Глава 13

– Вы когда-нибудь принимали участие в мистическом сеансе? Верите в то, что души умерших действительно можно призвать в наш мир? Хотите встретиться с теми, кто уже перешагнул за грань изнанки?

Вопрос мистера Рафферти разорвал черноту сна, выстраивая разрозненные образы в ровный ряд, с каждой секундой все сильнее обретающий четкость. Способностями организатора шоу можно было лишь восхититься. То, чего не могла сделать я, ему удалось с легкостью. Теперь мне не нужно было блуждать, перебирая чужие воспоминания. Благодаря правильно заданному направлению мыслей я сразу же увидела почти то, что нужно.

Чей-то старый отец. Полустертые воспоминания из детства. Женщина в саду.

И глубокий низкий голос поверх мельтешащих картинок.

– Для того и существуют духовидицы, господа. Я пересек океан, чтобы прикоснуться к этим древним знаниям, и, уверяю, оно того стоило. Таланты, которыми обладают носительницы ирейской крови, поистине уникальны. И скоро, благодаря гостеприимности мистера Уилларда, вы сможете убедиться в этом на собственном опыте.

– Любопытно, зачем ему понадобилось проводить столь необычный сеанс? – всплыл в раскрывающихся передо мной воспоминаниях о прошедшем вечере чей-то вопрос. – На корабле посреди болот…

Внутри поднялось ликование. Собеседники организатора шоу заглотили наживку.

Образы изменились. Теперь в мыслях гостей все больше мелькали воспоминания, связанные с мистером Уиллардом. А мистер Рафферти меж тем продолжил:

– Иногда правильно подобранный антураж помогает быстрее достучаться до нужного духа. Насколько мне известно, наш гостеприимный хозяин сам родом из этих мест. Возможно, болота Манчи когда-то сыграли важную роль в его жизни.

Предположение, увы, ушло в никуда. О юных годах мистера Уилларда никто не помнил ничего примечательного. Какие-то мелочи, сделки, слухи – не более. И никакой молодой женщины рядом, никаких детей.

Как вдруг…

Картинка сменилась так резко, что в первый момент я подумала было, что видения оборвались, став обычным сном. Но нет. Разговор продолжался где-то вдалеке, как будто тот, в чьи воспоминания я попала, отключился от общей беседы. А перед моими глазами…

Молодая женщина – судя по цвету кожи, настоящая чистокровная ирейка – стояла посреди зала, неуловимо похожего на большую гостиную «Принцессы Сиппи». Чуть заметно улыбаясь, она рассеянно теребила кончик кружева на расшитом лифе старинного платья и, казалось, высматривала кого-то. А из глубины зала прямо к ней шел… мистер Уиллард, сбросивший лет двадцать, не меньше. Он двигался уверенно, неторопливо, и вот уже его и ирей-ку разделяло не больше пяти шагов. И тут…

Чья-то спина в темном пиджаке на мгновение закрыла обзор.

– Потанцуй со мной.

Темная рука в белой перчатке опустилась в протянутую ладонь.

– С удовольствием, Хардин.

Секунда – и они ушли. А мистер Уиллард остался, наблюдая за удаляющейся парой. Медленно, словно подавляя раздражение, он повернулся…

Картина прошлого сменилась образом настоящего, где хозяин «Принцессы Сиппи» – уже такой, каким я его знала, – смотрел на человека, чьи воспоминания подглядел для меня Ши. На губах, еще секунду назад яростно сжатых, играла задумчивая полуулыбка.

– Какое интересное создание этот кот, не так ли?

Хлоп – и картинка сменилась снова.

– … Придумай что-нибудь. Мне все равно что. Но письмо и ее имя не должны попасть в прессу. Мне не нужен скандал во время предвыборной гонки.

«Ого. А вот это, кажется, мистер Андерс».

Смутной тенью перед глазами промелькнул размытый женский силуэт – образ той, о ком шла речь в вытащенном из чужой памяти обрывке разговора: «Я уже отнесла все в газеты, Руперт. Если он не хочет признавать нашу связь, я разрушу его карьеру. А если ты вздумаешь что-нибудь со мной сделать, то все узнают. Все, слышишь?»

Чужая ярость поднялась ядовитой волной, затопила разум. Пальцы, крепко стискивавшие пустой бокал, напряглись.

Бросок. Звон стекла. Короткий вздох.

– Полегче, Руперт.

– Мне нужно решение – и как можно скорее! Ну же! Скажи, что можно предпринять, Иан?

Кто-то, чьего силуэта я не видела, кашлянул.

– Я знаю человека, который может помочь вам со столь деликатной проблемой. Он знает, как добиться, чтобы люди… скажем так, забывали ненужные вещи. Только…

– Плевать на любые препоны! Сведи нас!

– Что ж…

Новое воспоминание, новое место. Бокал – уже другой, наполненный, в той же руке. И чей-то смешок из-за спины.

– Я хорошо понимаю вас, мистер Андерс. Богатый человек имеет право на свои увлечения. Тем более что любую ситуацию можно аккуратно замять, если приложить достаточно усилий. Не так ли?

– Да, да. Пожалуйста. Нам не нужна публичность.

– Считайте, все уже сделано.

Короткая усмешка, рука на плече – и вот мы уже снова на корабле рядом с картиной, где советник возможного будущего президента зажал меня, предложив скрасить ему вечер.

– Ну же, куда ты так торопишься? Да, я люблю хорошие шоу, но в любом фокусе куда интереснее изнанка. Хочется узнать, так сказать, что же под маской…

Я снова возникла в чужой голове – не реальной духовидицей в маске и серебристом платье, а иной, лежащей на животе поперек широкой постели. Обнаженная смуглая кожа и темные волосы резко контрастировали с белизной шелковых простыней.

– Ру-уперт… – Короткий взгляд из-под спутанных волос, томный вздох. – Какой ты большой…

Меня передернуло. Даже зная, предчувствуя, что я не сумею избежать этих воспоминаний, я все равно содрогнулась от отвращения, все равно оказалась не готова. И самое худшее, я понятия не имела, как проснуться и остановить поток чужих мыслей, обрушенный на меня Ши.

А ведь дальше будет только хуже.

Мистер Андерс приблизился, рука, непропорционально длинная, сомкнулась на шее, почти вжимая распростертую перед ним жертву лицом в подушку.

Но боли, ужаса и темного торжества хозяина положения, упивающегося над беззащитной жертвой, я не почувствовала.

Ладонь разжалась. И…

…вместо того чтобы схватить за волосы или грубо толкнуть на кровать, скользнула по спине в невесомой ласке – так, как никогда не сумел бы советник Андерс. От этого чувственного прикосновения вдоль позвоночника словно пробежал электрический заряд, хотя не меня настоящую, а другую, воображаемую девушку ласкала мужская рука. А следом губы коснулись кожи у основания шеи. Горячее дыхание пощекотало чувствительные тонкие волоски за ухом.

Ох!

Сердце забилось чаще. Я словно смотрела чужую эротическую фантазию с собой в главной роли и не могла не признавать, что мне нравилось то, что я видела. Нравились неторопливые движения, поглаживания, уверенные пальцы, скользнувшие в узкую щель между простыней и приподнятыми бедрами. Я услышала всхлип и так же тонко всхлипнула сама, представив, каким, должно быть, было прикосновение к той самой пульсирующей от напряжения точке.

О-о-ох!

На такой эффект от погружения в чужие воспоминания я, признаться, совершенно не рассчитывала.

Но это было нечто незабываемое. Особенное. И дело было даже не в том, что я видела, как мужчина занимался со мной любовью в своем воображении. Я чувствовала. Не себя – его. Его страсть, его желание – и вместе с тем восхищение, радость, стремление доставить удовольствие партнерше. Стремление отдавать, а не только брать, глубоко вбиваясь в податливое горячее тело. И это возбуждало сильнее любых манипуляций – осознание того, что я важна, что я имею значение.

Я наслаждалась каждой секундой, каждым прикосновением, каждым толчком. И когда эмоциональное напряжение, казалось, достигло пика, вытеснив из головы все прочие откровения сегодняшней ночи…

…проснулась.

* * *

Возвращение в реальность оказалось ужасным. Тело ломило, кожа была покрыта горячим потом, сердце жарко и гулко стучало в ушах. Низ живота тянуло от затихающих волн возбуждения, так и не дошедшего до разрядки. Я чувствовала себя раздраженной, невыспавшейся и совершенно разбитой, и солнце, пробивавшееся сквозь окно, радости жизни не добавляло.

– А все ты виноват, – буркнула я коту, вылизывавшемуся в изножье кровати. – Не нужно было навевать мне… всякого.

– Пф. – Демонстративно повернувшись ко мне задом и задрав хвост, Ши перепрыгнул в кресло.

Пустое.

Мистер Рафферти, согласившийся остаться со мной, ушел, не дожидаясь утра.

Я с облегчением выдохнула: повезло, что он не застал мой последний сон. А то, судя по сбившимся влажным простыням, ворочалась я активно – и как только Ши умудрился удержаться на груди почти до?..

Второе осознание ударило сильнее первого. Эти знакомые сильные руки с тугими жгутами мышц, крепкие пальцы, способные переломить пополам и вместе с тем прикасаться так трепетно и нежно… Так вот в чьи воспоминания погрузил меня кот, спасая от извращенных фантазий мистера Андерса! Мистер Рафферти… Рэдхенд…

Ох!

О-о-о-о-ох…

Щеки, и без того пылающие, залил румянец. Я опрометью бросилась прочь из спальни, словно стремясь как можно скорее покинуть место преступления. Видеть смятую кровать и стоящее рядом кресло, на котором сидел, полночи держа кота, организатор шоу, было выше моих сил.

«И как теперь смотреть ему в глаза? – подумала с ужасом. – Как вести себя с мужчиной, когда знаешь, о чем он думал, глядя на тебя спящую? Тьма, как же неловко!»

И приятно – да – приятно тоже.

Рэдхенд Рафферти пообещал, что будет отгонять от меня кошмары. И сдержал слово, хоть и вряд ли мог догадаться, как именно. Ведь именно его руки заменили собой пальцы мистера Андерса, его ласки я чувствовала вместо удушающей хватки и упоения властью над беспомощной жертвой. И пусть это был всего лишь сон, от одного лишь воспоминания сердце начинало биться чаще, разжигая в крови настоящий пожар…

Ох, нет, как же некстати!..

К счастью, холодный душ привел меня в чувство. Я стояла под ледяными струями, пока зубы не начали стучать, а кожа не покрылась мурашками. Зато голова наконец-то начала мыслить связно. Я вспомнила об ирейке, которую неизвестный мужчина по имени Хардин увел из-под носа мистера Уилларда, и немного приободрилась.

По крайней мере, это было уже что-то. Пора двигаться дальше.

А с остальным можно разобраться и позже.

Да…

* * *

Ирейка из мимолетного видения прошлого не отпускала меня. Умом я понимала, что стоило, пожалуй, дождаться Рэдхенда и рассказать ему о том, что мне удалось увидеть, но все равно малодушно пыталась отложить неловкую после жаркого сна встречу. И потому поддалась на настойчивый зов, выскользнув из своих покоев и направившись в малую столовую, чтобы еще раз посмотреть на необычную картину смуглокожей женщины в эльском платье, чьи черты неуловимо напоминали мне девушку из видения. Ши увязался следом. Как я ни пыталась оставить кота за порогом, он каждый раз умудрялся просочиться в тончайшую щель за мгновение до того, как закрывалась дверь. Так что пришлось смириться с его компанией – впрочем, я надеялась, что нам удастся никого не встретить.

Плавучий особняк был тих. Гости еще спали, а редкие слуги, попадавшиеся на пути, лишь коротко кланялись и отворачивались, спеша по своим делам, точно молчаливые белые призраки. Коридоры и парадные залы сверкали чистотой, на столах и полках благоухали экзотические цветы.

«Интересно, – подумалось вдруг, – какой смельчак ежедневно срезает их из оранжереи под немигающим взглядом бдительного Кая?»

В малой столовой две служанки перестилали скатерть. При виде меня девушки ойкнули и, бросив работу, поспешно выскочили вон, прежде чем я успела сказать, что они мне нисколько не помешают. Шелест юбок, хлопок двери – и мы с Ши остались вдвоем.

Нет, втроем. Разум почему-то отказывался считать ирейку просто картиной, не давая отвести от нее взгляда.

Смуглокожая девушка и правда обладала какой-то особой притягательностью. Художнику идеально удалось уловить ее экзотическую красоту, оттененную светлым эльским платьем. Точеное смуглое лицо, острый подбородок, полные губы, изогнутые в загадочной, манящей улыбке. И глаза – необыкновенно синие, точно ясное летнее небо, чем-то немного похожие на мои собственные. Незнакомка смотрела на зрителей с холста со странной смесью нежности и затаенной тоски, от которой сжималось сердце.

«Неужели настоящее искусство действительно обладает способностью столь сильно влиять на людей? Казалось бы, это всего лишь портрет, но почему рядом с ним я чувствую себя так странно, словно смотрю на кого-то очень важного и близкого, которого потеряла, даже не успев осознать, насколько сильно нуждалась в нем?»

Я отвела глаза от лица незнакомки, разрывая зрительный контакт. И вдруг заметила у самой границы холста под темной ладонью ирейки зеленоватые чешуйки. Девушка опиралась на чью-то спину – может, чучела, а может, настоящей рептилии.

Любопытство потянуло меня к холсту, но, прежде чем я успела коснуться нарисованной женской ладони, тишину столовой вспороло сердитое шипение Ши. Я обернулась туда же, куда смотрел кот, – и увидела на пороге комнаты мистера Уилларда.

– Та-ак.

Ши замер у моих ног, лишь хвост недовольно извивался, колотя по моим лодыжкам. Я и сама застыла, удивленная внезапным появлением мужчины и брошенным коротким словом, прозвучавшим до странности похоже на ирейское «ста-аг», остановившее крокодила.

Взгляд мистера Уилларда скользнул по мне, губы растянулись в любезной улыбке.

– Так-так, – повторил он уже отчетливее с мягкой усмешкой. – Не ожидал встретить вас так рано. Любуетесь искусством, мисс Фицджеральд?

– Да, – не придумав ничего лучше, ответила я. – Очень… необычная картина.

– А вы по-настоящему проницательны, – негромко заметил хозяин «Принцессы Сиппи», подходя ближе. – Никогда бы не подумал, что у вас настолько крепкая связь с изнанкой. Как вы догадались, что на картине изображена моя жена?

Мне показалось, будто пол ушел у меня из-под ног.

Что?

Кто?

Как? Как такое могло быть возможным?

Слов не было, мыслей тоже. Все, что я могла, – беспомощно переводить взгляд с портрета на мистера Уилларда и обратно, пока тот ждал, глядя на меня со снисходительной улыбкой.

– Я…

– Обычно никто из чистокровных эльцев не воспринимает ирейцев за людей, считая дикарями, не способными ни на что, кроме как жить на государственные пособия. Погрязшие в нищете, вынужденные оставлять детей на попечение государства, без родительского тепла, без перспектив…

Он оборвал себя на полуслове, бросив на меня многозначительный взгляд.

– Вы согласны?

– Если честно, нет.

– Ваша прямота делает вам честь, мисс Фицджеральд. Мэделин была такой же. Яркой, упрямой, бескомпромиссной. Местами даже жесткой в своей оценке действительности, да, но всякий раз я лишь убеждался в ее правоте и справедливости резких слов. О, она была удивительной женщиной. Одной на миллион. Я не встречал никого лучше вне зависимости от расы, пола или возраста. Ни до нее, ни после.

В голосе мистера Уилларда послышалось эхо давней тоски, такой сильной, что я едва подавила желание коснуться его руки в знак поддержки.

– Что с ней случилось?

– Трагедия, – изменившимся резким голосом, из которого ушли все приятные нотки, проговорил он. – Трагедия, мисс Фицджеральд, оборвала ее жизнь.

– А ваши дети?

– Можно сказать, я потерял их одновременно с кончиной жены. Мои маленькие славные крошки, мои чудесные девочки.

Он вдруг посмотрел на меня, и от этого взгляда мурашки пробежали по коже.

Я поспешила сменить тему.

– Что вы хотите услышать от Мэдел ин на сеансе?

– Какой интересный вопрос… – Мужчина многозначительно усмехнулся. – Нет, сначала удовлетворите мое любопытство, мисс Фицджеральд. Почему вы занимаетесь этим?

В вопросе явственно читался подтекст, как будто мистер Уиллард разгадал мою попытку выудить нужную для шоу информацию. Я постаралась изобразить невинную задумчивость.

– Чем именно?

– Я о духовидческих практиках, – пояснил хозяин «Принцессы Сипни». – Что заставляет вас вновь и вновь погружаться на изнанку, выполняя просьбы скучающих богачей? Деньги?

Не сдержавшись, я фыркнула. О да, деньги, возможно, могли бы стать весомой причиной, если бы я получила хоть далер за сеанс для Гарольда. А так у меня была лишь полученная сомнительным путем последняя зарплата, да и ту, наверное, забрали «Красные кулаки», когда обыскивали квартиру мистера Рафферти.

– Нет? – будто прочитав ответ по выражению моего лица, продолжил выспрашивать мистер Уиллард. – Тогда что? Желание помочь, утешить, избавить от груза потери? Дай человеку то, что он хочет услышать, и тяжесть, давящая на сердце, станет меньше. Это ли не благородная цель?

– Пожалуй, – согласилась осторожно.

Он усмехнулся.

– Не сомневался, что вы так скажете. Но что-то мне подсказывает, что это лишь часть правды. Я видел вас на сеансе младшего Фэрфакса, мисс Фицджеральд. Если бы вы хотели удовлетворить главного клиента, то позволили бы вашему помощнику закончить начатое. Но вы решили иначе. Вас волновала справедливость. Вы хотели, чтобы Гарольд получил то, что заслужил. И добились этого. Полагаю, вот она, ваша истинная цель. Я прав? Вы действительно благородная идеалистка, мисс?

Я замерла, не зная, что ответить. Слова мистера Уилларда совершенно сбили меня с толку. То мне казалось, будто хозяин «Принцессы Сиппи» осознавал, что кроется за изнанкой мистического шоу, то следующая же сказанная им фраза переворачивала все с ног на голову, убеждая в искренней вере нашего нанимателя в мои способности говорить с духами изнанки. Так же и с ролью Фей, которую я вынуждена была играть после побега артистки. Мне то казалось, что мистер Уиллард видит подмену, то – что считает меня настоящей духовидицей, той самой, которую так жаждал пригласить на сеанс. И как понять, что из этого правда? Ничего? Все сразу?

Ох…

– Дело не в моих желаниях, – не найдя иного выхода из разговора, зашедшего куда-то совсем не туда, промямлила я. – Я лишь следовала воле покойного мистера Фэрфакса. Только и всего.

– Конечно. – Мистер Уиллард кивнул с самым серьезным видом, окончательно меня запутав. – Рад убедиться, что я не ошибся в вас. Помогите добиться справедливости для моей Мэделин. Уверяю, именно в этом и было ее самое сильное и горячее желание.

– Но какой именно справедливости вы ищете? Вы обещали рассказать, если я дам вам честный ответ.

– И я сдержу слово, – кивнул хозяин «Принцессы Сиппи», проводя подушечками пальцев по нарисованному предплечью жены. – Обещаю. В светлом мире или на стороне изнанки вы найдете ответы. А я наконец обрету мир в своей душе. Авек.

Ши, о котором я успела забыть на время разговора, проскочил между нами и, мазнув хвостом по штанине мистера Уилларда, скрылся за дверью столовой. Мужчина проводил его задумчивым взглядом.

– Навек, – повторил он, прежде чем последовать за котом, оставив меня одну с портретом миссис Уайтинге-Уиллард.