Глава 3. С днем рождения, Адриан!

За несколько дней до описываемых событий

Если вам когда-нибудь доводилось жить с женщиной, то вы прекрасно знаете: это тот еще квест. А жить с Веснушкой – это игра на выживание с элементами хоррора и черной комедии.

Вивьен не врывалась в мою холостяцкую обитель, нет. Она, скорее, планомерно просачивалась. Сначала полки заняли разноцветные баночки с неясным содержимым, поначалу это казалось даже забавным: они разбавляли мою скудную армию из бритвенного станка, дезодоранта и одеколона. Я полагал, что на этом и паре стопок ее одежды в моем шкафу все закончится.

Святая наивность!

В какой-то момент я проснулся, а чудесной кладовки, куда я бережно складывал весь хлам, чтобы достать его примерно никогда, больше не было. Отныне это – «многофункциональная гардеробная» или «фу, боже, Адриан, как можно терпеть столько пыли? Теперь ведь намного лучше, да?». Лично я бы поспорил: не пыль, а память лет, практически музейная ценность! Но мне хватило ума промолчать.

В целом в этом ведь и заключаются базовые функции мужчины в доме – молчать, когда в голову твоей женщины пришла очередная идея перестановки, героически чинить потекший кран и баловать ее вкусными ужинами. И секс. Удовлетворенная Вивьен – лучшая версия, которую я могу себе представить. После, пожалуй, сонной и голой. Благо ни с тем, ни с другим проблем у нас не возникало.

Проблема возникла в ином. И прямо сейчас она сидела напротив и таращилась на меня своими немигающими зелеными, как сигнал светофора, глазищами. Помимо глазищ наша проблема обладала ушами – две штуки, рыжими лапами – четыре штуки, таким же рыжим хвостом – одна штука и скверным характером – тут уж подсчету моя боль и негодование не подлежали.

Знакомьтесь, Бармаглот. Или, как его называла Вивьен, Барми и «самый лучший пушистый котик в мире».

О вкусах не спорят, но скажу одно: когда я впервые встретил «самого лучшего пушистика», мне захотелось вызвать экзорциста – настолько худым, облезлым и злобным он выглядел. Теперь уже было поздно, и мне наверняка понадобится психиатр, но эта котина быстрее убьет меня во сне, чем я доверю свой драгоценный мозг шарлатану, прошедшему онлайн-курсы.

Я никогда не любил шумные сборища, а как по мне, девушка плюс своенравный кот – уже не маленькое и довольно шумное сборище. Но сегодня о другом. Сегодня в наш странный треугольник вклинились еще двое: Ким Новак и Хан Мин Хе, которого я по привычке называл просто «Кэп». Я бы сказал, что они нагрянули внезапно и я их не ждал, но вроде так и положено, когда у тебя день рождения?

– Адриан, мне нужна твоя помощь! – Голос Вивьен донесся из гостиной.

Нас с Бармаглотом заперли в спальне моего же дома, потому что Бернелл готовила какой-то сюрприз. Очевидно, я не должен был его видеть, а Бармаглот – сожрать раньше времени.

– Иду-иду, – крикнул я в ответ, вернув часы отца обратно в коробочку.

Я даже не заметил, когда успел достать их, – это превратилось в своеобразный ритуал на каждый день рождения. Достать, проверить ход, подкрутить, протереть гравировку Ordnung und Kraft [4] и поставить обратно. Но не надевать.

С похорон отца, когда матушка передала мне часы, я так ни разу их не носил. Возможно, в глубине души я считал себя недостойным фамильной чести, а на поверхности, скорее, презирал то, что дед сколотил состояние, помогая Германии в тридцатых годах.

– Адриан! – гаркнула Вивьен, пугающе походя на матушку Марен Ларсен в гневе.

– Уже бегу, милая, – пропел я голосом из ромкомов и поспешил к ней.

Спешить действительно стоило. Вивьен балансировала на одной ноге, стоя на табуретке поверх столешницы. Вокруг все было завалено лентами, шарами, скотчем и мотками гирлянды, один конец которой и держала Бернелл, пытаясь закрепить на стене.

– Черт, Веснушка, ты же не собиралась подарить мне перелом своей шеи? – Я аккуратно снял Вивьен, придерживая за талию, и усадил на свободный угол.

– Для моей шеи есть куда более полезное применение, – улыбнулась она, указав пальцем место для поцелуя. – Похоже, я себя переоценила.

– Я предлагал тебе свои услуги еще час назад. – Я зарылся лицом в ее волосы и оставил легкий поцелуй у косточки за ушком. – Теперь могу предложить услуги… иного характера.

– Новак и Мин уже скоро придут…

– Бернелл, мы ведь оба знаем, чем это должно кончиться. – Говоря, я сместился к краю ее челюсти и нежно прикусил тонкую кожу.

Ее тело сдалось без боя: пальцы зарылись в мои влажные после душа волосы, притягивая ближе, язык проник в рот, поцелуи быстро стали требовательнее, глубже. В квартире было жарко, поэтому я не надел футболку. И я прекрасно знал, как это на нее действует, потому что она действовала на меня точно так же.

Назовите одержимостью, скоропалительной страстью, чем угодно, но Бернелл плавила меня – мое тело и рассудок. Вот так просто: в какой-то момент времени мы оказывались слишком близко друг к другу, и невидимая разделительная черта стиралась. За ней терялось все – здравый смысл, запреты и любые «против».

– Нужно закончить украшение…

– А мне нужно получить мой подарок.

Я провел дорожку языком от ее ключиц до груди и оставил новый укус. Сильнее. В самой чувствительной точке. Бернелл сдавленно вскрикнула и обхватила мои бедра ногами.

– С чего ты взял, что он здесь? – мурлыкнула она.

– Потому что я хочу тебя.

Я смотрел прямо в изумрудные глаза, донося свое намерение. На Вивьен был только легкий топ и короткие шорты, открывающие соблазнительные изгибы ее тела, но мне необходимо больше. Я хотел видеть ее полностью обнаженной. Хотел близости – кожа к коже, погрузиться в нее, чувствовать каждое движение, каждый удар сердца о мои ребра. Пальцы потянули край ее топа наверх.

– Ты прекрасна.

Я не лгал.

– Адриан, подожди…

Но Вивьен этого было мало.

Она перехватила мои руки, натягивая ткань обратно и закрывая отметину на животе. Она все еще отчаянно прижималась ко мне, ее губы горели от моих поцелуев… Но что-то изменилось. В такие моменты Вивьен будто замирала – не отстранялась, не отталкивала, просто словно собиралась внутри, становясь слишком напряженной. Ее напряжение прорывалось наружу и неизбежно передавалось мне.

Я знал его слишком хорошо, как и то, что она не станет слушать комплименты и убеждения. Я был готов целовать ее шрамы, но какой в этом смысл, если она сама не могла выносить их вида?

– Прости, я не хотела вот так… – Вивьен виновато прикусила губу. – Давай продолжим с того места, где остановились?

Я поцеловал самый кончик ее носа, вызывая улыбку.

– Все нормально, я не хочу делать того, к чему ты не готова. Но ты должна кое-что знать, Веснушка. – Я нежно дотронулся до отмеченного шрамом живота через одежду. – Ты самая красивая, самая сексуальная, самая сумасшедшая…

Остаток фразы был перебит.

Бернелл с отчаянной силой притянула меня за шею и поцеловала так, как умела только она. Открыто, яростно, играя с моим языком, выдыхая в мой рот в эйфории, отдавала всю себя одними губами, напоминая, как умеет срывать стоп-краны. Ее ладонь снова накрыла мою, уводя ниже, под резинку ее шорт и дальше.

– Чувствуешь, Адриан? – Она шептала на ухо, посасывая мочку. – Чувствуешь, как сильно я тебя хочу?

«Боги, я еще как чувствовал!»

Каждый ее вдох отдавался в моем теле разрядом тока. Пульс бился где-то в висках, в горле, под пальцами, везде, где я к ней прикасался. Вивьен была горячей и такой уязвимо открытой, позволяя мне почувствовать даже не страсть – беззащитность, почти покорность.

Ее возбуждение стекало по рукам, пока она двигалась навстречу моим пальцам, задавая нужный ритм. Собственное желание стало болезненным, натянув ткань спортивных брюк и порождая внутри меня нечто животное, требующее ее целиком и немедленно.

– Я хочу, чтобы ты взял меня, прямо сейчас. – Постанывая мне в губы, Вивьен сжала напряженную плоть сквозь одежду, призывно царапнув ноготками.

– Ты просто сводишь меня с ума, Бернелл… – Я сдвинул в сторону ткань ее шорт вместе с бельем и…

Dritt!

Естественно, именно в этот момент зазвонил домофон.

Ничто не могло погасить наши с Кэпом нежные чувства, но в это мгновение я был готов убивать. И первым в моем списке значился изобретатель домофона, хотя наверняка с ним уже кто-то разобрался до меня.

Вивьен, чертыхаясь, слезла со столешницы и побежала брать трубку, я же направился в комнату, когда встретился с немигающим взглядом. Бармаглот сидел, преградив мне путь, и по его виду не было ясно, собирается он уйти или расцарапать мне ноги. Мысленно я больше склонялся ко второму.

– Доволен?

Кот не ответил, хотя я был уверен, что звонок домофона в самый неподходящий момент подстроил именно он. Это, как и тот факт, что Бармаглот ревнует свою хозяйку ко мне и всячески мстит, – я знал, но не мог доказать.

Стараясь не выдавать страха, я прошел мимо, пока котище презрительно наблюдал за каждым моим шагом.

– Больше никакого паштета, – пригрозил я, натягивая футболку.

В коридоре уже слышались шаги наших немногочисленных гостей. Вивьен кинула на меня виноватый взгляд и щелкнула замком, открывая дверь.

– Знаю, вы, ребята, алкоголь не сильно жалуете, но без него я не выдержу несколько часов брюзжания Ларсена!

Ким влетела в квартиру в своей привычной манере, на ходу передавая увесистый пакет с чем-то звонким внутри и стаскивая пальто, которое ловко подхватил вошедший за ней Мин.

– Привет, Искорка.

Вивьен обняла Новак в ответ, после чего та прошла ко мне. В черных глазах Ведьмы, как я часто называл самого лучшего и одновременно самого невыносимого судмедэксперта Лондона, играли задорные огоньки.

– Я бы спросила, был ли ты хорошим мальчиком этот год, Ларсен, но слишком давно тебя знаю. – Ким сковала меня в дружеских объятиях, обдав волной резковатого, но приятного парфюма.

Сегодня, как и в любой другой день, Ведьма не изменила своего стиля: гладкие черные волосы были собраны в небрежный пучок на затылке, в носу поблескивало крохотное серебряное колечко, длинное черное платье доходило до самых щиколоток, обтянутых толстой кожей грубых ботинок, – дань ее панковскому прошлому. Ким не просто обожала черный, она его воплощала.

– Из твоих уст звучит как комплимент, – улыбнулся я, чмокнув ее в щеку. – Отлично выглядишь.

– Как и всегда. – Подведенный глаз подмигнул мне, и Новак переключилась на кота. Бармаглот нравился всем, кроме меня, и уверен, что это тоже было частью его плана по захвату планеты.

– С днем рождения. – Кэп был куда более сдержан в проявлении чувств и просто протянул мне аккуратно перевязанную бантом коробку.

– Ну что ты как неродной. – Игнорируя попытки бывшего напарника отделаться одним вручением подарка, я сгреб Мина в объятия. – Спасибо. А что там?

Я слегка потряс коробочку и услышал глухой звук. Довольно тяжелое.

– То, что я хотел подарить тебе пару лет назад. – На губах Кэпа заиграла странная улыбочка. Я невольно вспомнил то Рождество, когда он отправил мой подарок в мусорное ведро после неудачной шутки.

В нетерпении я развязал бант и снял крышку. Среди упаковочной бумаги лежала керамическая кружка с названием и девизом нашего детективного агентства: Marion Lane. Observation. Precision. Truth [5]. На обратной стороне было написано «лучшему боссу» – я поймал взгляд друга и рассмеялся.

Кто-кто, а Мин уж точно так меня бы не назвал. За годы нашей работы я, пожалуй, потратил его последние нервные клетки, оставшиеся после работы в госслужбе. О чем он не забывал мне напоминать с завидным постоянством.

– А я думал, у тебя нет чувства юмора, Кэп.

– Если ты про то, что я не смеюсь над твоими шутками, то проблема в том, что они не смешные, – невозмутимо парировал Мин, усаживаясь на диван.

«Боже, как же я по нему скучал!»

– Как думаешь, если оставить этих двоих наедине, они поубивают друг друга или поженятся? – Ким обращалась к Вивьен достаточно громко, чтобы мы тоже услышали.

– Я за первое, – тут же со вздохом отозвался Мин.

– Не ври себе, второго такого, как я, ты уже не найдешь.

– Живу этой надеждой.

Вот и все наши отношения с бывшим напарником в двух актах. Честно говоря, мне действительно порой не хватало Кэпа, хоть сердце и всецело принадлежало зеленоглазой бестии.

– Кстати, еще один подарочек от Эмили. – Ким протянула мне конверт. – Мы заехали за ней, но она себя плохо чувствует и решила остаться дома.

Я быстро вскрыл конверт, в котором лежал обновленный сертификат на ношение огнестрельного оружия. Да, Эм точно знала, как меня порадовать…

– Надо будет отблагодарить ее лично, – облегченно вздохнул я.

Я не был уверен, что Паркер согласится помочь мне продлить разрешение на ношение оружия. Как минимум потому, что обыкновенно она грозилась меня из него пристрелить. Думаю, она меня все-таки любит.

– Ладно, раз все уже подарили свои подарки… – Вивьен оживилась и покопалась в тумбочке, забрав оттуда что-то небольшое: – С днем рождения, Адриан.

– А я думал, что уже получил твой подарок. – Я поцеловал ее в губы, почувствовав оставленный мной привкус мяты.

– Это была лишь половина. – Бернелл, едва разорвав поцелуй, сунула мне в руку два билета на самолет: – В прошлый раз мы не успели прокатиться на корабле викингов.

– И за что мне досталась такая девушка? – Я оторвал ее от пола и обнял так крепко, что она айкнула.

Во многом благодаря Бернелл наши напряженные отношения с матушкой Ларсен начали налаживаться. Возникший после смерти отца ледник между нами понемногу оттаивал, и я не мог этому не радоваться. Мне ее не хватало.

– Кстати, а что у вас с украшениями? – Ким обвела помещение неопределенным взглядом. – Выглядит весьма… концептуальненько.

На самом деле Вивьен постаралась на славу, организовав целый стол еды и даже праздничный торт, аппетитный запах которого я чувствовал даже отсюда. Однако шарики валялись на полу, и на них уже охотился Бармаглот, а картонная гирлянда с крупными буквами «С днем рождения, Адриан!» так и повисла на «днем». Остаток фразы оказался слегка смят задницей Бернелл. Но я ни о чем не жалел.

– Мы как раз вешали украшения и немного отвлеклись, – безбожно краснея до мочек ушей, пролепетала Вивьен.

– Избавьте меня от подробностей. – Мин поднял руки вверх.

– Это не то, о чем вы подумали! – поспешила оправдаться Бернелл.

– Это именно то, о чем вы подумали, – спокойно перебил я.

– Ларсен! – хор из голосов.

– Все, хватит с меня вашей ванильной романтики! – Ким закатила глаза и сдула со лба редкую челку. – Мне официально требуется шот водки.

Она остановилась на полпути в кухню, заметив упаковку безалкогольного пива.

– Пиво без алкоголя, кофе без кофеина, а потом что? Секс без женщин? – Новак скривилась, осуждающе поглядев на нас. – Не день рождения, а какие-то поминки.

Мин, не удержавшись, рассмеялся.

– Я могу приготовить тебе маргариту, если хочешь.

– Отлично, – фыркнула она. – Только, чур, соль я буду слизывать с тебя.

– И эти двое что-то говорили нам про приличия? – хихикая, шепнула Вивьен мне на ухо.

Кэп не ответил – только подошел к ней и едва слышно произнес по-корейски, протянув ей руку:

– 이리 와, 내 공주님.

– Что он сказал? – спросила Вивьен.

– Кажется, «иди сюда, моя принцесса», – перевел я.

Ким метнула в меня убийственный взгляд, мол, «еще слово – и на одного именинника станет меньше», но, вложив ладонь в руку Мина, будто под действием невидимого заклинания, переменилась.

Эта вечно колкая женщина, обсуждающая вскрытия за обедом и посылающая к черту саму костлявую, вдруг сделалась мягкой, почти смущенной. Кэп легким движением усадил ее к себе на колени и убрал прядь волос с ее лица так, словно делал это всю жизнь. Она посмотрела на него снизу вверх и улыбнулась – не той своей дьявольской улыбкой, а настоящей, влюбленной, от которой у любого мужчины внутри все переворачивалось.

Я тоже невольно улыбнулся. Кто бы мог подумать – Кэп, холодный до спинного мозга, и Новак, вечно на «ты» со смертью, способны на такую нежность. Наверное, именно это и называется чудом.

– Ладно, раз уж с подарками покончено, – Бернелл прервала почти идиллический момент, – может, поедим?

Мин охотно вызвался помочь, чему я удивился не меньше остальных. Обычно он предпочитал строго контролировать процесс приготовления и не участвовал в дегустации. Я удостоился чести угостить его корейское величество только спустя несколько лет нашего знакомства.

Когда стол заполнился закусками и напитками, я сперва не поверил своим глазам.

– Крумкаке?! [6]

– Твоя мама подсказала рецепт, – не без гордости ответила Вивьен.

Не представляю, сколько часов она убила на подготовку, ведь венцом кулинарных достижений Бернелл обычно были тосты с арахисовой пастой. Но результат превзошел все ожидания. Что оказалось вкуснее – разлетающаяся от дыхания сахарная пудра, напоминающая о беззаботном детстве, или осознание, что она сделала это для меня? Такой пустяк, но никто из бывших пассий никогда не делал для меня подобного.

«Может, не так уж и плохи эти ваши шумные сборища…»

За беззаботной болтовней, рабочими байками и спорами о том, какая песня Bon Jovi лучше (разумеется Runaway), часы пролетели незаметно. За окном давно стемнело и зажглись фонари, а мы не ощущали времени. Даже Бармаглот внимательно слушал и почти ничего не сгрыз, если не считать упаковочную бумагу. Когда песни под караоке кончились, Ким увела Вивьен на кухню делать «правильный» сухой мартини, а мы с Мином остались собирать тарелки. Семейная идиллия.

– Видел на улице твою новую тачку. Повезло с клиентами в прошлом месяце? – Поинтересовался он.

После всех уговоров Вивьен мне пришлось променять старушку Honda, отслужившую мне верой и правдой столько лет, на BMW. Признаться, Honda уже давно нуждалась в замене, но мне было тяжело расстаться с ней. Однако ответ на вопрос Кэпа заключался не в этом.

– Член палаты Лордов заплатил кругленькую сумму за то, чтобы я держал рот на замке во время расследования. Я нарыл кое-что на его бывшего бизнес-партнера, но оказалось, что у обоих рыльца в пушку. Поэтому гонорар удвоили.

Стоило некоторых усилий сдержать желание передернуть плечами при воспоминании об этих привилегированных свиньях.

– А я думал, это награда за девочку Маккензи. Читал в новостях, что тебе удалось вернуть ее домой, да?

– Я не взял денег.

Из моего короткого ответа Мину стало понятно больше, чем из любых объяснений. Слишком долго мы работали бок о бок. Лоурен Маккензи – яркая представительница «золотой молодежи», в порыве подросткового бунтарства сбежавшая из отчего дома. Родители не хотели привлекать полицию, чтобы, упаси боже, не кинуть тень на безупречную семейную репутацию, поэтому вызвали меня. Я нашел Лоурен с помощью моих информаторов среди бездомных через семнадцать дней. В таком месте, где никто не захотел бы видеть своего ребенка. То, что с ней произошло… Черт, это больно ударило даже по моей черствой натуре.

Семья Маккензи предложила солидное вознаграждение за то, чтобы ни одна деталь не просочилась в прессу, но я отказался, а стоило швырнуть их же деньги им в лицо. Лоурен была нужна госпитализация и, главное, долгая реабилитация, а они тряслись лишь за собственное имя. Нет, они были мне отвратительнее даже благочестивого лорда, развлекающегося в казино в компании красоток с почасовой оплатой.

– Как у тебя дела на службе? – перевел я тему.

Я знал, что Кэп уже давно прокладывает себе дорогу к посту детектива полиции. Через старые связи ему удалось добиться должности в архиве – месте, которое мы раньше называли Чистилищем. Все, кто хотят работать с уголовными делами, обычно начинают там – своеобразная проверка для новичков.

Многие представляют себе работу в полиции как приключения супергероев, но по большей части это бюрократия, а в остатке – подлизывание зада начальнику. Поэтому я и ушел в частный сыск.

Мин не ответил сразу, закидывая салфетки в пустую тарелку. Что-то было не так.

– Ты не читаешь новости?

– Нет, после Торнхилла у меня развилась аллергия на репортеров. А что?

Кэп кинул взгляд на кухню – девочки были полностью поглощенные созданием очередного зелья – и понизил голос:

– Честно говоря, я кое-что хотел с тобой обсудить. – Он залез в карман пальто. – Меня посадили пересматривать «висяки», и я, кажется, что-то нащупал.

– Что там у тебя?

Записная книжка в кожаном переплете со шнурком и Кэп были неразделимы. Я понятия не имел, как он умудряется оставлять в ней все свои заметки на протяжении стольких лет, но книжечка никогда не менялась. Закинув в рот пластинку никотиновой жвачки, я пробежался глазами по протянутой газетной вырезке.

– Труп бездомного с выбитыми глазами в парке? – Я удивился, что Кэпа вообще заинтересовала эта статья. – Не понимаю, почему газеты раздули из этого такое событие. Когда я работал в отделе, у нас подобных случаев было по четыре на дню.

– Подожди, это не все.

Мин расчистил место на столе и начал раскладывать фото. Они были иными, не из тонкой газетной бумаги, я приметил коды и номера – он скопировал их из архивных дел.

– Все умерли насильственной смертью, но в разных частях страны. Посмотри, – Кэп ткнул пальцем на лицо убитой женщины, – у всех так или иначе были повреждены глаза.

Я присмотрелся внимательнее, параллельно вчитываясь в заметки бывшего напарника об этих делах. О каких-то мне даже приходилось слышать из новостей раньше, но большинство были неизвестны.

– Понимаю, куда ты клонишь, но способ убийства разный: нож, удушение, инъекция… И глаза где-то вырезаны, а где-то закрыты или просто повреждены ударом. Также пол и возраст жертв слишком разный, обыкновенно серийники охотятся на определенный типаж жертв. Общее социальное положение?

– Нет. Проститутки, бездомные, пенсионерка и студентка, – мотнул Кэп головой. – Но я заметил кое-что еще.

Он забрал у меня два фото и указал в самый край.

– Едва заметно, я сначала решил, что это печатный брак.

Я вгляделся в то, что он пытался мне показать, но из-за плохого качества изображения было сложно рассмотреть детали.

– Больше похоже на брызги крови.

– Я тоже так подумал, но траектория не подходит. Видишь, здесь две параллельные линии? И здесь тоже. – Он прочертил ногтем направление. – Убийца сам их нанес, это его знак.

– Только на этих двух или на остальных тоже есть?

Плечи Мина слегка опустились, он вздохнул, словно я только что выдернул из его руки нить.

– Скажу честно, по некоторым из этих дел следствие велось из рук вон плохо, половина материалов утеряна, вторая будто составлена школьником. Я уверен, что криминалисты просто не заметили этих знаков, поэтому они не попали на фото.

– Слушай, я понимаю, что ты хочешь выслужиться, но ответь на один вопрос: если убийца намеренно оставляет след, почему не сделал его более заметным? Это ведь его способ заявить о себе.

– Не знаю, Адриан, правда. Но меня уже месяц не отпускает чувство, что я что-то упускаю. – Мин устало потер переносицу. – Эмили говорила, что вы уже работали с серийниками, может, ты увидишь то, чего я не смог?

Я еще раз просмотрел принесенные снимки и записи. Возможно, в этом что-то есть, либо же он начинает видеть связи там, где их нет. Это частый побочный эффект Чистилища – сваливается слишком много информации, и мозг пытается увязать ее в единую картинку.

– Слушай, Кэп. – Я дружески сжал его плечо, слегка встряхнув. – Ты отличный детектив, у тебя нюх на ублюдков, и это твой дар. Но иногда наше прошлое заставляет нас видеть монстров там, где их нет, понимаешь?

Поразмыслив, он все же кивнул.

– Но если ты думаешь, что здесь что-то есть, то я помогу, – закончил я. – Пришли мне завтра все материалы, посмотрим на свежую голову.

– Знаешь, Ларсен, не работать с тобой мне нравится больше. – Кэп усмехнулся и хлопнул меня по спине в знак благодарности.

– Не забывай, Капитан, я все еще твой босс. Это не должность, а состояние души!

Спина затекла от неудобного положения, и я блаженно откинулся на спинку дивана под уничтожающим взглядом бывшего напарника. Тело просило кровать и покой, но мозг, по всей видимости, отдыхать не собирался.

– Кстати, а что насчет последнего трупа, того парня, водителя такси? Рядом с ним нашли какие-то знаки? – Я вдруг вспомнил радиосообщения прошлой недели. Вся пресса стояла на ушах, говоря о мертвом мужчине без глаз.

Кэп кинул на меня один из своих загадочных взглядов в духе «на этот счет у меня как раз припасен любопытный факт».

– Не просто метка, в этот раз убийца оставил послание. Полиция настояла на том, чтобы это не попало в печатный вариант, но я общался с одним источником из газеты, и он сообщил, что на теле нашли записку. Глаза таксиста также были удалены, и есть следы инъекции.

Я в задумчивости потер подбородок, обдумывая все детали. Последнее убийство заметно отличалось от других: подобное исполнение требует некоторой смелости и сноровки, это явно не первое и не случайное преступление. Но стоило поискать в разных направлениях, включая возможные криминальные разборки. Члены банд могут намеренно копировать тиражируемые прессой убийства, чтобы скрыть собственные.

– Известно, что было в записке?

– О, корейские боги! Ты и сюда эту гадость притащил? – Новак выросла над нами, уперев руки в бока.

Мин поспешил спрятать улики нашего «преступления» и преисполниться азиатской невинностью.

– Мне трупов и на работе хватает. Я сюда приехала пить и веселиться!

– В первом ты однозначно преуспела, Ведьма, – заметил я, наблюдая за покачиваниями Ким на несуществующем ветру.

Вивьен, впрочем, от нее не отставала.

– Мне кажется, этот бокал будет лишним, Веснушка. – Я кивнул на новую порцию гремучей смеси.

Если бы Вивьен и благоразумие заперли в одной комнате, то живой вышла бы только Бернелл. Потому мартини отправился в ее довольный рот, а сама англичанка прошествовала к нам, едва не сбив Бармаглота по пути. От последнего я бы не стал возражать.

– Наши парни жуткие зану-у-уды, – протянула она, повиснув на Ким. Та обняла ее в ответ, но обе держались вертикально исключительно благодаря Мину, придерживающему Новак с другой стороны.

К слову, Кэпа явно забавляло все происходящее – улыбка не сходила с его лица. Он наклонился к Ким и что-то прошептал ей на ухо, та сначала фыркнула, а затем рассмеялась:

– Он, конечно, зануда, но такой душка! Ни черта не понимаю, что он говорит, но мне нравится, как это звучит. – Она громко чмокнула корейца, оставив след помады на его щеке.

– Я говорю, что нам уже пора, кончжуним [7]. Завтра всем на работу, – мягко подталкивая ее к выходу, проговорил Мин.

– Кончжуним хочет танцы на столе!

Вивьен поддержала подругу, выдав что-то нечленораздельное, и попыталась закружиться. Я мягко поймал ее и заключил в объятия – опыт подсказывал, что это был один из лучших способов обездвиживания Зеленоглазок.

– Боже, Кэп, не лишай меня такого удовольствия в день рождения, – взмолился я, представляя эти дикие пляски.

По лицу Мина пробежала тень – всего на одно мгновение, но этого хватило, чтобы напомнить об инциденте с моей вывихнутой челюстью и его кулаком. В этот миг Мин, настоящий Мин, показался на поверхности, давая понять, что вид танцующей Ким – для него одного. Что же, в этом я его понимал.

Пока Новак не с первой попытки влезала в плащ, я протянул Кэпу его мотоциклетный шлем.

– Не гоняй сильно и напиши, когда доберетесь, ладно?

Мин кивнул, на прощание похлопав меня по плечу.

– Рад был тебя видеть, Ларсен.

– И я тебя. Еще раз спасибо за подарок.

Проводив друзей, я остался один на один с немытой посудой и ощущением легкой тоски, что вечер закончился так быстро. Бернелл, сердце которой отчаянно требовало продолжения праздника, потянулась ко мне. Недолго размышляя, я подхватил ее на руки, игнорируя возмущенные возгласы.

– Знаешь, Ларсен, если бы я синтезировала идеального мужчину, то получился бы какой-то Франкенштейн… или ты, – икнув, рассуждала Вивьен, пока я нес ее в спальню.

Под влиянием алкоголя в ней порой просыпалась сущность биохимика-ботаника.

– Сомнительный комплимент, Веснушка, – шутливо буркнул я, укладывая ее на кровать.

Идея вернуться и заняться посудой как-то быстро угасла, и я лег рядом. Вивьен тут же свернулась калачиком, прижавшись ко мне, а Бармаглот по обыкновению устроился в ее ногах, поглядывая исподлобья.

– Все еще не любишь свой день рождения?

– С тобой я даже готов наряжать елку в костюме Санты.

Она покрутилась, занимая более удобное положение и, как водится, большую часть кровати, а затем, зевая, снова спросила:

– Ларсен, а когда все мои белки́ гликируют [8] и веснушки исчезнут…

– Да, я все равно буду тебя любить, – перебил ее я, укутав в одеяло.

Я не знал, дошли ли мои слова до засыпающего мозга Бернелл, потому что и сам начал отключаться. Перед внутренним взором кружились картинки: Вивьен в развратном рождественском костюме, какие-то сцены сегодняшнего вечера, в которые зачем-то вклинился Мин со своими трупами… А затем я провалился в тяжелый сон.

* * *

Если бы мы только знали, что это будет наша последняя спокойная ночь, провели бы мы ее вот так? Что бы сказали друг другу? Или просто уснуть в обнимку после празднования с друзьями и было идеальным завершением? Жаль, люди не подозревают, что проживают лучшие моменты жизни до того, как они исчезнут.

В тот день я еще не мог себе представить, что совсем скоро нам с Мином предстоит допрашивать одного из самых опасных преступников последних лет и как далеко нас заведет это расследование.

Несколько недель спустя

Теда Банди называли харизматичным и привлекательным, он умел производить нужное впечатление, его жертвы буквально сами шли на контакт с будущим убийцей. «Самый очаровательный маньяк» – окрестили психопата газеты. Не он первый и не он последний извращенец, про которого докучливые соседки вроде миссис Каннингем скажут прессе: «Он был таким милым мальчиком! Всегда здоровался и придерживал дверь». Как будто умение выдавить два слова приветствия и придержать пять – десять кило веса исключает возможность размозжить чей-то череп топориком для разделки мяса… В любом случае наш парень был совсем из иного теста.

В костюме офисного клерка, с бумажным стаканчиком отвратительного кофе из полицейского участка он уже казался волком в овечьей шкуре. Тактичные слова и легкая скомканность движений – вот и вся его маскировка, больше походящая на ленивую профанацию. Было нечто неправильное в искаженной улыбке и том, как он задерживает взгляд на собеседнике. Что-то, что подсказывало мне: это он.

– Сэр, присядьте, пожалуйста. – Паркер указала на стул напротив.

– Благодарю, – кивнул мужчина, делая глоток и поглядывая на меня. – Вы тоже будете вести допрос, детектив Ларсен?

– Вас это удивляет?

– Наоборот, я рад познакомиться с вами лично, – бесхитростно улыбнулся он и пояснил: – Порой я слежу за криминальной хроникой, вы и ваше агентство раньше там часто мелькали. Слышал, вы больше не работаете с детективом Мином?

Мин, находящийся на противоположной стороне комнаты, кинул на меня взгляд в стиле «не нравится мне этот тип», и я был готов согласиться.

– У меня новый напарник, – ответил я, чувствуя, будто по коже затылка пополз паук.

– Да, мисс Бернелл, – мужчина демонстрировал феноменальную осведомленность. – Простите, вы явно не за этим меня вызвали. Чем могу быть полезен?

Эмили никак не отреагировала на услышанное, лишь раскрыла лежащую на столе папку и придвинула ближе к нему.

– Вам что-нибудь известно об убийстве на Чаррингтон-роуд?

Он отставил стаканчик в сторону и наклонился, чтобы рассмотреть листы. С минуту он изучал фото и краткие сведения с места преступления, а мы изучали его. Ноль реакции. Он глядел на фото изуродованного трупа с таким же лицом, с каким я бы читал сводку погоды на завтра.

– Да, – наконец, кивнул допрашиваемый. – Я живу неподалеку и слышал о произошедшем от соседей, а потом читал все в той же криминальной хронике. Люблю это дело, – улыбнувшись, он пожал плечами, а мы с Паркер решили уцепиться за ниточку.

– Вы говорите, что живете рядом с местом преступления, – начала Эм, – видели ли что-то подозрительное в период с десяти до двенадцати часов пополудни в указанную дату?

Мужчина ответил с ходу, качнув головой:

– В это время я был на работе, как, впрочем, и в любой другой будний день. Боюсь, здесь я ничем не смогу помочь.

Мин подал мне знак и сделал пометку в блокноте: «проверить алиби на предполагаемое время смерти жертвы». Я молча кивнул бывшему напарнику.

– А уже установили личность убитого? – поинтересовался мужчина.

Я посмотрел прямо в его лицо и ощутил, как заболели мышцы скул от того, насколько сильно я сжал челюсти.

– Этот факт не разглашается в интересах следствия, – обрубил я, продвигаясь чуть ближе по столу. – Почему вы спросили?

– Из прессы известно, что у жертвы отсутствовали идентификационные признаки, вот и стало интересно, – как ни в чем не бывало ответил он, отпивая кофе.

– Сэр, честно говоря, мы немного в тупике. – Эмили понизила голос, пожевав губами. – Дело продвигается медленно, слишком мало улик и нет мотива. Вы много изучали криминальную хронику, может, вам есть что сказать по этому делу?

– Вы мне льстите, офицер, – засмеялся мужчина, но от меня не укрылось, как едва-едва, на пару дюймов [9], расправились его плечи. – Думаете, я смогу указать вам на мотив преступления?

– В нашей ситуации любая мелочь может оказаться важной, – добавил я, не сводя взгляда с этого хренового артиста.

– Кто знает, – развел он руками, бегая глазами по пустой комнате, будто ища там ответы. – Ваш убийца мучил жертву, решил запутать следствие удалением подушечек пальцев и под конец оставил записку. Не похоже, что он имел четкий мотив, думаю, он просто развлекался. Кормил внутренних демонов.

От его слов я замер, пока допрашиваемый потягивал кофе и спокойно улыбался. Мин неприязненно сощурился – он не мог видеть его выражение лица, но сказанного уже хватало.

– По-вашему, он просто играл? – переспросила Эмили.

– Чему вы удивляетесь, офицер? – дернул уголком рта мужчина. Несмотря на то что обращался он к Эмили, смотрел он прямо на меня: – Люди – зверье, нам не нужен мотив, только повод и удобный случай. Я читал историю про мальчика, которого одноклассники забили до смерти битой ради двадцатки в кармане. По-вашему, это достаточный мотив для убийства?

– По-моему, для убийства человека не бывает достаточного мотива. – Мы играли в гляделки, где пока не намечалось проигравших.

– Разумеется, – широко улыбнулся он, на пару секунд повернувшись к одностороннему стеклу, за которым за нами наблюдали Бернелл и Новак. – Вы, конечно же, не считаете себя животным, мистер Ларсен. – Утверждение с легким налетом иронии.

– Не считаю.

– Может, вы просто достаточно хорошо это скрываете? – с легкой насмешкой поинтересовался мужчина и тут же, не дожидаясь ответа, добавил: – А что вы скажете о вашей очаровательной напарнице? Она похожа на животное?

Что бы он ни говорил, единственное животное, которое я видел здесь, сидело прямо передо мной. Почувствовав мою реакцию, Паркер спешно завершила допрос.

– Спасибо за помощь, сэр. – Эмили, в отличие от нас с Мином, сумела сохранить видимость дружелюбия. – Мы с вами свяжемся, если вы еще понадобитесь.

– Всегда рад быть полезным.