Глава 8
Уровень пятнадцать. Лоррейн.
Кайд.
(Anitta – Veneno)
Он впервые поливал стоящую на подоконнике розу, потому что она увядала. Теряла упругость и желание жить: коричневели зеленые еще вчера листья, дряблым сделался алый бутон.
Город за окном укрыло снегом.
Дварт привык знать, что делает. Сейчас не был уверен даже в том, что чувствует, потому что слишком намешано, слишком много. В целом – муторно. Теперь он понимал историю Эры от начала и до конца: почему она жила в теле «Айрини», как туда попала и почему ощущалась ему несуразной. Зачем в первый раз обратилась за помощью – и попала не вовремя. Для чего затеяла «спор», о чем желала попросить, и насколько шокированной оказалась сама, когда вмешалась в обычный, казалось бы, процесс «Суть Мены» – ее уникальное ядро.
И вовсе, оказывается, не «шарлатанка».
А он вчера жестко… Не стоило так. Даже оскорбления ее стали понятны, хоть и оставались неприятными.
Все неправильно.
«И правильно».
Черт, он случайно – от злости и на автомате – выбросил ее в родной мир (хорошо и плохо), где она едва снова не пробила себе висок пулей. Опять. Как сделала однажды… Тьма клубилась в нем кольцами при мыслях об этом. С этим он когда-нибудь разберется – позже.
Пока же сильно давили показанные Дрейком цифры, особенно уровень ее текущей душевной боли. Давила вся таблица, пудовой гирей стояла на сознании. По поводу «недопуска» к новой трансформации Кайд должен был чувствовать себя наказанным, «отлученным»… Но не чувствовал. Устал от последней до колик.
А в памяти ее любовь – ни с чем не сравнимое чувство, которое он теперь сможет увидеть снова, только если порвет оболочку. Добровольно больше никто не пустит.
«Временно».
Но более всего Дварта интересовало другое, запретное – новое тело Эры.
«Его потенциала хватит? Чтобы принять его?»
Он должен измерить, должен почувствовать. Потому что, если да, значит, будет длительный процесс адаптации, а после…
От того, что случится после, даже у него прерывалось дыхание.
Дрейк «не рекомендовал» туда ходить, но Кайд пойдет.
Чтобы увидеть ее. Сообщить, что был неправ.
Чтобы «измерить»… Вот она – основная причина.
Тогда многое встанет на свои места.
*****
Уровень четырнадцать. Нордейл.
Она выглядела почти нормальной. Но только потому, что ее опутывал чужой процесс регенерации. Кайд точно знал чей – Дрейка. Восстановившиеся белки глаз, относительное спокойствие, хрупкая уравновешенность.
И еще она никак не отреагировала на приход Кайда – совершенно никак. Глядела не мимо, но равнодушно, а он на нее… Смотрел и не мог оторвать глаз.
Эра… Теперь правильная, целая. Всего на пару сантиметров ниже Айрини, но с такими плавными изгибами, каких у предыдущей не было и в помине. Гибкая талия, привлекательная грудь, округлые бедра. Нежная шея, чувствительная кожа на висках, ресницы по дуге вверх… И губы – от них у Кайда ехала крыша. Чуть полнее среднего, мягкие, пухлые.
Она молчала, а он впитывал ее дистанционно, понимал, что оживает внутри каждая его клетка. Каждая. Словно включается правильная и давно спавшая программа.
Вчера «доставленное» в этот мир тело он не разглядел – вообще не был способен видеть, был под влиянием гнева и, Создатель знает, чего еще. Сегодня его взгляд и ум ясен. Какие прекрасные густые светлые волосы и эти уникальные глаза – прозрачные, голубовато-зеленые. Белая кожа, коричневые брови; королевская осанка.
Но внешнее блекло по сравнению с внутренним – он дышал ей и не мог надышаться. Ее запахом, ее тонким вкусом, достигающим его нутра, ее женской энергией.
Кайд практически остановил время, когда понял – ее потенциала достаточно. Не сумел удержаться, заморозил текущий момент, выдохнул так медленно, как только мог – Эра сможет его принять. Всего – без щитов, без дополнительных ухищрений. Его настоящего. Когда-нибудь…
Кайда вело. Да, пока «все плохо», все на грани, но однажды он исправит каждый из сложных моментов, заменит их простыми и правильными. Найдет ключи и слова. Однажды его впустят и примут по доброй воле, как сейчас медленно впускал в себя Эру он сам.
Решение принято. Мысленный договор с судьбой подписан.
Плевать на трансформацию или ее отсутствие. Кажется, его мир только что сложился из кубиков в совершенно другом паттерне. И таким нравился ему гораздо больше.
(I Am Waiting For You Last Summer – Heartfelt Recess I)
Стоило ему «разморозить» момент, как стало ясно, что пока все действительно плохо. Настолько, насколько указывал в сводной таблице данных Начальник. Что сказать, чтобы осторожно? В глазах напротив болезненное выражение – затравленное, готовое к новому бою, уже на последних парах, до полного издыхания.
Черт… Сильно перестарался накануне. Идиот.
«Ментальный инвалид» – он действительно был им вчера. И куда-то испарилась злость.
– Я, – как давно он не извинялся, – переборщил вчера… Зря.
Она и сама это знала. Гораздо точнее него.
Не то. Что ей сказать?
За окнами погожий ноябрьский день – он мог стать совсем другим. Кто-то поторопился его испортить. Но все поправимо.
– Давай… начнем наше знакомство заново.
– Нам нечего больше начинать. Наше знакомство закончено.
От ее голоса – совсем другого, мягкого, чуть ниже, чем у Айрини, – он потерялся во времени и пространстве. Оказывается, вчера он не был в состоянии слышать тоже.
И бесконечная непреклонность в тоне. Стержень перегорел – лимит для него вышел.
«Нет, не так. Будет иначе».
– Ты увидишь меня с другой стороны.
Она закрыта, почти безжизненна. В режиме максимального «сохранения энергии» каждое его слово может стать бомбой. Но он осторожен. Еще пара фраз, и покинет ее дом. Точнее, дом прежней хозяйки, более не шедший Эре, как платье с чужого плеча.
– Я вчера увидела все, что мне было нужно.
Кайду хотелось закрыть глаза. Много переломанных досок, по мосту почти не пройти – но шаг вперед. Еще. По миллиметру.
– На меня влияло… слишком много… факторов.
Он не любил оправдываться, но сейчас без этого никак.
Однако ему и не позволили.
– Не важно. Я не смогу любить человека, который был готов меня убить.
Он не был. Был. Был, потому что находился под воздействием взрыва, неконтролируемых эмоций и нестабильности. Не был собой. Есть ли теперь разница? Она права – он был готов ее убить. И все же он всегда будет нужен ей. Как она ему.
– Твоя внутренняя сущность…
И сразу увидел, что шагнул не туда. В Эре вдруг возросла решимость – вот только для чего?
– … сделала выбор.
«Сорок четыре процента… пятьдесят два…»
– Она ошиблась.
– Она не умеет ошибаться.
«Шестьдесят восемь, семьдесят…»
Дрейк был прав, когда запретил ему приходить. Точнее, настоятельно не рекомендовал. Что-то шло не так, не туда…
– Я докажу, что Суть Мены не может определить мою судьбу. Я сама буду ее определять.
«Восемьдесят три, восемьдесят восемь, девяносто…»
Кайд знал, в каких случаях решимость возрастает до небес, – когда что-то приносят в жертву. С такой добровольно шагают на эшафот, прыгают с крыши, стреляют себе в висок.
«Я сама определяю свою судьбу».
– Ты не можешь изменить случившегося в ядре.
– Могу.
Зря пришел – теперь он понимал. Начальник не пустословил. Эра на грани, на самой тонкой, уже почти в полете.
– Я стану первой.
И она принялась что-то творить – он не сразу понял, что. Прощаться с тем, что являлось в ней ее любовью. Несмотря на боль, обиду, печаль, отпускала то, что могла отпустить. Как жертвенная богиня, мысленно расставила руки – уходи ненужное прочь.
– Эра, твои процессы нельзя изменить.
Зря он это сказал.
Решимость девяносто два процента – такой кроят мир на свой лад за считанные секунды.
– Нельзя?
Ее глаза смеялись поверх душевных слез.
– Смотри на это.
И вдруг принялась жечь себя изнутри – любящую свою часть. Ту, которая уже «принадлежала» Кайду, которая её саму предала. Объяла ее огнем, синим пламенем – принялась разрушать себе душу.
Синее пламя… Дварт давно не испытывал шока, но здесь вдохнул ужас. Этим пламенем истребляют часть себя, которую более не желают принимать. Отторгают через дикую боль, через «не могу», потому что перевешивает «больше так не хочу!». И значит, так не будет.
Столб на площади для ведьмы – она привязала себя к нему добровольно.
Огонь внутри Эры разгорался за считанные секунды, и лицо ее искривила агония. Адские судороги прошли через внутренности – она жгла себя. ЕГО в себе. Выжигала, вытравливала кислотой и плевала на то, что останется от нее самой. После закричала.
Нельзя! НЕЛЬЗЯ!
– Эра, остановись!
Она оставит себя калекой!
Настолько быстро, насколько смог, Кайд оказался у нее за спиной, усадил на ближайший стул, прижался сзади. Сжал одной рукой шею – жестко перекрыл кислород, вторую положил на лоб, мысленно влил из себя столько «воды», сколько смог… Лишь бы потушить.
(Hidden Citizens amp; Rånya – Let Me Out)
– Что здесь происходит?!
Дрейк появился в ее квартире не один – с двумя помощниками. Моментально накинул, предупреждая любые изменения, на периметр квартиры озоновую сеть.
– Отпусти ее! Отойди! – скомандовал настолько жестко, что Кайда отбросило в сторону. – Девчонку в регенерирующий сон на сутки. Срочно! Откатить назад разрушительные процессы.
Эра уже лежала на полу без сознания… Дрейк смотрел на Кайда с ледяным выражением в глазах.
– Я просил тебя не приходить?
Но он приходил не ругаться.
– Просил?! Посмотри на нее.
Тело на полу светилось неестественным лазуритовым светом.
Дварт знал, что это значит.
– Синее пламя. Процесс обратимый только в первую минуту – я успел. Если остановить во вторую минуту – повреждений двадцать процентов, если на третью – сорок… Продолжать?
«Ты опять все испортил…»
Но он не портил. Он пришел, чтобы наоборот…
Забилась на шее жила, хлынула изнутри тьма – почти такая же, как вчера.
– Я запрещаю тебе к ней приближаться в следующие семь дней.
Дварт давно не слышал от Начальника такого тона: не голос – хруст битого льда. В глазах – лазерная пушка размером с планету.
– Раскроешь рот, запрещу на год. Выбирай.
Дварт отступил назад. Почему-то не чувствовал ни собственных рук, ни ног, только исходящего пеной внутреннего зверя, которого сдерживал на цепи.
Хорошо.
Пусть будет семь дней.
Семь.
– Уносите, – махнул рукой Начальник.
Эру – бледную, с закрытыми глазами, все еще светящуюся синим, – вынесли из квартиры на носилках через портал.
*****
(Steven Gutheinz – Isle)
Любовь сделала его намного мягче. Эти руки, которые сейчас разминали плечи, это тихое дыхание и запах любимой женщины. Сидя в домашнем кресле, Дрейк млел. Не важно, Комиссионер ты или человек, не важно, из какого мира, времени и пространства – в любой жизни должна быть гавань. И этой гаванью стала для него Бернарда.
Разгар дня, ему время быть в Реакторе, но сейчас он хотел именно этого – ее нежных рук. Будь он прежним, таким, каким был до нее, сегодня спросил бы с Кайда по всей строгости, наказал бы жестче. Сейчас же только вздохнул. Не открывая глаз, произнес:
– Скажи, может, мне бейджик на грудь повесить?
– С именем?
– Нет. Написать на нем «Великий Нянь».
– А что случилось?
«Опять».
Точно, опять. Всегда случалось. Нет, он отнюдь не растерял былую жесткость, просто теперь понимал, что путь двоих к взаимной любви может быть сложным. Особенно, если эти двое уже не «дети» по развитию и бьются на самых высоких мощностях. Только успевай разнимать.
– Правда хочешь знать?
Она хотела. Каждую его мысль, каждую деталь, она давно дышала одним с ним воздухом.
– Конечно.
«Великий и Ужасный» притворно вздохнул.
– Все, как в твоих брузильских сериалах.
– Бразильских.
Ему нравилось, когда она его поправляла – ненавязчиво, легко. И когда так к нему прикасалась – напористо и одновременно осторожно. Дрейку никогда не требовался массаж, но прикосновения… он никогда ими не насытится.
– Только что разнял опять этих двоих – твою Эру и Кайда. Она пыталась сжечь себя синим пламенем.
– Что-о-о?!
Он когда-то пояснял Дине про этот процесс, теперь не стал на нем останавливаться.
– Да, я просил Кайда не приходить. Не сразу после того, как он разодрал ее на ментальные ошметки, пытаясь понять, каким образом доставил ее обратно из родного мира в другом теле.
Руки на плечах замерли. Дрейку нравилось дразнить, выдавая историю в обратном порядке.
– Эра… теперь в родном теле?
– Да. Видишь ли, она оскорбила этого идиота – не знаю, как и чем. Но Дварт от злости запустил ее в родной мир. Достал оттуда уже не Айрини, а Эру. Ошалел, попытался выяснить, откуда смена тела, ему дали отпор. Парень не сдержался – его процесс прервался, сильно ударил по мозгам. В общем, он ее… повредил, я – подлатал.
Бернарда забыла про массаж.
– Кажется, бразильские сериалы отдыхают…
– Что?
– Ничего. Мексиканские тоже. А что сейчас с Эрой? После «синего пламени»?
– А… Она не успела, я положил ее в сон на сутки. Кайду запретил допуск к ней на неделю. Пусть уймутся оба, пока своими искрами не пережгли мне все провода в Нордейле.
Ди окончательно притихла – пыталась переварить услышанное. Дрейк чувствовал, что она не может понять – то ли переживать за Эру, то ли злиться на Кайда.
– А ты знаешь, что она… его…
– Истинная пара? – Он не был бы Создателем этого мира, если бы чего-то не знал. – Конечно. И почему некоторым перед большой любовью требуется большая битва? Но все разрешено. Кто я такой, чтобы сильно мешать…
Разве что чуть-чуть…
Массаж продолжился – Начальник выдохнул в кресле с наслаждением. Как же приятно, когда тебя «мнут».
– А что случилось с настоящей Айрини?
Хороший вопрос. Он тоже просмотрел эти данные.
– Она умерла тогда на берегу, как и намеревалась. Эра, согласно новой ветке реальности, просто сняла пустующий дом. Эти двое теперь никогда, якобы, не встречались, хотя последняя память сохранила.
Гениально согласно настоящему меняется прошлое.
«Значит, Эра в родном теле… Кайд еще опомнится…»
Дрейк чувствовал текущие позади него мысли, как свои. Радовался их мягкости и мудрости – Бернарда научилась смотреть на вещи почти как он – отстраненно.
– Милые бранятся – только тешатся, – подвела она итог через минуту.
Вот и он думал так же. Только утомился подставлять подножки до того, как кто-то полетит в настоящую пропасть. Конечно, всё и всегда можно исправить, но некоторые вещи исправлять дольше. Ему же нравилось заниматься более интересными задачами.
Кажется, скоро он уснет под ее руками. А ведь даже еще не обедал.
– Накорми… мужа.
Попросил мягко. Пошутил. Конечно, сейчас он сам возьмет ее в ресторан, там они выберут лучшие блюда. Сейчас… только откроет глаза.
Процесс массажа сменился процессом оживленного раздумья – Дина нисколько не смутилась просьбе, наоборот, восприняла ее с энтузиазмом. Дрейку стало очень тепло.
– Ты посиди, – его поцеловали в макушку, – я скоро…
Да, посидит. Заодно попытается вспомнить, чмокали ли его когда-нибудь вот так… как сына? Удивительное чувство. Будто только что о нем позаботились с любовью, укрыли одеялом, сказали, что он – самый лучший.
Минута, другая, третья… Их прошло, кажется, пять. Или расслабился и задремал? Иногда можно.
Когда Дрейк открыл глаза, перед креслом стояла трехъярусная тележка из ресторана. А на ней около пятнадцати тарелок, накрытых выпуклыми серебристыми «куполами».
– Вот и наш обед, любимый. Все свежее, горячее. Приборы здесь…
Тележку подкатили к креслу; на колени постелили тканевую салфетку.
Он же… пошутил.
И вдруг ощутил, что сравняет за свою женщину любой мир. Или создаст не одну сотню новых.
Она села на стул напротив. Положила салфетку и себе, улыбнулась.
– Приятного аппетита… Великий Нянь.
*****
Лоррейн. Уровень 15.
Кайд.
Иногда можно наслаждаться чувством предвкушения так же сильно, как ложкой сладкого мороженого, первым глотком кофе утром, первой упавшей на нос снежинкой или вдруг просветлевшим над головой небом.
Небо не просветлело, но Кайд тонул в удивительно приятном и тонком ощущении того, что «скоро все изменится». Уже изменилось. Пока не нужно никуда бежать, не нужно менять или творить – пока можно просто быть.
Он шел по улице, где главенствовал снег. Везде он один – над домами, крышами, тротуарами. Над остановками, машинами, головами прохожих – кажется, сегодня снег устроил себе персональный бал.
Дварт не выбирал направления, просто шел. Гулял. Жалел о странной штуке – о том, что у него нет ее фотографии. Ничего, семь дней пройдут…
Удивился, когда остановился у стеклянного павильона с цветами, откуда тянуло густым запахом лепестков и соцветий. На порог, приметив фигуру потенциального покупателя, вышла тетка.
– Вам розы, молодой человек?
«Молодой… человек…»
Кайд не чувствовал себя ни молодым, ни старым. Он был вне времени. Любым.
И сейчас смотрел, оказывается, именно на них – на розы.
– У меня уже есть.
Ответил просто и сложно. Его не поняли.
Продавщица старалась сохранять вежливый вид, терла мокрые руки полотенцем – падали на пол недавно срезанные зеленые листья. Видимо, составляла букеты.
Уже собиралась уйти обратно внутрь, когда он спросил:
– А чем их подкармливают?
– Комнатные? Смесь есть специальная, сейчас дам, войдите.
Он вошел. Ему на самом деле не требовалась смесь – он мог моргнуть глазом, и оба цветка из его комнаты исчезли бы вовсе, будто никогда не появлялись.
Но «подкормку» купил. А еще получил напутствие.
– Комнатные нужно окружать любовью. Они без нее не могут.
Тетка дала совет и смутилась – покупатель не выглядел ни душевным, ни нуждающимся в советах. Но после вежливого «спасибо» расслабилась. Отбила чек.
Кайд вернулся под снег. Шуршал в кармане маленький пластиковый пакетик; таяли на лице снежинки.
«Она права. Любовь нужна всем».
Домой он возвращался с удивительно спокойным сердцем и настроением.
А в воображении белые волосы, удивительно красивые глаза и пухлые губы. Десять из десяти – он не верил, что такое возможно.
Он умеет ждать. И исправлять.
Семь дней пройдут быстро.