Глава 14

Если отбросить в сторону тревогу о предстоящем сеансе и навязчивое внимание мистера Андерса, которого не остановило даже то, что Рэдхенд прилюдно назвал меня своей невестой, я могла бы сказать, что путешествие на «Принцессе Сипни» мне очень нравилось. К жизни на воде я привыкла гораздо быстрее, чем думала, и уже вскоре начала получать от пребывания на борту настоящее удовольствие.

Плавучий особняк мистера Уилларда оказался поистине удивительным местом. Внутри, среди богатых интерьеров и изысканно отделанных залов, запросто можно было представить, будто находишься на суше в обычном доме. При этом достаточно было выйти на палубу, чтобы ощутить все прелести морской прогулки. Плеск воды, меняющийся пейзаж по берегам, легкий бриз, свежесть. Я наслаждалась этим и не упускала возможности прогуляться, подставив кожу теплым лучам солнца.

И, конечно, когда нам объявили, что «Принцесса» скоро прибудет в порт Биг-Ружа, я тотчас же побежала на палубу, чтобы первой увидеть все.

Чем ближе мы были к порту, тем оживленнее становилось движение по главной транспортной артерии юга. Мимо проплывали корабли – белоснежные пассажирские пароходы и тяжелые грузовые баржи, от которых расходились, раскачивая «Принцессу Сиппи», сильные волны. У пологих берегов сновали рыбацкие лодки. Спускались к воде улочки с низкими двухэтажными домиками, среди которых нет-нет да и вырастали высокие здания – первые предвестники города.

Казалось, еще немного – и Биг-Руж появится из-за холма, вытянувшись вдоль реки длинной змеей. Я ждала этого момента, едва не подпрыгивая от нетерпения. И не заметила, как рядом, по обыкновению тихо и незаметно, возник мистер Уиллард.

– Когда-нибудь бывали в Биг-Руже? – проследив за направлением моего взгляда, спросил он.

– Нет, – ответила честно. И тут же прикусила язык. А вдруг настоящая Фей бывала и мистеру Уилларду об этом известно?

Но тот сделал вид, что не заметил.

– Уверен, вам понравится. «Принцесса Сиппи» пробудет в порту до поздней ночи, так что вы можете осмотреть город, если хотите. С радостью составлю вам компанию.

– Спасибо за приглашение… – Взгляд скользнул вдоль белого борта парохода, подмечая оживленную суету на воде и с каждой минутой все отчетливее прорисовывавшийся силуэт Биг-Ружа, пока не остановился на мистере Рафферти. Организатор шоу о чем-то беседовал с молодой парой, не обращая внимания на красоту вокруг. Он был без пиджака, снятого из-за стоявшей жары, и так, в одной рубашке, казался еще привлекательнее, чем обычно. Особенно если знать, что пряталось под одеждой. – Но…

Мистер Уиллард проницательно улыбнулся.

– Но вы предпочли бы другого провожатого, не так ли? Понимаю. Вам хочется провести время с женихом, прогуляться по набережной, увидеть знаменитый дворец старой ратуши, попробовать бархатный десерт в местной кофейне. Целый город только для вас двоих, без чужих ушей и любопытных глаз. Разве не прекрасно? Вот только, боюсь, этим планам не суждено сбыться.

– Почему? – Не то чтобы я действительно думала о том, чтобы провести с Рэдхендом один беззаботный день, когда не надо думать о тайнах, сеансах, бандитах и духовид-ческих силах. Не то чтобы он хоть раз дал мне понять, что хочет такого. Но… Но…

Ответом была лишь короткая усмешка.

– Боюсь, я не вправе давать объяснения за других, моя дорогая. Но если вы передумаете, буду ждать вас на пристани.

– Благодарю.

Мистер Уиллард ушел, оставив меня наблюдать за жизнью на берегу. Город становился все ближе, и вот уже можно было разглядеть набережную, по которой прогуливались пары. Махали нам руками сбежавшие от суровых гувернанток смешные мальчишки в матросках. Колыхались деревья в цвету, парусиновые тенты ресторанов и кафе, сверкали узоры на резных перилах балконов. С проплывающего навстречу круизного парохода доносилась музыка, и стоило двум кораблям сблизиться, как оркестры на палубах начали соревноваться друг с другом в виртуозности, распугивая трубными соло вездесущих чаек. Биг-Руж, похожий и непохожий на мой родной Нью-Эрли, манил своей легкостью и безмятежностью.

Но я больше не могла просто наслаждаться видами нового города. Оброненные вскользь слова мистера Уилларда – «Вы предпочли бы другого провожатого, не так ли?» – задели что-то в душе, от чего нельзя было так просто отмахнуться. Я на самом деле хотела провести этот день в компании мистера Рафферти… Рэдхенда.

Вопрос лишь, хотел ли он.

Узнать это я решилась лишь тогда, когда пароход, получив разрешение, почти причалил к пристани. Рэдхенд стоял на палубе, наблюдая за швартовкой, взгляд его скользил по матросам и ожидавшей на берегу толпе.

– Любуешься окрестностями? – словно бы невзначай спросила я, подходя ближе. – Как думаешь, вон в том квартале на холме есть что-то интересное?

Он неопределенно пожал плечами, чуть повернувшись ко мне.

– Там не на что смотреть.

– А мистер Уиллард сказал, что в старой части города есть какая-то знаменитая ратуша. И еще десерт. Что-то бархатное…

– Алый бархат.

– Да, точно, – оживилась я. – А знаешь, я ведь никогда не была нигде, кроме Нью-Эрли. И не видела ничего такого…

Но, вместо того чтобы понять очевидный, в общем-то, намек и предложить составить мне компанию, мистер Рафферти отвернулся. Сощурившись, он чуть подался вперед, высматривая кого-то на пристани. Тревожная складка пролегла между низких насупленных бровей. И не надо было быть духовидицей, чтобы предугадать его следующие слова.

– Не думаю, что мне стоит покидать пароход.

Вслед за мистером Рафферти я тоже уставилась на переполненную пристань. Большая часть людей стояла с сумками и саквояжами в ожидании, когда пассажиров начнут запускать на паром через Сиппи. Группа моряков в одинаково белых рубашках готовилась заняться «Принцессой», как только та закончит швартовку. Чуть дальше остановились, не имея возможности пробраться сквозь толпу, грузовики, водители которых, облокотившись на капоты, раскуривали самокрутки. Еще на площадке перед причалом я заметила три лакированных автомобиля – то ли такси, то ли машины привилегированных пассажиров, избавленных от необходимости дожидаться посадки под жарким солнцем.

Ничего подозрительного.

– Может, я тогда возьму Эсси и мы немного пройдемся? – так и не найдя, за что зацепиться, спросила я.

– Нет. – Рэдхенд решительно качнул головой. – Эсси тоже не стоит сходить на берег в Биг-Руже. И…

– Мистер Рафферти! – оборвал его чей-то голос. Обернувшись, я увидела в дверях верхней палубы мужчину из молодой пары. Нетерпеливо переминаясь у входа, он размахивал стопкой бумаг, держа ее высоко над головой. – Мистер Рафферти, я нашел то, о чем вы говорили. Посмотрите, пожалуйста, это срочно.

Организатор шоу вздохнул, отворачиваясь от причала.

– Прости, – проговорил он мне, снимая с перил пиджак и перекидывая его через руку. – Я на секундочку.

Секунда предсказуемо превратилась в минуту, а та – в десять. Я маялась от безделья на пришвартованной «Принцессе», наблюдая, как протолкавшиеся на причал рабочие разгружают грузовики с припасами. Паром успел уехать, мистер Андерс и двое из деловых гостей мистера Уилларда – сойти на берег и удалиться по делам. Разве что такси так и остались стоять.

Мистера Рафферти все не было.

И я решилась.

В конце концов, я правда никогда не выбиралась дальше рабочих кварталов Нью-Эрли. Так не пора ли начинать? А то так и умру, не посмотрев мир. Вот будет досада!

Последняя мысль показалась странной для теплого летнего дня в месте, где мне совершенно ничего не угрожало, так что я отбросила ее, как ненужную шелуху, и решительно зашагала на нижнюю палубу.

Ничего со мной не случится. С учетом того, насколько мистер Уиллард заинтересован в проведении сеанса, он точно оградит меня от любых опасностей. А значит, надо пользоваться случаем.

* * *

Пожалела ли я о своем решении?

Ни на секунду!

Биг-Руж, яркий, легкий и шумный, превзошел все мои ожидания. Равно как и мистер Уиллард. Он следил, чтобы я не скучала, не переутомлялась и получала удовольствие от прогулки, предугадывая буквально каждое мое желание, каждую искру интереса. Стоило только обратить внимание на какое-нибудь красивое здание на холме, как мы уже ехали туда. Стоило лишь проводить взглядом веселую парочку, лакомившуюся дольками дыни, как по щелчку пальцев на моих коленях оказывалась целая тарелка аккуратно нарезанных желтоватых кусочков, благоухающих, сочных, прекрасно освежающих и утоляющих жажду.

А еще мой сопровождающий оказался прекрасным рассказчиком. Казалось, он знал о городе все и охотно делился этим. За короткое время я успела услышать историю ирейских племен, некогда населявших эти земли, увидеть старый порт, остатки военных укреплений времен гражданской войны, особняки плантаторов и, конечно, ту самую знаменитую ратушу из белого камня, больше напоминавшую сказочный замок, чем скучное административное здание.

– Вы так хорошо разбираетесь во всем, что связано с Биг-Ружем, – восхитилась я после красочного рассказа об ирейке Джулии Уайтинге, чей род, по легенде, когда-то жил на этих самых холмах.

Мистер Уиллард польщенно усмехнулся.

– Ничего удивительного. У меня было достаточно времени, чтобы узнать этот город. Я провел здесь юность.

– Правда? – Изобразить удивление даже в маске, закрывавшей верхнюю половину лица, было нетрудно. Я действительно не ожидала, что хозяин речного флота окажется уроженцем Биг-Ружа. Что было сложнее, так это не начать улыбаться, почуяв возможность узнать факты, неизвестные самому мистеру Рафферти. – Это здесь вы познакомились с вашей будущей супругой?

Мои манипуляции не остались незамеченными, но, к удивлению, мистер Уиллард не стал увиливать от ответа.

– Именно так, мисс Фицджеральд, – кивнул он с лукавой усмешкой. Видимо, было что-то такое в воздухе Биг-Ружа, от чего даже закрытому ото всех хозяину «Принцессы Сиппи» захотелось немного побыть откровенным. – Я встретил Мэделин здесь. На том же самом месте, где сейчас стоим мы с вами.

– Правда? И что она делала?

– Вы не поверите. Рисовала.

Заинтригованная, я попыталась представить себе молодую пару, основываясь на образах, подсмотренных в чужом видении. Юная девушка за мольбертом, длинная кисть в тонких пальцах, незаконченный рисунок холма. И рядом молодой мистер Уиллард – Хантер, – увлеченный не столько искусством, сколько прекрасной незнакомкой с кожей цвета обожженной глины.

– Она была художницей?

– Не более чем другие юные особы из уважаемых семейств. Мэделин прекрасно владела кистью, пела, играла на скрипке, разбиралась в современной прозе и свободно изъяснялась на четырех языках, включая ирейский. В те времена этого было достаточно для того, чтобы считаться образованной светской девушкой. Но Мэделин хотелось большего. Еще в детстве, заметив недюжинный ум и любознательность девочки, ее взял на воспитание профессор Уинстон Бертрам, знаменитый исследователь болот Манчи. Он дал Мэделин все, что на тот момент могла предложить девушке эльская система образования. Желая пойти по стопам опекуна, она несколько раз пыталась пробиться в университет после окончания престижного женского колледжа, но потерпела неудачу. Быть женщиной, мисс Фицджеральд, – тем более ирейкой – не лучшее рекомендательное письмо для старта научной карьеры. Так что Мэделин пришлось вернуться. Но не думайте, что она опустила руки. Не сумев достичь собственной цели, она решила бороться за счастье других. В те годы по всей республике постепенно начинали открываться бесплатные школы, и Мэделин возглавила одну из них, где стала преподавать девочкам из бедных семей математику, историю и литературу. А еще продолжила дело мистера Бертрама по изучению культуры собственного народа. Она любила собирать легенды. Такие, как эта.

Он махнул рукой в сторону башни и хитро взглянул на меня, словно ожидал, проявлю ли я достаточное любопытство. Я не стала его разочаровывать.

– Что вы имеете в виду?

Кивком мистер Уиллард велел мне следовать за ним. Пройдя по холму, мы подошли к стене ратуши.

– Вот что на самом деле рисовала Мэделин, когда я впервые встретил ее. – Безошибочно определив нужный камень, он показал мне три выщерблины примерно на высоте человеческого роста. – Видите? Это отметины от выстрелов. В годы гражданской войны у этой самой стены расстреляли губернатора Хью Льюиса. Ирония же заключается в том, что здание ратуши столь причудливого вида было возведено именно по его приказу. Ходили слухи, что на это ушло две третьих городского бюджета и более пяти миллионов далеров были расхищены во время строительства. Но убили Льюиса не за это.

– А за что?

– О, – рассмеялся мистер Уиллард. – Я задал Мэделин этот же вопрос. А она улыбнулась и сказала, что если я хочу узнать ответ, то она будет ждать меня завтра в полдень у здания библиотеки. Я, глупец, решил, что это было приглашением на свидание. Явился туда в лучшем пиджаке с самым огромным букетом, какой только смог достать за один вечер. А она посмеялась надо мной и действительно повела в секцию научной литературы. Ей нужна была помощь в поисках материалов для исследования фауны дельты Сиппи. Кто-то, кто мог бы доставать до верхних полок и держать стопку книг, пока она ищет нужные трактаты. Как я мог отказаться, мисс Фицджеральд? Я был готов на все, лишь бы добиться следующей встречи. Если бы она предложила сопровождать ее в экспедиции по болотам Манчи, чтобы собирать образцы дурманного мха, я последовал бы за ней не задумываясь.

– А она предложила?

Он улыбнулся.

– Только после того, как наконец согласилась сходить со мной на настоящее свидание. – Мистер Уиллард на секунду замолк, погрузившись в приятные воспоминания. А затем повернулся ко мне. – Хотите, я угощу вас ее любимым десертом? Уж простите мою самоуверенность, но я почему-то совершенно убежден, что вам понравится. – Он подставил мне локоть, предлагая двинуться к машине. – Вы позволите?

* * *

Кофейня, куда много лет назад мистер Уиллард водил свою будущую жену на свидания, все еще работала. И десерт – тот самый алый бархат, поданный с веточкой мяты и ягодным муссом, – оказался выше всех похвал. Я не заметила, как съела целый кусок, и тут же передо мной возник второй, за который я взялась уже спокойнее, смакуя каждую ложечку. Сам же хозяин «Принцессы Сиппи» ограничился чашкой крепкого кофе, поглядывая на меня с довольной снисходительной улыбкой.

– Отрадно видеть девушку со столь хорошим аппетитом. Этим вы немного напоминаете мне Мэделин. Она тоже не стеснялась быть естественной, в противовес манерным светским девицам. Ела, сколько хотела, вступала в спор с мужчинами, смеялась над хорошими шутками. Я смотрю на вас и иногда представляю, будто это ее лицо прячется под серебряной маской.

Смутившись, я инстинктивно потянулась к завязкам, чтобы подтянуть узел.

«Уж не пытается ли он ухаживать за мной?» – мелькнула в голове тревожная мысль.

Нет, кажется, нет. В словах и взглядах мужчины не чувствовалось желания затащить меня в постель. Но я не могла не ощущать исходящий от мистера Уилларда странный интерес, причина которого оставалась для меня загадкой. Было ли это связано исключительно с даром духовидицы? Или там крылось что-то еще?

От размышлений меня отвлекли доносившиеся из открытого окна голоса. Пока я наслаждалась десертами и размышляла о мужских взглядах, на площади перед кофейней собралась немаленькая толпа – в основном из рабочих и мелких служащих, большую часть которых составляли полукровки и смуглокожие ирейцы. Только сейчас я обратила внимание на установленный в центре помост, украшенный лентами в цветах флага Эльской республики. Сам флаг висел в центре, рядом с геральдическими символами Биг-Ружа – цветком магнолии, ратушей и текущей Сиппи. А под ними…

– Голосуйте за выдвижение сенатора Гастингса! – услышала я зычный голос оратора, моложавого мужчины в сером твидовом костюме-тройке, слишком жарком для местного климата. – Будучи родом из этих мест, он хорошо понимает проблемы южных регионов и многого добился на посту помощника губернатора, а затем и представителя провинции в сенате. И сейчас от нашей поддержки зависит, сможет ли он претендовать на пост президента Эльской республики. Нам решать, хотим ли мы видеть у руля того, кого волнуют лишь интересы крупных промышленников севера, или нашего земляка, который готов смотреть шире и добиваться равенства для всех граждан.

– И что именно он предлагает? – послышалось из толпы.

Оратор точно этого и ждал.

– Отличный вопрос. С нами сегодня советник Андерс, сопровождающий сенатора Гастингса в предвыборном турне. Он будет рад осветить некоторые пункты политической программы.

Толпа зашевелилась, расталкиваемая локтями охранников, и на помост поднялся мистер Андерс.

– Дорогие сограждане, – ослепительно улыбаясь, проговорил он. – Как уполномоченный представитель сенатора хочу заявить, что в случае своего избрания кандидат Гастингс обещает в первую же очередь заняться проблемами беднейших слоев населения и национальных меньшинств. Ему, как никому другому, известно, насколько остро на юге стоит проблема социального неравенства. И потому одним из важнейших разделов своей предвыборной программы он считает увеличение размеров пособий, создание школ и больниц, финансируемых за государственный счет, и, что немаловажно… – Он наставительно поднял палец, заставляя толпу прислушаться. – Проведение полномасштабной интеграции меньшинств. В современном мире неприемлемо урезать зарплату и ограничивать людям доступ к общественным благам на основании происхождения или цвета кожи. Ирейцы, гаэлы, каанцы и ромелы – такие же полноправные граждане, как и любые другие. И чем быстрее общество осознает это, тем меньше станет нелегальных банд, нищих попрошаек и криминальных общин, где боится появляться даже полиция. Вот первоочередная задача, которую ставит перед собой кандидат Гастингс, и вот за что я призываю проголосовать вас.

Толпа загудела, громко и одобрительно вскидывая вверх кулаки. То там, то тут слышались выкрики – люди повторяли фамилию кандидата. Часто к ней добавлялось слово «наш» и упоминалось происхождение Гастингса. Одни называли улицу, где жила его семья, другие рассказывали о благотворительных проектах, которые курировал его отец в бытность на посту губернатора.

Я повернулась к мистеру Уилларду, чтобы спросить, участвовала ли его супруга в инициативах Гастингса-старшего, но вопрос застрял на языке. Никогда прежде я не видела у хозяина «Принцессы Сиппи» такого взгляда, полного холодной ненависти. Он весь напрягся, костяшки рук побелели, губы сжались.

Не понимая, что произошло с, казалось бы, еще недавно таким веселым и доброжелательным мистером Уиллардом, я неловко улыбнулась, попытавшись хоть как-то разрядить обстановку.

– Ну вот. А вы говорили, что власть имущим плевать на проблемы коренных народов юга. Как видите, кандидат Гастингс готов защищать права всех граждан Эльской республики. Для него ирейцы – такие же люди, как и остальные…

Мистер Уиллард усмехнулся – отрывисто, резко и зло.

– Иногда я забываю, насколько вы молоды, мисс Фицджеральд. Молоды, наивны и идеалистичны. Вы принимаете громкие предвыборные речи за чистую монету и аплодируете достойному, как вам кажется, человеку Увы, мне искренне жаль разочаровывать вас, но мистер Хардин Гастингс далеко не тот, за кого себя выдает.

В его голосе было столько льда, что я невольно поежилась.

– Откуда… Откуда вы знаете?

Он посмотрел на меня так пристально, словно мог проникнуть в разум одним лишь взглядом.

– Хотите увидеть кое-что на самом деле важное для меня и моей жены?

Прикусив губу, я кивнула. Что-то крылось в его вопросе – какое-то жуткое, зловещее двойное дно, – и я чувствовала, что не могу отказаться.

Не должна. Не имею права. Если я и могла отступить, то раньше, не сейчас.

– Что ж, если вы готовы к настоящей жестокой правде… я вам ее покажу.