстро одевается и убегает, что пятки дымятся.
Усаживаясь в кресло Сони, я складываю руки на груди и начинаю опрашивать по теме эссе. Даже для тех, кто не получит мою стажировку, я стараюсь сделать занятие интересным. Рассказываю о делах, которые вел, вспоминаю интересные нюансы и тонкости. Постепенно негодование на лицах сменяется интересом. Мы даже обмениваемся шутками, ребята смеются. Девочки уже не кажутся мне тупыми, а парень скользким. Я очень надеюсь, что они не будут делать глупости и примут наше недолгое сотрудничество как благо.
— Всем большое спасибо, — говорю я в конце занятия. — Надеюсь, наше общение стало для вас полезным и приятным. Я точно получил удовольствие.
— Сергей Александрович, — выкрикивает Геннадий. — А не могли бы Вы нас устроить к кому-то еще в вашем бюро?
— Не мог бы, Гена. Потому что никто из коллег меня об этом не просил. Думаю, такие вещи лучше решать через университет, как это делаю я.
— Все понятно, — ставит мне диагноз Мила.
А вот Алла не столь понятлива.
— Вы уверены, что стоит идти с Семеновой на прием в Асторию? Я знаю, какие там люди собираются. Эта деревня Вас опозорит, Сергей Александрович. Она даже вилку держать не умеет правильно.
— Зато умеет открывать рот только по делу, — огрызаюсь я, заканчивая разговор. — Всем удачи на сессии и в карьере.
Только в кабинете я понимаю, как все двусмысленно звучало про Сонин рот. Но догонять Аллу и объяснять ей это я не буду, конечно. Они все трое знают, что София достойна. Их бесит именно такое положение дел. Принять реальность тяжело, проще ее отвергать и искать виноватых или несправедливо удачливых. Ничего. Это пройдет. Может быть, в следующий раз повезет именно им.
Но скорее всего — нет.
От этих мыслей меня отвлекает мобильный. Марина. Я начинаю теперь сбрасывать ее звонки. Страшно представить, что мне устроит она, если обидится, как Амина. Надеюсь, не шоу на столе.
Мне нужно принять решение, но я снова и снова откладываю.