глава тридцать первая

Но после слов мастера в зале словно что-то сдвинулось. Тишина опять пошла трещинами, шепотками, разговорами, в которых затерялся совсем негромкий голос Вессаэля:

– Раз так, прими и мою благодарность, Балайет. Считай, мы тебе должны.

– Не суетись, ушастый. Свое мы уже получили, – гномаэ красноречиво тронул цепь Великого Мастера у себя на груди.

Сьеррин потемнел лицом, но сдержался и даже сумел съязвить в ответ:

– А, так ты нам вассальную клятву давать явился?

Шутка не удалась. Потому что гном как ни в чем не бывало согласился:

– Ну да. А ты думал, на ваши хороводы любоваться?

Со своим умом реакцию на это он стопроцентно просчитал загодя, не хуже условно-вечного дана, и действовал почти наверняка. И теперь заслуженно наслаждался зрелищем того, как ухмылка ожидаемо сползает с лица Вессаэля.

А голос Балайета загремел уже на весь зал, и спокойствия в нем больше не было:

– От имени народа гномаэ я, Великий Мастер благословением богов, приношу владыкам данов, как знак добрых намерений и залог будущих договоров, вассальную клятву верности.

Сьеррин все же взял себя в руки, развернулся спиной к публике, чтобы не демонстрировать им кривую ухмылку, снова вернувшуюся на его лицо, и под прикрытием очередного всплеска голосов в зале прошептал:

– Поторопился чуток. Зря. Но да ладно, принимается.

– А я то надеялся, что откажешься, – не остался в долгу мастер.

Но раскланялись друг с другом оба шутника с подобающей серьезностью и торжественностью. Лишнего и не положенного по протоколу публика так и не заметила.

За всеми этими сенсациями народ как-то умудрился подзабыть об Авенеле, упрямо продолжавшем стоять на самом краю возвышения. Я перехватила его взгляд: "Ну, что, решишься?"

Он, не задумываясь, отсемафорил ресницами мне в ответ: "Давно решился!"

И тут же поднял руку, требуя тишины:

– Венцы вернулись, и сама судьба выбрала достойных для них. А посему сегодня я снимаю с себя бремя главы клана солнца и прошу свой народ признать владыкой того, кто, уверен, получил его не случайно. Я присягаю тебе, Суинни. – И он опустился на колено перед бардом, коснувшись левой рукой сначала правого запястья, а затем лба.

Предложение бывшего уже главы клана у солнечных прошло на «ура». Один за другим восторженно настроенные даны повторяли этот жест, выкрикивая слова присяги. Все, включая женщин. А когда поднялся последний из них, Авенель опять повернулся к залу:

– Клан моря, я призываю вас к тому же, ибо не все еще сбылось…

– Этого никогда не будет! – Кэрлинн все еще не мог угомониться.

Я глянула в его сторону и невольно залюбовалась. Хорош! Действительно, красавец. Жаль, дурак. Почему он никак не хочет понять, что делает хуже только самому себе? Даны сейчас были в таком настроении, что просто не могли поступить по-другому, а он этого абсолютно не чувствовал. Неужто зависть может быть настолько сильной?

Подтверждая мои догадки насчет настроений зала, к краю возвышения шагнул Игрелесси, тот самый малоизвестный скариэ морских, не особо рвавшийся на этот пост, и не обращая внимания на выкрики Кэрлинна, опустился на колено перед братишкой:

– Я присягаю тебе, Ассиль. – спокойный глуховатый голос каким-то образом умудрился перекрыть весь шум огромного зала.

Вконец ошарашенный этим Кэрлинн развернулся к «партеру», рассчитывая найти там поддержку в своем праведном гневе, но увидел только, как морские один за другим присягают новому главе клана. И когда он остался единственным из них, кто этого не сделал, Игрелесси подошел к нему вплотную, и тихо, все так же спокойно спросил:

– Неужели клан потеряет еще одного?

Целую минуту в замершем зале длилась дуэль взглядов – Ассиль и Кэрлинн, глаза в глаза. За это время даже я успела сообразить, что если прямо сейчас присяга не будет принесена, то все именно так и случится – морской лишится клана. Таков у них закон. Если большинство данов выбирает главу, а кто-то с этим не согласен настолько, что не видит ни малейшей возможности к компромиссу, ему остается лишь одно – уйти. Но Кэрлинн на такое все же не решился. Опустив глаза, он преклонил колено и едва слышно произнес:

– Я присягаю тебе, Ассиль.

И это была чистая победа! Теперь можно смело считать, что разброд и шатания у морских остались позади, а раскол так и не состоялся.

Но все-таки случившиеся оказалось весьма неожиданным, если не сказать больше. Двадцатипятилетний дан – не то что ребенок, а младенец по их меркам, встал во главе самого непредсказуемого и независимого из всех кланов – такое просто не укладывалось в голове. Интересно, как он справится? И справиться ли? Кажется, я умудрилась подложить братишке изрядную свинью, хотя он вроде не в обиде. Значит, в себе уверен. И, значит, все в порядке.

На том ритуал завершился полностью, все столь неожиданно коронованные «друзья моего сердца» были признаны главами кланов, фактическая и юридическая стороны дела пришли в полную гармонию – можно, наверное, и разбегаться, считая, что «праздник удался»? Но даны почему-то не торопились с этим, словно продолжая ждать еще чего-то. Та-ак, ну, а теперь-то чего, интересно?

Поскольку все настырные взгляды были устремлены нам за спину, я непроизвольно оглянулась. Да нет, ничего там, конечно, не было. Так на что же они пялятся? На воздух? Случайно перехватив напряженный, застывший взгляд Авенеля, я растерялась вконец:

– Вессаэль, – прошептала я ему в самое ухо, – а чего он ждет-то?

– Мы все ждем, И все надеемся. – Голос сьеррина звенел от скрытого напряжения. – Но Авенель единственный, кто их помнит.

– Кого помнит? – с таким трудом обретенное понимание происходящего вокруг опять подло дезертировало от меня. Но ответить мне не успели.

Очередное представление началось совсем в другой стороне, а вовсе не там, где его, судя по всему, ждали. В дальнем конце зала, почти у самых дверей, происходило какое-то движение. Я присмотрелась внимательнее и тихо ойкнула. Вокэнни! Центром этого малопонятного людского «водоворота» был именно он. Ну надо же, а я о нем совсем забыла. И как умудрилась-то?

Дан шел сквозь густую толпу, разрезая ее словно ледяной нож. Причем никаких усилий для этого тот не прилагал, все происходило само собой, он просто шел, а даны только что не отпрыгивали у него с дороги. Остановился Вокэнни лишь прямо перед нами. Спокойное лицо с тонкими чертами, такие же спокойные темно-серые глаза и негромкий голос, без всякого надрыва:

– По обычаю материнской крови заявляю свое право на то, чтобы войти в клан хрустальных. Кто может сказать что-нибудь против?

Лишь ставшее уже привычным за сегодня потрясенное молчание было ему ответом.

– Кто может подтвердить мое право? – продолжил он, явно следуя ритуалу.

– Подтверждаю. – Произнес рядом со мной Вессаэль.

– Подтверждаю. – Эхом откликнулась лесная владычица.

– Подтверждаю. Подтверждаю. – Почти хором сказали Суинни и Ассиль.

– Подтверждаю. – Припечатал Тавель. – Решение принято – ты можешь войти в клан.

Очень захотелось показать язык ошалевшим вконец данам. Не стала – все равно без толку. Они уже в таком состоянии, что этим их не проймешь. Похоже, к сегодняшнему бардаку решили приложить руку все, у кого за душой оказался хоть какой-нибудь камушек. А что, вполне логично. Если можно одним, почему нельзя другим? Нечестно получится.

Пока я таким образом размышляла о справедливости, Вокэнни неторопливо, без лишней суеты промаршировал к нам на возвышение с явно читаемым намерением чего-то учинить. И вот тут вдруг вся мозаика сегодняшнего дня разом сложилась у меня в голове. То, что должно было произойти, стало мне, наконец, понятным. Да и вообще, многое прояснилось. Ой, как же оно прояснилось… Глупую корову в очередной раз подвели к очередному стогу сена, чтобы в очередной раз заставить его жрать. Правильно, а что ж еще делать глупой корове с сеном? Вот только сейчас кое-кто с этим промахнулся, упустив из виду, что корова им попалась не только глупая, но и норовистая. Если все, кто мог, уже скинули свои карты, то пришла и мне пора выбросить последнего джокера. Дурака, то бишь. Потому как если упустить момент, то этим самым дураком назначат меня. Наверняка даже назначат, к тому все и идет…

Но я таки успела первая! Буквально на пару мгновений раньше нацелившегося сделать то же Вокэнни, хлопнулась на одно колено перед ним и поспешно проорала на весь зал:

– Я присягаю тебе, Вокэнни, как главе хрустального клана. – Про все прилагающиеся к такому заявлению жесты, разумеется, тоже не забыла.

И тут же поняла – все. Доигралась. Вот такого Вессаэль мне точно никогда не простит. Одной фразой спустить к чертям весь его такой продуманный и выстроенный план – хамство то еще, но да мне сейчас было не до того. Позже разберемся. Наверное. Главное, я все-таки не позволила взвалить на себя то, с чем совершенно точно не справлюсь. Просто потому, что я не дан! Интересно, когда это до них все-таки дойдет?

А ведь этот фарс изначально, с той самой первой встречи в Норвегии, был лишь тщательно, ювелирно выполненной манипуляцией. Причем настолько мастерской, что одной глупой дикой дурочке позволяли верить, будто она все делает сама. Для этого мне даже разрешили повертеть и ими в свою очередь, благо это прекрасно ложилось в общий сценарий. И пока я с энтузиазмом щенка дергала их за чувства, искренне полагая себя при этом хозяйкой положения, Вессаэль тихо и спокойно манипулировал моей логикой, почти всегда заставляя принимать нужные ему решения. Да еще и так, что сама кукла даже не подозревала о наличии веревочек на собственных конечностях. Вот до этих самых пор и не подозревала, ага.

Идиотка!!!

М-мать, ну какая же я идиотка!

Была.

Никто из присутствующих не успел не то что возразить, но и понять толком, чего это я тут сейчас опять учудила, когда в наступившей тишине раздался странный, но весьма мелодичный звон, а за спиной что-то явно произошло. Как раз там, куда так настойчиво таращились даны до того. Я тут же развернулась, отложив возмущение на потом, и увидела, как из вдруг сгустившегося неизвестно откуда тумана, начали проступать силуэты больших кресел. Фу, ну нет, конечно, не кресел. Тронов!

Вот ведь оно как. Пророчество, похоже, свершилось-таки, несмотря на мое явное нежелание принимать участие в его судьбе, и Вессаэль все же получит свою власть, которой так целеустремленно добивался, используя всех и вся. Я даже злиться на себя за тупость перестала – после такого денька чудо, что вообще соображаю. Вон, большинство данов, кажется, вконец с катушек съехали – кричат, машут руками, смеются или утирают слезы, короче резвятся, кто как может. И никому из них даже в голову не пришло, что с юридической, так сказать, точки зрения, здесь все далеко не так гладко, как им хотелось бы. Какая к черту у меня может быть присяга, если я даже и не вошла еще в этот самый клан? Ну хотя бы как Вокэнни, например. И это не говоря уже о том, что я не дан!

Вот только всем присутствующим на представлении было явно не до таких тонкостей. И их, и древнее заклятие уже все устраивало, потому как троны постепенно проявились полностью.

Н-да, встряску общими усилиями мы тут умудрились устроить грандиозную. Всем присутствующим. Я и сама не ожидала ничего подобного, но сегодня хваленое равнодушие данов рухнуло с треском. Не знаю насколько окончательно и как надолго – время покажет, только рухнуло без всяких сомнений, выжить оно никак не могло. После случившегося они уж точно не останутся прежними, и можно считать, что задача, придуманная мне Вессаэлем, выполнена.

Народ тем временем потихоньку угомонился и начал заворожено разглядывать этот столь неожиданно обретенный антиквариат. Я тоже присоединилась – реликвия все-таки, да еще и запрятанная неизвестно где целую уйму веков. Такое требовало к себе пристального внимания, независимо от сопутствующих обстоятельств.

Шесть высоких кресел, то ли выточенных из целых кусков прозрачного кварца, то ли просто как-то наколдованных, стояли прямо за нашими спинами, расположившись в два уровня. Все немного разного оттенка, что совсем не мешало им быть прозрачными. Два средних – на ступеньку повыше остальных, еще четыре – парами слева и справа. Сьеррин, проследивший за моим взглядом, тихим голосом выдал комментарий, от которого обрыдались бы все наши экскурсоводы скопом:

– Слева у нас троны владык кланов воды и стали. А с другой стороны – лесных и солнечных. Понятно?

– Да. – Ответила я предельно кратко. Настроения болтать не было.

Суинни тем временем торжественно проводил лесную владычицу к местам, теперь по праву принадлежащим им, а Тавель и Ассиль почти так же церемонно направились к своим креслам. Бард и лесная шли на глазах у притихшего зала рука об руку. Нет, не рука в руке. Пока еще не рука в руке. Но… Дар трепыхнулся где-то глубоко в душе, подтверждая – времени у них впереди еще уйма. На все. Собственно, я знала это почти наверняка еще в сиде того проклятого мира. От Безликой Судьбы не уйдешь, она способна зорко проследить за тем, чтобы все случилось именно так, как она задумала. Уж я-то теперь знала это точно.

Вессаэль продолжил комментарий уже серьезно:

– В центре место традиционных глав Великого Совета – скариэ кланов камня и воздуха. Он поочередно ткнул в сторону розоватого и совершенно прозрачного кварцев. Зрелище было эффектное и внушительное, но долго любоваться им мне не дали, сьеррин со значением добавил:

– И венцы этих кланов там же. Видишь?

Да, я видела. Как, собственно, видели их и все остальные. Один был из другого серебра, который я упорно продолжала называть про себя мифрилом, второй – тот самый простенький обруч, что привиделся мне в странном и страшном мире без данов – древняя темная бронза, без всяких завитков и украшений, но с одним крупным, неграненым камнем бордово-коричневого цвета. Гранат. Камень моего клана.

– Красный должен был стать твоим, – Вессаэль и не пытался скрыть разочарования.

– Нет. Вокэнни в качестве главы клана выглядит куда более подходяще.

– Я хотел получить в этом качестве тебя.

– Не сомневаюсь. Сначала в этом качестве, потом просто получить и устроить этакий семейный бизнес на троне. Одной короны тебе мало?

– Мало, – ничуть не смутился он. – Короны мне мало.

– Ничего, своим библиотекарем ты сможешь крутить не хуже, чем мной. Так что для тебя считай без разницы, кто из нас сидит на том высоком насесте, править за двоих все равно будешь ты. – И уже разворачиваясь, чтобы отойти от него, добавила гораздо тише, скорее для себя. – Единственная разница – Вокэнни ты не сможешь заодно еще и трахать. Надеюсь.

– Ссиха! – услышал, разумеется.

– Уже в курсе. Вы упорно не даете мне это забыть. Прям-таки наперегонки не даете.

Я очень жалела, что нечем хлопнуть, дверь бы сейчас здорово пригодилась. Поэтому просто прибавила ходу, оставив новоиспеченного несса плеваться от злости в одиночестве. Разговоры пора было заканчивать, тем более такие – на впечатленный в очередной раз Зал Советов снова наваливалась гулкая, ватная тишина.

И в этой тишине Вессаэль с Вокэнни тоже пошли к своим тронам, оставив меня соображать, что же делать дальше и в какую сторону сваливать, чтобы не торчать тут одиноким памятником чьих-то несбывшихся надежд. И чтобы это хоть как-то соответствовало моменту. Где там незаметная потайная дверка Лавириэль? Сейчас я была способна вышибить ее одним взглядом, лишь бы поскорее исчезнуть отсюда. И да, гномаэ с собой тоже не забыть прихватить. Пусть ушастые тут сами разбираются. У них же теперь полный комплект, как и заказывали.

Шесть кланов, шесть тронов, шесть венцов.

Всё. Мой квест окончен.

Интересно, лаэда Судьба, вываливая такое на мою голову, ты всерьез надеялась, что она выдержит? Ну-ну… Воистину, надежда умирает последней. Как раз вслед за верой и любовью – как у нас говорят.