ПРОЛОГ

ПРОЛОГ

Белый потолок.

Ася медленно открыла глаза. Голова гудела тупой, размеренной болью — с левой стороны, там, где что-то тянуло и мешало думать.

Где я? — пронеслось у неё в голове.

Она перевела взгляд по комнате, в которой находилась: капельница на штативе, зелёная кардиограмма на мониторе, штора на окне, за которой — то ли раннее утро, то ли поздний вечер, не разобрать.

Это больница?

У кровати стоял мужчина в белом халате, с планшетом в руках.

— Как вас зовут? — спросил он спокойно, без спешки.

— Ася, — сказала она хрипло. Голос показался чужим, будто принадлежал кому-то другому.

— А фамилия?

Она на секунду задумалась — но ответ пришёл сам, легко, будто вынырнул из глубины.

— Громова.

— Хорошо, — сказал врач, делая пометку. — Расскажите, что с вами произошло.

— Я не знаю, — сказала Ася, трогая забинтованную голову. Пальцы наткнулись на плотную повязку, и от лёгкого прикосновения по виску прошла острая, короткая боль.

— Понятно.

Он подвинул стул ближе, сел, подождал секунду.

— Вы замужем?

— Нет, — ответила она сразу, без сомнений.

— Живёте одна?

— Да.

Он кивал, задавая вопрос за вопросом — спокойно, методично, будто вёл её за руку по узкой тропинке. Есть ли у неё семья, друзья, работа? Есть ли домашние животные? Какой сегодня, по её мнению, месяц?

На последнем вопросе она запнулась.

— Январь? — сказала она неуверенно.

Врач ничего не ответил — просто сделал ещё одну пометку.

— Вы можете назвать ваше самое последнее воспоминание? Что вы делали до того, как оказались здесь?

Ася долго думала. От напряжения голова заболела сильнее.

— Новый год помню — с подругой. Как на праздничной неделе ходила в торговый центр.

Врач помолчал секунду.

— Сейчас не январь. Сейчас май.

Май? — удивилась она про себя. — Как май? — спросила она вслух.

— Похоже на ретроградную амнезию, — сказал врач спокойно. — Судя по вашим ответам, вы потеряли около трёх месяцев. Это частая реакция мозга на сильную травму или стресс. Со временем память может вернуться — частично или полностью. А может не вернуться никогда. Пока рано что-то обещать.

Три месяца? Я потеряла три месяца своей жизни?

Ася смотрела на него, пытаясь осознать эти слова, но они не складывались во что-то понятное. Три месяца — это же ничто. Это же так мало. Так почему внутри было ощущение, будто она потеряла что-то огромное?

— Отдыхайте, — сказал врач, поднимаясь. — Я загляну позже.

Он вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Ася осталась одна — если не считать тишины, которая была плотнее любого присутствия.

Прошло, наверное, минут пять. Может, меньше. Дверь снова открылась — и в палату вошёл мужчина. Светловолосый, широкоплечий, в мятой рубашке, будто не переодевался уже сутки.

Он замер на пороге. Взгляд, каким он на неё смотрел, был таким пристальным и таким беззащитным одновременно, что ей стало не по себе — будто он ждал этого момента дольше, чем она могла представить.

— Ася, — сказал он тихо. — Милая.

Кто это? Откуда он знает моё имя? Милая? Мы знакомы?

Он подошёл, сел на стул рядом с кроватью — близко, слишком близко для незнакомца — и осторожно взял её за руку.

— Кто вы? — спросила Ася, но руку не отняла.

Он посмотрел на неё. А потом медленно, будто с трудом, выдавил из себя:

— Я твой жених.

Слова повисли в воздухе.

Жених?

Мысли понеслись быстро, обгоняя друг друга. Вчера — или сколько там дней назад — у меня, кажется, не было вообще никаких отношений. А сегодня я лежу в больнице с дырой в памяти, и рядом сидит незнакомый мужчина, называющий себя моим женихом.

Она смотрела на его лицо — вроде бы доброе, вроде бы искреннее — и не находила в себе ничего похожего на память. Только глухую, растерянную тишину и один единственный вопрос, на который не было ответа.

Как? Как такое вообще возможно?

Но обо всём этом — по порядку.

Три недели назад