Глава 13. Создательница

Размеренное жужжание такси-лета успокаивало нервы, возвращая почву под ногами. Я приняла решение: больше никаких встреч с Эйваном. Ни совместных походов на концерты, ни прогулок, ни, тем более, времяпрепровождений в тайной квартирке. Я отлично помнила обещание бывшего жениха оставить меня в покое, если после сегодняшнего общения не захочу его видеть. Однако Эйван покривил душой. Он не отступит.

Но и я тоже.

Личный экран пискнул, и я нажала кнопку, чтобы посмотреть новое сообщение.

— Да вы издеваетесь, — пробурчала под нос.

Письмо прислал ни кто иной, как вспоминаемый недавно Ифф Нарцисс.

«Релия, вы слышали об исчезновении Эшли Лоран? Уверен, что, да. Это уже четвертая пропавшая девушка за последние недели. Служба безопасности не связывала эти случаи. Но я нашел интересное совпадение, которое вас заинтересует. Почитайте мой утренний блог».

Я выругалась. Какое мне дело до Эшли и других потеряшек? Я одной-то попавшей в беду девице не могу помочь. Но на присланную Нарциссом ссылку всё же кликнула.

«В Небесном Ирисе завелся серийный похититель?» — гласил заголовок, а следом шло громкое утверждение блогера, что Служба безопасности опять опростоволосилась, ибо ее сотрудникам есть дело исключительно до громких имен.

«Сегодня пресса весь день на все лады обсуждает исчезновение Эшли Логан — дочери известного фотографа. Руководство Службы безопасности само обратилось в СМИ за помощью в поисках пропавшей девушки. Однако умолчало, что это четвертое подобное исчезновение в городе. Почему? В отличие от Эшли, другие девушки не могут похвастаться знаменитыми родителями и модельной карьерой».

Дальше Нарцисс рассказывал об остальных пропавших. На первый взгляд ничего общего: студентка, сотрудница магазина одежды и клерк в юридической фирме. Одна темно-русая, вторая — брюнетка, третья — рыжая. Телосложение похожее — спортивное, но на этом сходство заканчивалось. Однако Нарцисс считал иначе. Он таки нашел общий знаменатель.

«Все четыре девушки — частые гостьи ночных клубов и костюмированных вечеринок. Их любимый образ: робот-услужница. Кстати, Эшли Логан в последний раз видели в клубе «Ядовитый мак» и именно в упомянутом наряде».

Я чуть экран не уронила. В «Ядовитом маке»?!

Да чтоб вас всех!

Я поняла, откуда знаю Эшли Логан, и на лбу выступил ледяной пот. Это она сидела в розовом парике рядом с Эйваном! Вот почему Нарцисс послал мне статью. Он тоже видел сладкую парочку. Но Лучистый не причастен к исчезновению девиц. С чего бы? Он и так получает любую. Какую захочет. Почти любую…

Или же тех, кто отказывается играть по правилам, Эйван похищает и…

Я предпочла не заканчивать мысль и утвердилась в решении не встречаться с драгоценным Лучом. Статья Нарцисса — точно знак не в пользу бывшего жениха.

Я отправила блогеру ехидное послание:

«Почему вы не написали, что лично видели Эшли Логан в «Ядовитом маке». А, главное, опустили деталь о ее спутнике, подозреваемом в другом преступлении?»

Экран пискнул через полминуты:

«Обязательно облагодетельствую этим знанием Службу безопасности. Инспектора Тима лично. Надо же демонстрировать законопослушность. Или хотите сами сдать кавалера?»

Я сжала зубы. Всё-то он знает.

«Уступаю рассекречивание Лучистого вам. Развлекайтесь».

А сама усмехнулась. Драгоценному Эйвану предстояло познавательное общение с инспектором Тимом. Или кем-то на него похожим.

* * *

В пентхаус я вошла в глубокой задумчивости, напрочь позабыв, что собиралась пристать с расспросами к Квентину. Зато робот, наконец, созрел для откровенного разговора.

— Где тебя носило? — накинулся он с порога.

— На свидании, — отозвалась я хмуро.

— Опять с режиссером?

— Нет. С Лучистым.

Квентин наградил меня взглядом, каким смотрят на умалишенных, но язвительные комментарии оставил при себе. Предпочел сохранить деловые отношения.

— А ты где был? — спросила я, плюхаясь в кресло.

— Встречался с одним хакером, настоящим гуру. Проверял гипотезу.

— И?

— Она подтвердилась. Точнее, перестала выглядеть бредовой. Перешла в разряд странных и удивительных. С другой стороны, мы с тобой сами по себе — огромная странность.

— Гипотеза касается твоего вчерашнего… э-э-э… состояния?

— Да. И моего состояния в целом. Смотри, — Квентин протянул мне свой экран с портретом блондинки. Его блондинки. Той самой. — Это Витта Орхидея. Думаю, это она сделала меня таким.

Хорошо, что я сидела. Иначе б приземлилась туда, куда бы приземлило. И вовсе не обязательно, что в кресло или на диван. Бывшая клиентка — эта миловидная белобрысая куколка — создала очеловеченного робота?!

Держите меня семеро!

Квентин всё прочел по снисходительному взгляду. Тяжело вздохнул и уселся напротив, приготовившись убеждать любыми аргументами.

— Прежде чем начнешь насмехаться или плеваться, просто выслушай. Я сам долго не верил. Но пазл складывается, Релия. Слишком хорошо складывается.

— Хорошо. Я вся во внимании.

Я закинула ногу на ногу и облокотилась на мягкий валик, демонстрируя готовность слушать. Абсолютно искреннюю. Давно хотела узнать историю сообщника. О его жизни до Гарика Руда. И, главное, как и когда Квентин стал разумным.

— Я говорил, что Витта была моей постоянно клиенткой, — начал робот, глядя в сторону. — Она приходила в угодный дом каждую неделю и всегда выбирала меня. Была очень грустной. Тогда я этого не понимал, а лишь фиксировал, как и полагалось угоднику серии VIP. Спрашивал, что я могу для нее сделать, и исполнял все желания. Необычные, кстати. Ничего из ряда вон в интимных делах. Витта хотела эмоциональной близости. Мы подолгу лежали, обнявшись, и она рассказывала о работе и семье, где ее не ценили и не любили.

Я подавила горечь. Не любили и не ценили. Некстати вспомнились собственные родственники. Я, как и Витта, нашла отдушину. Только не сексуальную игрушку, запрограммированную изображать человека, а мужчину из плоти и крови. Я тоже делилась с Эйваном переживаниями и обидами, а он слушал. Внимательно и умело.

— А потом пришло осознание? — спросила я Квентина, заставив сгинуть образы бывшего жениха и Клары Хризантемы, рассказывающей о ничего не значащей для него невесте.

— Да, пришло, — лицо робота стало мечтательным и блаженным, воспоминания доставляли удовольствие. — Я будто проснулся. Внутри тела. С виду оставался прежним, а в голове копошились странные мысли, новые знания, образы. А еще появились чувства. Они не переполняли, не вырывались наружу, а появлялись постепенно. Я развивался. День за днем. Как ребенок, который познает мир шаг за шагом. Каждый новый «шаг» я делал после посещений Витты.

— Ты же не думаешь, что печальная клиентка вынудила тебя проявить эмоции, — я постаралась говорить мягко, чтобы не обидеть Квентина. Заговорить о Витте для него и так прогресс.

— Понимаю, как это звучит. Но дело не в моей реакции, а в ее действиях. Она что-то делала со мной. Я был ее экспериментальной моделью, как ты для Лиира. Уж прости за сравнение.

— Квентин, но…

Он поднял руку, призывая помолчать.

— Семья Витты связана с компанией «Помощник номер один». Да-да, с той самой, где создают роботов. Ее заводы есть в каждом Доле. Отец моей клиентки писал программы, муж руководит производством прислужников. Но Витте там места не нашлось, хотя она и получила соответствующее образование. Витта хотела пойти по стопам отца, но вынуждена сидеть дома и изображать идеальную жену. Отец умер, а муж не хочет, чтобы она работала. Категорически. Витта рассказывала мне это прежде, но опустила подробности о профессии. Это я узнал недавно. Как и то, что ее выпускная работа называлась «Робот разумный».

— Ну и ну…

У меня голова пошла кругом. Квентина создала женщина, желающая доказать состоятельность миру, начиная с деспота-супруга? Звучало безумно. Но и правдоподобно тоже. Если у Витты есть необходимее навыки, почему бы не допустить, что она неделями ставила эксперименты на роботе-любовнике, раз за разом улучшая прототип?

— Ладно, если…

— Дослушай, — прервал Квентин. — Я не связывал одно с другим. То есть, предпочитал не замечать. Подумаешь, что любимая клиентка, вернувшаяся в мою жизнь, отлично разбирается в программировании роботов. Бывают же совпадения. Но вчера мне стало «плохо» именно после встречи с Виттой. Я полночи разбирался, где произошел сбой, и нашел поврежденный код. Сегодня показал его знакомому хакеру. Придумал историю о заглючившем прислужнике. Вывод приятеля мне не понравился. Он считает, что я, точнее, мой робот, получил сигнал с некого устройства, влияющего на индивидуальные настройки. Возможно, этот агрегат Витта использовала и раньше — четыре года назад. Может, он меня и менял.

Я подалась вперед, чуть не съехав с кресла.

— Погоди. Витта знает, что ты — ее экспериментальная «игрушка» и интимный тренажер?

— Нет, разумеется, — заверил Квентин и замялся. — Хотя я больше ни в чем не уверен. Витта должна считать, что я — тот я, с которым она «общалась» в угодном доме — уничтожен. Но может у нее, правда, есть технология, способная меня распознать. В любом обличье.

Плохой вывод. Очень плохой. Только экспериментаторши, покушающейся на напарника, мне не хватало. Что, если она перепрограммирует Квентина, и завтра он меня не узнает? Или того хуже, решит, что я враг, мешающий их с блондиночкой счастью?

— Почему Витта думает, что ты уничтожен?

Напарник напрягся, о чем-то сосредоточенно раздумывая.

— Не хочешь рассказывать? — спросила я в лоб. Ни к чему расшаркивания.

Квентин печально улыбнулся.

— Давай лучше покажу. Я сохранил этот файл. Чтобы помнить, как мое прошлое умерло.

Он подключил личный экран к своему боку, точнее, к разъему, скрывающемуся под кожей, чтобы перекачать видео, а на меня накатило смущение. Смотреть запись — всё равно, что подглядывать. Я раньше и не догадывалась о существовании видеофайлов. Функция записи есть у некоторых продвинутых моделей прислужников, но чтоб угодники вели съемку — это как-то противоестественно. Всё равно, что подглядывать в замочную скважину.

— Я не знала, что ты записываешь свою… э-э-э… жизнь.

— Эта функция заложена во всех угодников. Крохотная камера спрятана в уголке глаза. По закону видео запрещено к просмотру. За исключением спорных случаев, когда изъятие записи разрешено судом. При любой другой попытке извлечь ее, посылается сигнал производителю. Ко мне это больше не относится. Прежде чем включить меня, Гарик Руд уничтожил мою связь с общей сетью.

— Но зачем понадобилась эта функция? — удивилась я, задаваясь вопросом, знают ли люди, что их любовные утехи с роботами записываются на камеру?

— Были жалобы на угодников, — пояснил Квентин, закатывая глаза. — От клиентов и клиенток, не желающих платить. Мол, агрегаты не справились с «обязанностями». Количество ушлых посетителей угодных домов росло, и производители подстраховались. Теперь клиентов предупреждают, что встреча записывается. Как только те расплачиваются за услуги, видео уничтожается, не открываясь. Прямо при них.

Я усмехнулась. Справедливо. При наличии видео не заявишь, что агрегат тебя плохо ублажил и не удовлетворил.

— Ну а ты? Продолжаешь писать видео?

— Иногда, — признался Квентин с легким задором. — Если знаю, что захочу пересмотреть эпизод. Спектакль Роэна записал. С той эстетичной актрисой. Чтобы любоваться.

Я задушила желание съязвить. Не время.

— Ладно, давай смотреть видео.

Странный получился опыт. Ты вторгаешься в чужое личное пространство, пусть даже с разрешения одного участника событий. Смотришь не со стороны, а глазами другого чело… хм… почти человека. Того, кто раньше не раскрывал тебе тайн. Хранил их тщательно. Не подпускал и близко.

Квентин лежал на кровати. Я видела часть его тела, накрытое простыней. Витта прихорашивалась у зеркала. К счастью, одетая. Я не ханжа, но подглядывать за обнаженными дамами гадко. Клиентка обернулась, посмотрела на робота с благодарной кошачьей улыбкой. Витта неплохо провела время и чувствовала себя превосходно.

— Увидимся через неделю.

Она подошла к Квентину, присела на кровать и чуть приспустила простыню с идеального тела угодника. Пальцы левой руки провели по мускулистой груди.

— Через неделю, — проговорил незнакомый голос. Отличающийся от того, которым говорил Квентин сейчас. — И ты снова расскажешь мне о море. И волнах, переливающихся на солнце. И городах. Об огромных домах, тянущихся в небо.

— Расскажу. И о множестве других мест.

— Мы сделаем вид, что однажды побываем там вместе.

В глубоких серых глазах Витты промелькнула грусть.

— Однажды мы побываем там вместе. Я обещаю.

Она хотела что-то добавить. Но помешал громкий звук.

Кто-то ногой вышиб дверь. Да так, что вылетел кодовый замок и повис на проводах. Витта вскрикнула, и комната заходила ходуном — это робот вскочил с кровати, пытаясь загородить любимую клиентку от… Я охнула, увидев громилу под два метра ростом с обезьяньим лицом, которое не помешало бы показать пластическому хирургу.

— Только двинься, машина, — предвкущающе ухмыльнулся громила, держа в руке стандартный пульт, вырубающий любого робота.

— Не шевелись, — шепотом приказала клиентка Квентину, и он подчинился. — Не надо! — взмолилась она, обращаясь к громиле и кому-то за его спиной. — Не портите его!

— Дура! — вперед выступил бородатый мужчина в дорогом костюме. — Нашла себе игрушку.

— Дин! Пожалуйста!

— Ты с ним спала? — спросил тот холодно.

Витта всхлипнула.

— Не уничтожай, прошу. Он уникален!

Но мужчина будто не услышал. Повторил вопрос.

— Ты с ним спала? Ну?

Витта не посмела соврать и кивнула.

— И как? Понравилось?

— Дин…

— Неблагодарная тварь. Ты за это заплатишь.

Я думала, он ее ударит. Так, что она улетит к противоположенной стене. Слишком много ярости сверкало в темных глазах. Впрочем, наверняка, этим всё и закончилось. Но прежде картинка погасла под громкий женский вопль. Последнее, что показал экран: накренившуюся комнату и помехи. А потом пришла темнота…

Я отложила экран с отвращением, будто он превратился в мерзкое насекомое. Я понимала страх Витты. Слишком хорошо. Сама испытывала его не раз. Страх побоев. Страх перед кем-то, кто сильнее, и может сотвориться, что хочет. После похищения сообщником Инги Брир, в тюрьме, в лаборатории Лиира.

— Он тебя отключил? — уточнила Квентина, прогоняя тошнотворные образы из прошлого.

Ответ был очевиден. Однако напарник меня огорошил.

— Не совсем. Это был особый пульт, вырубающий роботов навсегда. Без возможности восстановления. Импульс бьет в главную схему. И всё. Конец. Такие пульты используют на заводах для бракованных моделей. Поэтому Витта должна считать, что я мерт… уничтожен.

— Но ты… ты очнулся.

Я постаралась скинуть оцепенение. Мерзкая получилась сцена. Не хотелось представлять, что сделал муж с Виттой после «уничтожения» искусственного любовника. Он — собственник, а такие не прощают измен. Даже с агрегатами. А, может, с ними особенно. Бытует мнение, что угодники гораздо лучше справляются с удовлетворением партнеров, чем любовники из плоти и крови. Известны случаи, когда женщины или мужчины переставали заниматься сексом с живыми людьми, предпочитая роботов. Поэтому их разрешено держать только в угодных домах, чтобы не появились в каждой второй квартире.

— Очнулся, — вернул в реальность голос Квентина. — В лаборатории Руда. То есть, Лиира. В новом обличье. В человеческом. Я знаю не всё. Меня списали, сняли искусственную плоть и отправили на склад, чтобы разобрать на запчасти. Но по недосмотру я «пылился» в углу три года, пока на меня не наткнулся Руд. Его пускали на склад за определенную плату. Там он искал подходящие детали. В тот раз забрал меня, посчитав, что подлежу восстановлению. И оказался прав.

— Но почему? Пульт же должен был…

— Хороший вопрос. Вероятно то, что «вложила» в меня Витта, позволило мне вы… — Квентин запнулся, но закончил фразу. — Позволило мне выжить. Хотя полностью я «вернулся» не сразу. «Сознание» дремало пару месяцев, и я был самым обычным агрегатом. Бездарь Руд даже не понял сначала, что я угодник. Куда ему до остального. А потом… очнувшись по настоящему, я притворялся машиной. Присматривался, изучал мир и поведение людей, подключаясь к сети в лаборатории. Ждал подходящего момента, чтобы вырваться на свободу. Как это случилось, ты знаешь.

По телу прошла дрожь. О, да! Я знала.

Знала. И не хотела вспоминать.

— Зато вся эта история с вчерашним отключением пошла на пользу, — неожиданно объявил Квентин. — Я обнаружил глюк в системе. Идиот Руд нечаянно усилил одну функцию. Важную для угодника и полезную в расследовании, но обременительную в повседневной жизни.

Я вытаращила глаза.

— Ты же не хочешь сказать…

— Ага. Влечение дам ко мне вызвано искусственно. Программа посылает импульс, мозг реагирует и… сама знаешь, что происходит. На кого-то действует больше, на кого-то меньше.

Я сердито хлопнула себя по коленке. Вот, паразитство! Я-то считала, что виной популярности сногсшибательное обаяние робота. А всё дело в треклятом импульсе! Как просто. И банально…

— Погоди! А я? Я же женщина, но ведь не реагирую… То есть, я считаю тебя привлекательным. Отрицать не буду. Но слюни не пускаю.

Квентин спрятал довольную улыбку. Ему польстило мое признание.

— Всё просто. В твоем теле, когда оно еще тебе не принадлежало, обитали наниты. Вероятно, они сделали организм устойчивым для любых влияний извне.

Я мысленно позлорадствовала. Отлично! Страшно представить, что было бы, прыгай я перед дражайшим напарником на задних лапках.

— Ты же можешь…э-э-э… ограничить эту особую функцию?

— И использовать только для дела? — Квентин лукаво подмигнул. — Уже сделано. Признаться, я сам намаялся от пристального внимания дам.

Я погрозила роботу пальцем. Намаялся он. Как же! Пусть кому-то другому заливает.

— Ладно, с этим разобрались, — протянула я хмуро. — Что делать с Виттой?

Квентин ответил не сразу. Умопомрачительная улыбка, блуждавшая на губах, погасла, как лампа в ночи, оставляя мрак и таящуюся в нем опасность.

— Идеальный вариант — уехать из Цветочного Дола. Но тогда Служба безопасности вцепится. Решат, что я замешан в убийстве Сибил Нил. А нам это нужно меньше всего. В ближайшие дни я постараюсь держаться подальше от Витты. Мой приятель-хакер обещал написать программу, блокирующее ее устройство. В теории она должна сработать.

— А на практике?

— Трудно предсказать, — Квентин предпочел честный ответ успокоительной лжи.

Мне захотелось вскочить и закричать, что есть силы. Пока не охрипну. Пока из носа не пойдет кровь от перенапряжения. Как же меня допекли эти проблемы! Начали новую жизнь, называется. И кроме себя винить некого. Сама ввязалась в дело Лисы. Пройди я мимо трагедии Нессы, не встретила бы Эйвана. А Квентин не столкнулся б с Виттой. Или…

— Пожалуйста, скажи, что ты не общался с блондиночкой до «Ядовитого мака».

Напарник покачал головой. И неожиданно разоткровенничался.

— Иногда меня тянуло разыскать Витту. Но я решил не воскрешать прошлое. Она много для меня значила, и я опасался, что попытка узнать о ее жизни закончится новым романом. Я не удержусь и утяну нас обоих в пропасть. Так и случилось, верно? Только, кажется, подставил я не Витту. А себя. Я уже не понимаю, знал ли когда-либо эту женщину. Может, она притворялась с первого дня. А я, не имея эмоционального опыта, купился на игру.

Я горько рассмеялась. Как знакомо. Слова Квентина резанули скальпелем по незажившей ране, из которой хлынула кровь, пачкая всё вокруг.

— В этом ты точно не одинок.

Я протянула напарнику экран со статьей Нарцисса. Он едва взглянул на нее. Это на людях робот делал вид, что читает. Ему хватало секунды, чтобы ознакомиться с информацией.

— «Ядовитый мак»? — спросил он, приподнимая брови. — Как это связано с нами?

— В тот вечер я заметила в клубе Эйвана. С Эшли Логан в прикиде услужницы.

Квентин напрягся.

— Тогда же ее видели в последний раз?

— Похоже.

— И ты думаешь…

— Не знаю. Проклятье! — я запустила пальцы в распущенные волосы. — Иногда мне кажется, что Эйван не тот, кто…

Язык запнулся вовремя. Иначе бы я проболталась о нашем общем прошлом. Да, Квентин доверился мне. Но я не была готова воскрешать глупую девчонку по фамилии Солнечная. Пусть покоится с миром. Или без него. Главное, чтобы ее чувства не мешали мне жить.

— Не встречайся с Эйваном больше.

Квентин осторожно взял меня за руки.

Я послушно закивала, но в голову закралось стойкое подозрение, что наши планы держаться подальше от Эйвана и Витты провалятся с треском.